Глава 41. И если есть порох — дай огня

Мне позволили обуться. Но не из гуманности. Из расчета. Пока нелюдям нужна моя помощь, пускать меня босиком по осколкам непрактично.

Было ли мне страшно? Катастрофически.

Судороги, хлипкие спазмы, слезы — все это, конечно, подкрадывалось. Пыталось вывести из зажима грудь, разбить дрожью застывшую на лице маску отрешенности, разорвать истерикой горло.

К счастью, ничего из этого я не могла себе позволить.

Я уже не девочка. Не беззащитная жертва.

Я офицер. Пусть пока без диплома и соответствующего приказа. Зато с четким пониманием чести.

В коридоре торгового центра стояла неестественная тишина. Гул электрического напряжения, хруст тех самых осколков и собственный яростный пульс — все, что я слышала. Двери «стеклянных клеток» были закрыты, но я видела сгрудившихся на полу людей, их испуганные лица, залитые отчаянием глаза… И они меня видели. Броситься на помощь каждому я не могла. Но могла быть примером, оплотом спокойствия.

«Все будет хорошо», — транслировала всем своим видом.

Невзирая на то, что вели меня под автоматом.

— Быстрее, — прохрипев это указание, ублюдок ткнул в меня дулом.

Я сцепила челюсти. Сцепила так сильно, что казалось, разжать их уже не получится — заклинит. Но шаг ускорила, выбора не было.

Террорист, вновь пихнув в меня оружие, показал, где повернуть.

И я оказалась перед подсобным помещением. А если точнее — перед глухой фанерной дверью, которая в него вела.

Никаких стеклянных стен. Никаких свидетелей.

Я тормознула.

Ступор спровоцировал не страх смерти. С ним я справлялась. Остановило другое. Более глубокие опасения. Те, которые много лет назад отвернули от мужчин. Те, которые Руслан Чернов погасил.

И вот — они снова ожили.

Но я все равно вошла.

С прямой спиной. С непроницаемым лицом. Со сжатыми в кулаки руками.

Легкие забило запахом крови раньше, чем я увидела раненого боевика. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене. И… Он был восьмым. Черт. Я не видела его при захвате.

Бегло оценивала сейчас.

Ноги вытянуты. Штаны — в клочья. Куртка — разодрана. А в прорехах… Не раны. Мясо. Красное и рыхлое, с вкраплением поблескивающих в ярком свете ламп осколков.

Раненый террорист был в плохом состоянии. Но все же не настолько, чтобы не представлять опасности. Он мог двигаться. В шарящих по мне глазах читались как боль, так и злоба.

— Это кто, нахуй? — прошипел он. Не мне. Одному из своих. — Я просил врача, а не шлюху. Мне сейчас не до ебли.

Я знала, что реагировать нельзя. Даже взглядом. Но внутри рвануло кислотой. И хлестнуло ее туда, где уже была дыра. Грудь, руки, ноги — все ударило дрожью. С трудом выстояла. Весь гребаный пульс ушел в кончики пальцев. Если бы довелось прокалывать, моей крови на плитке оказалось бы больше, чем уже выдал из себя ублюдок.

— Врача нет, — буркнул стоящий за мной. — Но эта хоть что-то умеет. Сам видел, как она бошки перевязывает. Говорит, проходила базовую подготовку. Дай ей шанс. Трахать будешь потом. Нам с трупами торговаться неудобно будет.

Раненый мразина шмыгнул носом и харкнул мне под ноги.

— Пусть работает, — снисходительно дал добро.

Один из моих «проводников» сунул мне в руки аптечку, второй — резко толкнул в спину. Я споткнулась, но устояла на ногах.

Подошла. Превозмогая тошноту, присела. Колени тут же очутились в крови. Руки — тоже, стоило мне лишь коснуться края куртки.

Нос забило смрадом.

Никакое отстранение не помогало. Взгляд ублюдка, которому приходилось помогать, я ощущала непрерывно. Он вызывал такое отвращение, что потребность вывернуть нутро стала первостепенной. Но я заставляла себя освободить его от верха.

— Нужно промывать… — пробормотала, почти не дыша. — Есть вода?

— Баха? — каркнул один из тех, кто остался за спиной. — Метнись.

Сначала послышались шаги, а после хлопнула дверь.

«Двое», — отметила я, попутно осматривая грудь террориста.

Некоторые осколки едва цеплялись за плоть. Остальные сидели глубоко — такие не трогают, чтобы не открылось кровотечение.

Но я взяла пинцет и начала извлекать.

— Принесите еще тряпок… Бинтов не хватит, — скомандовала ровно, лишь бы сослать и второго.

— Сука… — процедил он. — Я те че, гонец?

Но вышел.

Дверь шарахнула, и я осталась с раненым одна.

Он то и дело скрипел зубами. Дыхание учащалось. Я без каких-либо эмоций вытащила очередной осколок.

Рывок — вернулся Баха. Бросив на пол упаковку из шести бутылок воды, постоял немного, наблюдая, и, в конце концов, исчез.

Второй, подоспев с полотенцами, матерился на чем свет стоит. Но, черт возьми, задерживался. Мне пришлось промыть плоть и начать заливать ее антисептиком.

‍— Чет много крови, бля… — прорычал наблюдающий.

Мое сердце билось на износ, отдавая ударами во всех уголках озябшего тела. Было крайне сложно делать вид, что я контролирую процесс.

— Все нормально, — шепнула, подкладывая одно из полотенец раненому под бок.

Белая махра практически сразу стала багровой. Испугавшись, что боевик умрет слишком быстро, бросила окровавленную тряпку и поспешно взялась за бинт.

Господи…

Нелюдь слегка обмяк. И лицо стало серым. Веки дрожали с задержками, будто вот-вот сомкнутся.

— Придержите его, — хрипнула я, принявшись мотать активнее.

Пока не закончился бинт.

— Шамиль? — позвал здоровый раненого. — Ну ты как, брат?

Я сглотнула так громко, что этот звук услышали все. Посмотрели. Оба. Покалеченный — из-под неизбежно опускающихся век. Я застыла и стала молиться, чтобы он смог сказать хоть что-то.

Он выдохнул. На непонятном языке. Но моему надзирателю этого хватило. Он не забеспокоился даже, когда этот проклятый Шамиль отключился.

— Пусть отдохнет, — шепнула я, помогая раненому свалиться в положение лежа.

— Ладно. Но ты пока здесь. Сдохнет он — сдохнешь ты. Поняла?

— Да, — тихо согласилась я.

Оставшись с телом умирающего, я несколько секунд тупо в стену смотрела. Затем дернулась, отползла в угол, открутила дрожащими пальцами новую бутылку и стала поливать на руки. Терла кожу, пока не слезла вся кровь. Приведя себя в порядок, взяла одно из чистых полотенец, полностью намочила и хорошенько отжала.

Встала, сделала пару шагов…

И…

Наверху глухо бахнуло.

Наши?.. Хвала Богу!

По силе удара было похоже, будто сбросили бетонную плиту. Коробка содрогнулась. Посыпалась штукатурка. В воздухе появилась взвесь пыли. Что-то заскрипело — то ли трубы, то ли рейки.

Я замерла. Стояла, словно парализованная, до тех пор, пока из коридора не дыхнуло суматохой.

— Газ! — заорал кто-то.

Я прижала к носу мокрое полотенце и опустилась на корточки.

Свист. Взрыв. Вспышка.

Я инстинктивно зажмурилась. Но зарево от светошумовой гранаты было таким ярким, что ни веки, ни дверь не защитили полностью. Прожгло через сетчатку до самого затылка. Вмиг подскочило давление, зазвенело в ушах… Я качнулась, задержала дыхание, встряхнула полотенце и всю голову им накрыла.

Свист. Взрыв. Крики. Следующие гранаты только слышала.

Подхватилась, когда грохот берцев рванул. Понеслась к двери. Притискивая полотенце к носу, приникла к вентиляционной решетке.

Появление СОБРа ударило похлеще любой взрывной волны. И суть не в звуках, не в поплывшем следом эхе, не в том, как тряхнуло воздух.

Суть в присутствии. В том, как изменилось пространство.

Черные, как ночь, мощные, гибкие и практически идентичные фигуры срывались со второго этажа слаженными тройками. Молниеносно, но без суеты. Движение каждого — четкий срез и оптимальный захват территории. Точность не просто убийственная. Уничтожающая. Смерть во плоти. Развернувшийся ад.

Не позволяла себе дрожать при террористах. А сейчас задрожала. Тело наполнилось такой энергией, что я просто не могла ее подавить.

— НА ПОЛ, СУКА! РАБОТАЕТ СОБР! — этот штурмовой голос накрыл второй волной.

Снес изнутри.

Ведь я откликнулась на него всем своим естеством, невзирая на то, что сейчас он был усилен яростью и внушал исключительно ужас.

Этот голос шептал мне ночами «Моя».

Дернувшись, я скользнула взглядом в сторону и увидела мужа. В непроницаемом баллистическом шлеме, в массивной броне, в безликой уставной форме — неузнаваемый для других. Но мною распознанный безошибочно.

До дрожи. До раскола в груди. До прострела в сердце.

— Руслан…

Он двигался неуклонно. Как машина. Как тот самый БТР. Переходил из сектора в сектор, все больше выдавая себя перед моим воспаляющимся взглядом.

Я узнала каждый шаг. Каждый поворот корпуса. Каждый жест.

Он здесь.

Господи… Он действительно здесь…

Один из террористов, выскочив из укрытия, даже не успел прицелиться. Руслан развернулся, вскинул ствол и без пауз раздал четко в грудь. Следом, как учили — контрольная очередь. Ни больше, ни меньше. Ровное движение плечом, и он уже метил следующую зону.

Они брали коридор. Спокойно. Методично. Уверенно.

Я подвывала в полотенце, потому что, несмотря ни на что, боялась за него.

И вдруг…

Рывок — рука на горле. Полотенце слетело. Я не собиралась кричать, но атаковавший меня сзади Шамиль с такой силой сдавил, что вопль вырвался непроизвольно.

Мало что понять успела, прежде чем произошел тот самый сносящий с петель дверь удар.

Грохот. Треск. Свет.

И в проеме — Руслан.

Момент, когда он увидел меня, почувствовала.

Сквозь стекло. Глаза в глаза. И он… сбился.