Глава 7. И гаснет жизнь как сигарета

В тачку засел, как в танк. Вот бы еще по связи от всех отрубиться. Но проверка телефона показала повышенную востребованность у народа: два пропущенных от матери, один от отца, три от Косыгина и пару каких-то левых.

Откидываясь на спинку сиденья, расчехлил под сигаретку гребаное чувство долга.

Уже выезжал на дорогу, когда мама приняла вызов.

— Ну, я тебя поздравляю, — выдала интригующе.

Я не поморщился лишь потому, что в этот момент поймал на светофоре взгляд симпотной чиксы. Оценивая сексуальное колыхание короткой юбки и выходящие из-под нее длинные ноги, на автомате подмигнул.

— Сын у тебя, — огорошила мать радостно.

Хуяк, ку-ку.

Я медленно выдохнул. Напрягся так, что про чиксу в мгновение ока забыл. Пальцы сжали руль. Затылок впечатался в подголовник. За грудиной что-то колом встало.

Мыслей — хуй. Планов — ноль. Сюрприз, ебена мать.

Сзади с мигалками летела скорая. Раздуплился, чтобы дать дорогу.

— Подожди, — прохрипел, вливаясь в двинувшийся поток. — Как она могла родить? Там сколько?.. Месяца три-четыре?.. — тупил по-черному.

Мать расхохоталась. Батя на заднем фоне буркнул что-то вроде: «Ну хоть считать умеет!».

— Нет, Мила не родила, Руслан! Я внука на аппарате ультразвука разглядела.

— Понял, — отбил я. — Ладно, бывайте. Я за рулем.

— Поздравляем! — снова зарядила мать.

— Ага. Пока.

Сбросил звонок. Врубил дальний, притопил газ. В голове снова загудело.

Что по поводу?

Сын так сын. Разберемся.

Косыгин напрашивался в гости. Я, конечно, предупредил, что на хате Библиотека сейчас. Его не смутило. А мне-то что.

Зашли, она от неловкости тряслась вся. Беременной, кстати, до сих пор не выглядела. Где они там сына рассмотрели? Я заметил только грудь — все, что выросло.

Чему реально удивился? Библиотека приготовила ужин, стол накрыла. Пюрешка, котлеты, салат, селедочка, соленья, компот, какие-то пироги — порадовало, конечно. Я сто лет домашней еды не ел. Хоть какой-то прок от этой женитьбы.

Жека, оценив картину, присвистнул.

— Хорошо устроился, Чернов, — поддел со своим ебаным юмором, заставив Библиотеку краснеть.

Первым увалился за стол.

Я сел напротив, молча потянулся за вилкой. Осторожно попробовал. Оказалось вкусно. С аппетитом приступил к полноценной трапезе.

— Как отработали? — не затыкался Косыгин.

Библиотека что-то мыла у раковины. Не думаю, что ей было дело до моего ответа, но все равно рассказывать не стал.

— Ешь давай, — скомандовал глухо.

— Так, а горючее будет? Че мы на сухую сидим?

Библиотека обернулась. Смерила Жеку недовольным взглядом.

— Не в кабаке, — резанула в своей манере. — Отвыкай.

Вывернув влево челюсть, так жевать и перестал. Замер. Стрельнул глазами. Взвесил ситуацию. С пикирующим вниз настроением медленно дожевал.

— Компот пей, — бросил Косыгину грубо. Затем глянул на Библиотеку. В упор. — На минуту, — кивнул головой в сторону двери.

У нее на нервах что-то упало — то ли тряпка, то ли полотенце. Засуетилась, подбирая. И вышла с таким видом, будто я ее на расстрел пригласил.

Поднявшись, не сбавляя жесткости, двинулся следом.

Коридор темный, узкий, тесный. Ноздри дрогнули чуть активнее, чем требовалось. И по мозгам ударило женским запахом. На полном вдохе забился этот ненавязчивый флер под самые ребра. Грудь сдавило, будто косая легла.

Живот скрутило. Отпустило. Снова скрутило.

Вышли на свет.

Библиотека обернулась. Я сжал челюсти так, что хрустнуло в висках.

— Давай сразу, — обратился твердо. — Главный в этом браке — я. Я решаю. И не только в этой квартире. Где бы мы ни были вдвоем, — голос стал внушительнее, все по расчету. — Ты не можешь гаркать на моих друзей.

— Я не гаркала, — огрызнулась тихо, с дрожью. — Прямо высказалась. Ходить на рогах в месте, где я вынуждена жить, ни ты, ни твои друзья не будете.

Порядком выбешивали эти ее попытки загнать меня в стойло, но эмоций не показывал. Действовал эффективнее.

— Никто и не собирался ходить здесь на рогах. Ты вмешалась без надобности, — голос ровный, но в нем металл. — В следующий раз, когда что-то вызовет беспокойство — обращайся ко мне. Я все решу. Сам.

Библиотека молчала. Подбоченившись, смотрела недоверчиво.

Я шагнул ближе. Почти вплотную.

Она втянула воздух и тут же отрапортовала:

— Хорошо.

Я кивнул и вернулся на кухню. Она выходить не стала.

Ковырявший остатки еды Косыгин встретил меня неясным посылом.

— А че, как у вас сейчас с Библиотекой? — полез с расспросами, едва я сел. — Шоркаетесь?

Я не ответил. Без спешки доел. Запил компотом, поставил пустой стакан. Только после этого глянул на Жеку.

— У меня сегодня был первый контакт на поражение, — поделился сдержанно. Сгребая со столешницы сигареты, поднялся. — Идем на балкон.

Вышли. Закурили. И застыли.

Август. Ночь. На улице кипела жизнь — гудели моторы, шипели тормоза, долетали также чей-то смех и обрывки разговоров.

«В шикарном отеле ночной ресторан, вино, сигареты и пьяный дурман. Казалось, не встречу тебя никогда, лишь пару минут подарила судьба…» — летело из расположенного внизу бара.

— Как оно? — спросил Косыгин.

Я провел ладонью по лицу.

Поглубже затянулся, выдохнул, стряхнул пепел в темноту.

— Без соплей. Но тяжелее, чем в теории.

— Ну, понятно, — коротко поддакнул Жека.

Зная меня, кровавых подробностей не ждал. Молча докуривал рядом.

— Так а что с Библиотекой? Вы как-то договорились? — отгрузил в какой-то момент. — Будете жить?

— А что остается? — лениво отбил я. — До окончания академии так точно.

Косыгин прищурился.

— А дальше?

Я пожал плечами.

— Посмотрим.

— Хрень, конечно, с этой беременностью получилась… — уронил сипло.

— Че теперь пиздеть, — заткнул его я.

Жека сжал челюсти, кивнул.

Еще с минуту постояли. Потом проводил его, сославшись, что завтра рано вставать.

В кухне к тому времени уже было чисто. В ванной шумела вода.

Отвлекся на телефонный звонок.

— Ты как? — громыхнул батя.

Понял, что уже в курсе выезда. Видимо, после разговора с Сарматом меня и набрал.

— Порядок.

— Руки не дрожат?

— Нет.

— Голова болит?

— Нет.

— Ляжешь спать — не думай. Не сможешь уснуть — выпей пятьдесят граммов.

— Понял.

— Все. Отбой.

Дождался, пока освободится ванная. Принял душ, вытерся, натянул трусы, побрился. Когда вошел в спальню, Библиотека спала, отвернувшись к стене и укрывшись по самую макушку одеялом.

«То, что она такая замкнутая, только в плюс», — впервые понял я.

Не будет надоедать пустой трескотней.

Погасил свет, раскинул второе одеяло и лег. Матрас скрипнул и слегка прогнулся. Библиотека шелохнулась, раскидывая по периметру феромоны и тепло, которое я уловил в полумраке, как тепловизор.

Я закрыл глаза. В голове тотчас закружили вертолеты.

Кожа пылала, будто под ней тлели угли. Мышцы звенели усталостью. И, конечно же, мозг вместо сна врубил отработку сегодняшнего выезда.

Бегущий силуэт. Прицел. Выстрел.

Я дернулся. Но глаза не открыл.

Лежал, позволяя событиям наматывать повторы, пока не провалился в наполненное той же хренью забытье.