Глава 55. Я летала как во сне
Так уж сложилась семейная жизнь, что просыпались мы либо от будильника Руслана, либо от детского плача. Чаще всего от первого и второго вместе. Но сегодня не сработал ни один сигнал. Я открыла глаза просто потому, что выспалась.
На автомате устремилась взглядом к кроватке.
Севушка мирно сопел, сладко пожевывая губки.
«Все хорошо…» — констатировала внутренне.
И…
Осторожно провернулась в кольце крепких рук. Стоило увидеть лицо спящего мужа, от нахлынувших чувств дрогнуло и на мгновение замерло сердце.
Я росла в понимании, что секс — это грязно.
Стыдно хотеть близости. Стыдно ею наслаждаться. Стыдно делать мужчине приятно.
И дело не в отчиме. Это — бич нашего времени.
Мне просто повезло, что в жизни встретился вот такой Руслан Чернов. Что мое тело повело меня на инстинктах. Что глубоко внутри я желала стать той, с кем он сможет скинуть всю броню и быть собой.
И этой ночью я узнала другого Руслана Чернова.
Он открылся. Обнажил свою натуру. Показал, что ему доставляет максимальное наслаждение, в чем он нуждается, как умеет любить. Без каких-либо ограничений.
Нащупала.
И сама отдалась. Без остатка.
Сейчас, во сне, лицо Руслана выражало редкую безмятежность. Куда и делась привычная суровость. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, но это было скорее мило, чем мрачно. Губы приоткрыты, дыхание размеренное и глубокое… Он устал.
Поймав прилив щемящей нежности, я не смогла сдержать порыва податься ближе и пройтись кончиками пальцев по жесткому ежику черных волос. Рус шевельнулся, приоткрыл один глаз.
— Милка, — выдохнул невнятно.
И потянул на себя, прижимая крепче.
Ох…
Мой любимый. Надежный. Родной.
Самый-самый.
Дальше спал. А я, с трудом регулируя без конца сбивающееся дыхание, лежала рядом и улыбалась.
Пока Севушка не изъявил охоту трапезничать.
Естественно, криком поднял с кровати не только меня, но и Руслана.
Встали. Занялись привычными для выходного дня делами.
Я смущалась. Как без этого? Тем более что Чернов перманентно испытывал взглядами. Не знаю, намеренно ли прожигал или просто не мог иначе… Меня бросало в жар. Ведь эти взоры были не просто частыми. Они были наполненными. Все ощущалось иначе. Между нами тянулась особая связь. Тянулась, словно невидимая паутина, которая по ходу становилась чем-то еще более прочным.
Куда себя деть?
Хотела, чтобы он смотрел. Чтобы напоминал о том, что делали ночью. Чтобы показывал, что жаждет повтора.
И вместе с тем дико стеснялась.
Дискомфорт был тяжелым. Но, черт возьми, таким горючим… Как топливо. Как предвкушение. Как предельная готовность вспыхнуть по первому требованию.
Жаль, день был расписан.
После завтрака Русик собрал и закрепил на балконе решетку под цветочные кашпо. А потом помог нам с Севой спуститься на улицу и уехал по каким-то делам.
Прогуливаясь по парку, я прокручивала в голове меню. Распланировала конкретно: молодой картофель с хрустящей курочкой и салатик — на обед, макароны с котлетами — на ужин, пельмени и фаршированные перцы — Руслану с собой в ночную.
Зашла в магазин, чтобы кое-что докупить, и встретила там Виту Долженко. На выходе неожиданно разболтались. Я аж о времени забыла. Она с таким интересом расспрашивала о Севе, а меня, как оказалось, только зацепи.
— Сейчас вгрызается во все — наверное, зубки скоро пойдут. Каждый день меняется! Еще сидеть не научился, уже бежать рвется! Постоянно на живот переворачивается и пытается ползти.
Прервалась, когда Вита воскликнула:
— Ой, мой Иван приехал!
Я машинально обернулась… И застыла.
«Вишневая девятка!» — шандарахнуло по мозгам, аж подкосились колени.
Долженко неспешно выбрался из машины и подошел к нам, чтобы забрать у жены покупки.
— Привет, — поздоровался со мной, задерживая взгляд.
Я скованно кивнула.
Сердце разогналось так, что больно стало. До слез. Вот реально, едва их сдержала. В ушах зазвенело. Тяжестью разбило тело.
— Давай добросим вас с малым до дома, — предложила Вита с улыбкой.
Я едва ее услышала… В голове бахало, словно прилетами накрывало.
— Мы с Русланом договаривались еще погулять… — выдавила я блекло.
— Ну, как знаешь…
Я махнула рукой и побрела.
Нет. Гулять мне больше не хотелось.
Добравшись до дома, с трудом заставила себя приготовить обед. На шею будто бетонную плиту повесили. Устав вести торги с совестью, набрала Тоську.
— Похоже, Переверзева не врала, — прохрипела могильным тоном без завязки в виде приветствий. — Есть такой в смене Руслана. На вишневой девятке, — припечатала, словно лишь этот факт нарушал какие-то законы.
— Да ты че? — тут же включилась Маринина. — Ну и гнида! А как ты?.. Что теперь?..
— Не представляю, как молчать о таком… Вита такая хорошая… — голос лихо задрожал.
В груди так же хлипко было. Прижала ладонь, а толку — ноль.
— Вот только не вздумай! Слышишь, Библиотека? Не вздумай лезть!
— Да не собиралась… В праве ли?..
— В праве, не в праве… А крайней останешься! Поверь! У нас похожая ситуация в семье была. Теткин муж загулял, мама узнала, открыла глаза… И че думаешь, та его выперла? Живут! Душа в душу! А мамка моя — враг народа!
— Ну как так?.. — выдохнула я, устало прикрывая глаза.
— Это как с гонцом в древности: за плохую весть ему же и отрубали голову! Так что держись, Чернова. Не суйся.
Я молчала, потому как… То, что она говорила, звучало правдиво. Горько, но правдиво.
— И не греби под себя, ясно? — продолжала Тося. — А то я тебя знаю… Это их проблемы. Их косяки. Не твои.
— Угу…
Разговор завершился. Но мне так и не удалось отпустить ситуацию. Все крутила, переваривала… До тех пор, пока во входной двери не щелкнул замок.
Вернулся Руслан, и мне… Да, сходу стало легче!
Засуетилась, накрывая на стол. Но муж садиться не спешил.
— Я все решил, — зарядил, явно довольный собой.
Я напряглась. И не зря.
— Что решил?
— С распределением, — сказал так ровно, словно двигался по уставу. А у меня побежали мурашки. — Ты на курсе лучшая. Плюс обстоятельства понятны: семья, дети… В общем, удалось продавить по отцовским связям, — подвел, пронизывая взглядом. Голос был теплым, опекающим… Я слушала уже почти бездыханно. — Ты останешься в академии. На вакансии младшего научного сотрудника при кафедре уголовного права и процесса.
Мои осы, поднявшись по тревоге, ринулись толпой мне в голову. Адски загудев, принялись жалить в ту вспухшую часть, где секунду назад рухнули многолетние планы.
Боже мой…
Это ведь не просто планы. Сорвало защиту вплоть до кровавых пластырей с той маленькой девочки, которая пряталась глубоко-глубоко — в самой темной части мозга.
Почувствовала на ней грязные руки… Почувствовала боль…
И задохнулась.
Воздух стал слишком плотным. Спертым. Удушающим.
Я сглотнула, пытаясь оставаться в реальности. Несколько раз кряду сглотнула! Задышала по квадрату, пока не расперло грудь.
Здесь. Я здесь.
Фокусируясь на лице Чернова, цеплялась крюками.
Не повышая тона, твердо ему сказала:
— Я не для этого поступала в МВД.
Руслан нахмурился. Не врубился.
— В смысле? Ты не рада?
— Конечно, — выдохнула я отрывисто, — нет.
В глазах мужа произошла смена режима.
Сначала на сухую панику без понимания ситуации. Потом на глухую обиду.
Я догадывалась, что его задело.
Он старался.
Действовал как глава семьи. Действовал как мужчина.
Но…
В этом вопросе… Ему дороги нет.
— Почему?
Сердце сжалось, но я ответила.
Честно.
— Потому что шла в МВД, чтобы попасть в отдел. Помогать людям. Защищать.
Язык ломало, и слова все казались неточными. Не теми. Пустыми.
Мы не умели разговаривать. Растерянность чувствовалась. Так явно, что становилось холодно.
До того как Рус, взорвавшись от этой дезориентации, накрыл:
— Какой, блядь, отдел? Мне жена-ментовка не нужна.
Внутри меня что-то хрустнуло. Посыпалось.
Но вида не подала.
Понимая, что нужно сворачиваться, шагнула к столу и с выверенным спокойствием расставила приборы.
— Садись ешь. Стынет, — сказала сдержанно.
Чернов не двинулся с места. Прожигая с давлением мне затылок, взглядом требовал, чтобы вернулась к разговору.
Я не подчинилась.
Тогда он…
Господи…
Он просто вышел в прихожую.
Я метнулась, когда внутри оборвалось. Метнулась взглядом.
Телом не могла.
Охваченная каким-то ужасом, оцепенела.
Вышла из этого состояния, когда хлопнула входная дверь. Вздрогнула и опала, тяжело рухнув на стул. Нырнула лицом в ладони.
И…
Заплакала.
Беззвучно.
Чтобы даже самой себя не слышать.