Глава 42. Все горит, все кипит, пылает огонь

Сорвали, как это чаще всего и бывало, по тревоге.

Без объяснений. Без каких-либо вводных. Без времени на нормальные сборы.

Снаряга, стволы — похватали. И в Газель. Все по классике.

Куда, к кому, зачем — никто не въезжал. И не рвался просчитывать. Без толку. На штурм почти всегда везли по кольцу.

В машине молча пялили кто что не успел. Укреплялись. Настраивались. Морды к тому времени уже застыли в камень. Все эмоции вглухую ушли. По накатанной в нужный режим врубались и мозги.

Сармат выдернул из планшета карту, резким движением разложил.

Прежде чем начался оперативный проброс, я на автомате цепанул название: «Торговая галерея».

— ТЦ. Взрывы. Захват заложников. Операция высокой сложности, — сообщил командир, курсируя по нам крайне загруженным взглядом. — Был сигнал с данными. Изнутри. Повторяю: изнутри.

Последнее дважды прогнул. Второй раз с нехилым таким нажимом.

И тормознул. Вербально и зрительно. Зрительно — на мне.

Хер знает, чем натележил. Я ощутил напряжение на загривке.

Но контакт не разрывал. Хладнокровно держал, пока Сарматский не вернулся к карте.

— Местонахождение — первый этаж, — говорил, двигая по схеме пальцем. Мы следили. — Торговые точки: Гарант, Сказка, Орбита, Шармэль. В каждой — от сорока до пятидесяти гражданских. Суммарно — больше двух сотен. Боевиков — семь. У всех калаши. Есть гранаты. Связь по рации. Готовятся выдвигать требования. Понимают, суки, что с таким числом заложников вслепую в здание никто не полезет. Так оно обычно бывает, — припечатал куда более резким тоном. Выдохнул, матюгнулся, качнул головой и добавил: — Если бы не полученная информация, сидели бы в оцеплении и ждали контакта.

Наши молчали, но через одного закивали.

Я никак не встревал.

Примерно порядок, конечно, знал, но лично на таких задачах еще не бывал. Потому просто слушал, вникал и запоминал.

— Зазор между их намерениями и стартом переговоров — наш шанс. Мы должны въебаться в это окно, — обозначил Сармат план действий. И пошел по деталям: — Заход с крыши. Переброс с соседнего здания. Брать живыми — не приоритет. Главное — гражданские. Беречь по максимуму. В толпе внучка генерала Дубинского.

— Ого, — отрыгнул Бастрыкин.

— Ни хрена себе, — добавил Володин.

На этом реакции закончились.

Начались конкретные просчеты. Разбили входы, сектора, коридоры. Отсекли «мертвые зоны». Поделились на тройки: первый — пролом, второй — угол и подстраховка, третий — тыл, связь, оборудование. Работа — по часовой. Синхронно. Без суеты. Схема в целом стандартная. База. На ней учились, на ней же и держались.

Мне выпала позиция первого. Самое мясо, если начистоту. Но, как показывал опыт, именно в прорыве я действовал эффективнее всего. Жестко. В темпе. Без пауз.

Заход. Чистка. Контроль. Раскатывать — это мое.

Прикрывать и страховать — естественно, тоже умел. Куда деваться. Но с моим уровнем контроля это всегда выматывало сильнее, чем любой лобовой наскок.

Газель стопорнули за квартал. Торговый даже не просматривался — все по уму.

Выходили по команде. Рывками, но слаженно. Один за другим.

Двое сняли с крепежа штурмовую лестницу и сразу же ушли вперед. За ними уже вся группа добралась перебежками к фасаду близстоящего здания. Прижались. Растянулись вдоль стены. Дождались очередного сигнала и на лайте ударили в тактическом направлении.

Промежуточной точкой значился обыкновенный офисник. Пустой. Гражданских эвакуировали после взрывов. Все здание в нашем распоряжении.

На месте, ясен пень, уже крутились смежники: ОМОН, опергруппа, пожарные, медики. Внутрь не лезли. Держали периметр. Страховали.

Мы влетели через черный вход. Без лишнего шума, цепочкой поднялись наверх. Дверь на крышу была на замке. Тихо вскрыли и вывалились.

Сарматский прошелся по краю, оценил кромку и ткнул нужное место.

— Готовим переход.

Разложили лестницу. Кинули через щель на торговый. Закрепили. Проверили.

— По команде. С интервалами, — отчеканил Сармат. И дал первую отмашку: — Пошел!

Я рванул. На полусогнутых, но устойчиво, не теряя ни равновесия, ни скорости. Оттарабанив свои четыре метра, приземлился — подошвы берцев глухо стукнули по бетону.

Пока оглядывался, перекинулись остальные.

Собрались. Перегруппировались. Получили новый ориентир — восточная дверь на чердак. Легко просев в коленях, добежали. И снова замерли в ожидании.

Сармат стоял чуть в стороне. Касаясь пальцами гарнитуры, слушал вышестоящее.

— Есть, — отбил коротко. Потом пальнул взглядом по нам и, наконец, скомандовал: — Заходим!

Один из троек подошел и зацепил взрывпакет. Бахнуло, но не слишком громко. Все просчитано по граммам, чтобы не обнаружить себя раньше, чем следовало.

Без препятствий проскочили чердак, третий этаж. Между третьим и вторым обнаружили, что двери заминированы. На обезвреживание времени не было. Сапер вышел из ситуации, бросив в шов провоцирующий заряд.

‍Ебануло знатно. Весь торговый качнуло, даже перекрытия повело.

С первого раздались крики гражданских.

Мы ускорились.

Слетели на пролет ниже. Поймали момент, когда несколько бородачей выбежали в коридор, и саданули газом. А сверху светошум — трижды, короткими сериями.

— ЗАХОД! — рванув с лестницы, первым в зону зачистки ворвался. Остальная часть тройки без заминок следом пошла. А за ними — вся группа. — НА ПОЛ, СУКА! РАБОТАЕТ СОБР!

Укладывать тварей — задачи не стояло. Накрывал голосом с прессингом, чтоб уже расшатанная ориентация рассыпалась к хуям.

И попер по сектору не как человек. Как бетонный каток.

Не мигая. Зрачки в одном положении.

Пролом. Скан. Цель. Очередь. Контроль.

Зона за зоной.

Гнал без остановок. Мать вашу, без необходимости в них. Без гребаных сбоев.

Сжавшихся за стеклами гражданских воспринимал отстраненно.

Было только четыре «минуса». Не замогилим всю группу, отвлекаться нельзя. Держал это на подкорке, пока периметр, который я на взводе преодолевал, не прорезал вопль.

Женский. Разрывной.

Я еще не узнал. Меня, сука, просто выключило.

Выключило до того, как я понял, что за тумблер щелкнул.

Горы. Лагерь. Звонок. Роды. Лязги инструментов. Крики МОЕЙ Библиотеки.

Тот самый ужас и сраное чувство абсолютной беспомощности — вот он, мать вашу, ПТСР. В чистом виде.

Накрыло. Увело. Просто на звук.

Хоть под обстрелы. Хоть под пытки. В любую адскую гущу.

Сам не осознал, как, сука, сошел с линии. С линии, как с ума.

Высадил дверь и застыл, потому что ебаный мир рухнул.

Какого хера??? Что ты, мать твою, тут делаешь?!

В крови. В руках ублюдка.

Тело полностью из режима вышибло. Сначала садануло жаром в районе седьмого позвонка. Затем всей тушей в пекло вывернуло. Под напором воспламеняющих веществ сгустилось давление, и кровь погнала с такой силой, будто часть вен тупо лопнула от перегруза. Кожу смяло и хлестнуло током. Накатывало и накатывало, пока за грудиной не рвануло. Все, сука, верно: сердце не екнуло, оно взорвалось, как загнанная под бронник граната. Хуй с тем, что плиты удержали. Нутро — в клочья.

И все вокруг по-другому стало. Как в аквариуме — замедленно, приглушенно.

Автомат потяжелел. Прицел замылило. По вискам, под шлемом, ручьями стекал пот.

Не существовало ни устава, ни тактики.

Я забыл, что я боец. В тот момент был только муж, который должен защитить. Любой ценой.

Мозг взревел от ярости. Челюсти стиснулись, но сквозь зубы, один хер, прошло рычание.

Я поджал пресс. Двинул плечами. Поймал вес. И ушел в сторону, как лапа циркуля, в попытке вытащить чистую линию прицела. Но шакал вращался следом и тянул за собой Люду.

Я моргнул. С шумом перевел дыхание.

И посмотрел на нее.

Через стекло, но пересеклись. То, что я увидел в ее глазах, чуть не снесло меня лавиной. Суть не в страхе. И даже не в боли. А в том, как она держалась. Зная, кто перед ней. Доверяя до талого. И дожидаясь команды.

Потому что мы связка.

Ебаную грудную клетку вновь повело изнутри.

— Дай мне поле, — хрипнул четко.

На отработку.

СВОЯ отмерла, резко вмазала бородатому по перевязке и, выкрутившись, отскочила вбок.

Он падал. Я дулом ловил.

Гортань. Прицел. Минус.

То, что все длилось чертовы секунды, понял, когда в помещение ворвалась моя «двойка». Пока Бастрыкин проверял углы, меня ударило: я в ходу. Сука, штурм в самом разгаре. Вернулся. Собрался. Обратно бездушной боевой машиной стал.

— Выведи ее, — рванул «третьему».

— Этот был восьмым. Я увидела его после того, как передала информацию, — заговорила Люда на выдохе. Вцепившись в уводящего ее бойца руками, а в меня — глазами. — Учитывайте.

Я кивнул. И вышел, чтобы пробить дорогу до лестницы.

— Пожалуйста, будь осторожен, — последнее, что услышал, прежде чем они поднялись на пролет.

Сжав кулак, поднял в воздух. И вернулся в пекло.

«Значит, она. Сигнал — от нее», — выжгло изнутри, пока шлифовал путь.

Почему не предупредили?

А если бы сказали и, к херам, отстранили? Я бы сдох.

Даже сейчас, когда только думал об этом, накрывало. И я давил агрессивнее. Яростнее. Сука, выбиваясь из сил.

Последняя гнида выдернула чеку. Троих наших задело. Пострадали, увы, и гражданские, потому как накрывать и давить пришлось, когда он ввалился в одну из точек. Без права на выстрел. Повалили, отбили, скрутили и вынесли.

Еще какое-то время ждали, пока саперы «разобрали» главный вход. Начали выводить мирных. Раненым — первая очередь. Затем остальные.

Я шел последним.

Трясло, сука. Аж гудел.

А на площадке еще сновали спасенные, репортеры, обычные зеваки.

Шлем снял, но балаклаву не тронул. Автомат прижимал к боку.

И тут…

Блядь.

В грудь вжарило — так влетела СВОЯ. Я замкнул, обхватывая руками.

— Руслан… — выдохнула, сжимая мое лицо ладонями и неосознанно сдвигая защиту.

— Ушатанный. По уши, — пробил сдержанно, притискивая при этом так, что заиграл бронник.

А если начистоту, то, сука, не бронник. То, что под ним.

— Мне все равно, — шепнула едва слышно.

Телом все цеплялась. Лезла ближе. Ко мне. В меня.

И я прекратил рыскать глазами по толпе.

Поймал взгляд СВОЕЙ.

Она смотрела. Мать вашу, я так боялся, что не сможет.

Поплыла вся привычная сухость. Расплескалась синева. Эмоции, чувства — все слезами полилось.

Я стиснул зубы. Сглотнул. И наклонился. Иначе не мог. Нашел губы. Выдохнул с надрывом все пекло.

И, мать вашу, только тогда понял, что закрепился.