Глава 54. Мы будем делать это вдвоем

Натянул трусы, уложил вздыбленный член, чтобы резинку не подрывал, вымыл на кухне руки, плеснул холодной водой в лицо — все по-быстрому, на автомате. Секунды дела. Привычка действовать оперативно, как-никак, работала и в реале.

Но «Добрыня», когда я вошел в спальню, орал так, словно к нему час не подходили.

— И че ты?.. — толкнул, привлекая внимание мелкого. Он тут же вырубил сирену. Поймав меня в фокус, завошкался. Требуя, чтобы его взяли на руки, дрыгал всеми конечностями. И, усиливая команду, недовольно кряхтел. Естественно. — Ну, здоров, — хрипнул я, подхватывая и прижимая к груди, за которой тут же залило теплом.

Сева в ответ начал с такой силой пружинить ногами, что будь под ним необходимая опора, вероятно, взлетел бы. Кроме того, на эмоциях разгулился. Вестимо, на голодный желудок моя компания его не особо вставляла. Во всех возмущениях так или иначе угадывалось: «Где моя сиська, бать?»

— На мойке твоя сиська. Сейчас будет. Не поднимай панику. Уверен, ты за день дернул больше, чем в твоем возрасте положено. Повезло же с матерью: по первому требованию кормит. Не застал ты времена, когда вынуждали соблюдать режим. Там три часа, и ори — хоть усрись.

«Добрыня» мои слова воспринял буквально. Грызанув меня деснами за плечо, надул полный подгузник.

— Вот это ты молодчага, конечно, — выдавил я, замирая.

Больше на беседы времени не было, потому как молодой снова ударился в рев. Поспешил к пеленальному столу убирать, вытирать и одевать в чистое.

Закончил, как раз появилась СВОЯ.

Меня сходу перекроило. Молниеносно. Просто взяло и разложило.

Пизда, как трудно было осмыслить и уложить все, что делали с ней.

Еще труднее — прекратить пропускать реакции.

В паху снова полыхало. А оттуда, как из главного центра, шли команды в другие жизненно важные узлы: голову, сердце, хребет. Хотя хер его, конечно, поймет, где начинались старты. Кружило по телу так лихо, что не отследить.

Забирая у меня уже чистого, но все еще дерущего глотку сына, Милка смущалась и прятала взгляд. Я тоже не знал, как себя вести. Тело гудело, аж троило. Но задержался, глядя на то, как жена прикладывала мелкого.

Ебать, как меня штырило при виде ее груди. Чисто по физике.

Нет, блядь. Не только по физике.

До СВОЕЙ предпочтений особо не было. Нравились разные. А сейчас только эта форма, только эти соски. В сексуальном белье или, как сейчас, в простой сорочке — било по мозгам так, что превращался в пускающего слюни овоща.

— Придешь, когда уснет? — спросил глухо.

Как ни прочищал горло, голос пропадал.

Сука, его буквально заваливало эмоциями.

А стоило Милке вскинуть голову и перехватить мой поплывший взгляд, в затылок садануло жаром.

— Да… — согласилась, розовея. — Иди поешь пока. Там на столе закутан лагман. Все смешала.

— Добро. Спасибо, — выдал с паузами. — Ща только в ванную метнусь.

Так и раскинул: душ, чистое белье, бритье, лосьоны-одеколоны. Заправился по полной.

И на кухню.

Что со мной делал секс со СВОЕЙ?

Сначала, глядя на член, «видел» на нем губы Милки. Потом с какой-то исключительной голодухи выжрал полказана.

Вышел курить.

Пока пыхтел, в башке копался. Там, ясен пень, булькало, будто варился бульон. Мясо от кости давно отстало.

«Хотела понять, как сделать тебе приятно…»

Сделала. Так, что я, блядь, капитально крышей поехал.

И отголоски… Казалось, они никогда не утихнут. Милка же не просто отсосала. Проехалась по нервам. Вот они и звенели. Быстрее бы свежими перебить.

Воздуха не хватало, так я дымом компенсировал. Затягивался не ради кайфа, а тупо от бессилия. Пульс по венам импульсами летел.

И вот… Она. Пришла.

Вдохнул. Выдохнул. Забычковал.

И потянул ее в кровать.

Легли вплотную. Милка прижалась к боку и положила на плечо голову. Спарило вмиг. Но не от жары. От нее.

Сердце тряхнуло, будто электродами вжарило.

Я снова обнулялся.

И Милка это чувствовала, потому что держала ладонь прямо там. Над неровными ударами под горой мышц.

Дышала едва слышно. Не в такт.

Я поднял ее пальцы. Сплел со своими. Сжал.

И выдохнул на хрипе:

— Пососи мне еще.

Она подняла голову. Не взглянув в глаза, задержалась. Потом кивнула. И ушла вниз, неловко устраиваясь между моими широко раскинутыми ногами.

— Лежа будет нормально? — прошептала стыдливо.

И вместе с тем… Пиздец как чувственно.

У меня перехватило дыхание. Не осознавая нагрузки, втянул носом. Туго сглотнул. Наблюдая вместе со СВОЕЙ, как дергается под боксерами член, рвано качнул прессом.

Она вздрогнула, не отрывая от него взгляда.

— Нормально. Приступай, — загасил, с трудом контролируя естественную вентиляцию легких.

У Милки этот процесс тоже напрочь сбился. Обдавала мой резко взмокший животобжигающим паром, когда наклонилась, чтобы стащить боксеры вниз. Пальцы под резинкой двигались без конкретного умысла, явно оттягивая момент тактильного контакта. Но все равно задели — и пах, и верхушку «Зенита». Мать вашу, те самые жесткие, как проволока, волосы встали дыбом. Передернуло люто. Я не смог сдержать стон.

А СВОЯ еще… Кинула взгляд. Оттуда. Прямо в глаза.

— Все хорошо? — спросила так же тихо.

Я оценил блеск за роговицей, пылающие щеки, приоткрытые губы и бросился помогать жене.

Перво-наперво раздел ее.

Повезло, что заморачиваться пришлось только с сорочкой. Под ней не было ни лифчика, ни трусов.

Завтыкал, вестимо.

Удалось отмереть, когда стал заканчиваться кислород. Захватил со скрипом и взялся за себя. Обнажив ствол, заставил Милку сжать у основания.

Она тут же включилась.

Наклонилась. Двинув ладонью, натянула кожу. И повела языком по венам — там, где бурлило вовсю. Когда добралась до гудящей шляпы, с кончика капало. Понял, что слюной разжилась на аппетите, и охренел. Не издавал ни единого лишнего звука, чтобы не мешать ни ей, ни себе. Но током прошибло — от яиц до макушки. А после кинуло каскадом гребаных мурашек.

По спарившемуся торсу и напряженным ногам било судорогами. Пальцы на стопах аж заворачивало. Но я не двигался, блядь. Притаившись, наблюдал за тем, как СВОЯ заглатывает ствол и ловит ритм.

Губы — плотные. Рот — мокрый и горячий, чисто сауна. Отсос — с умеренной тягой, без фанатизма, точно как надо. Рука не спеша, но твердо дорабатывала низ.

Мать вашу…

Я с первых секунд был на грани.

Пульс гремел, как неутихающая минометная очередь. Сердце лупило, выбивая дух. Живот засыпало искрами. Поясницу простреливало. Хуяку сводило.

Все мысли сбились. Сигналы коротило.

Но я точно знал, что не хочу слишком быстро проебать момент.

«Милка… Нихуя себе…» — катал я мысленно с восторгом и усугубляющимся бешенством.

Отчаянная девчонка. Старательная. Лицо и верх тела в пунцовых пятнах. Вспотела, аж волосы прилипли. Пах мой залила слюной. Перемазанный общими жидкостями член буквально выскальзывал. Но СВОЯ не сбавляла темпа. С громким звуком присасывала обратно и продолжала натаскивать.

Сорвался, решив ее поощрить, когда почти весь ствол взяла — надавил на голову, с мычанием через закушенные губы пригладил.

Она откликнулась. Заработала усерднее.

Я не знал, где там рай, и в какой реальности он проявляется, но когда низ моего живота сбило в тугой и жгучий ком, казалось, что поднимался в это измерение.

Сука…

Когда из шняги вальнуло предэякулятом, Милка жадно дернула ноздрями и все всосала. Громких звуков по-прежнему не было. На этих вибрациях вообще не до них. Все на пониженных. Сжав голову СВОЕЙ обеими руками, я захрипел как дед. Особо скорость не увеличивал. Не мог. Что во мне, что в Милке было слишком много томления. Нас, блядь, скручивало и жестко ломало. Поэтому когда я сам пару раз ей в рот влупился, то было это хоть и до конца, но заторможенно. Ебашило изнутри таким удовольствием, что казалось, нервные клетки за каждый пройденный миллиметр распадаются и гибнут.

Сделал паузу, чтобы продлить эту агонию.

Дернул СВОЮ вверх и опустил себе на лицо. С шумом, словно насос, зализал. Она мокрой была с пуска, что еще раз доказывало: сосать Милке нравилось. Добил ее возбуждение до степени, когда из недр полилось. Но кончить не дал. Снял, едва поймал идущие по бедрам конвульсии.

Кинул на матрас и навалился сверху. Бедра раскрыл настолько, что когда зажимал колени под своими руками, в ней что-то хрустнуло.

Вошел, будто в масло. Кипящее.

В связке тотчас зашкворчало.

Она стонала мне в рот. Я одичало целовал и яростно трахал. От огненного трения, мать его, попросту обезумели.

Довел СВОЮ, когда осознал, что сам дошел до точки невозврата.

Ее внутренние спазмы били как молнии. Однако я терпел. Терпел не очень и долго, но уж сколько мог.

А после дернул вверх, снова нашел рот Милки и высадил в него свежую партию семени. Пока из меня с оргазмом вытряхивало душу, она прикрыв глаза, терла себе между ног пальчиками. Терла и сосала мой член. Я же, блядь, со стонами и ебейшей дрожью проживал каждый выданный залп. Сердце буксовало и тупо останавливалось, но я дожимал, выпрыскивая все, что скопилось.

СВОЯ проглотила все до последней капли. А потом еще какое-то время просто держала меня в своем нежном рту.

Глазами встретилась позже. Когда рухнул рядом.

Я посмотрел на жену — вспотевшую, раскрасневшуюся, пристыженную… И подумал: какая же она красивая.

Моя девочка. Моя Милка.

Чернова.

СВОЯ.