Глава 9
Мадлена
Витя ждал меня в уютном кафе, нашем любимом, еще с тех времен, когда сынишка был еще совсем маленьким. Оно называлось «Сказка жизни».
Витя приехал по первому же смс, которое я отправила по дороге из Дергошта на Землю.
Бежать от трудных разговоров было совсем не в духе нашей семьи. Я не так воспитала своих сыновей.
В «Сказке жизни» подавали чудесную картошку фри и сендвичи с нежной, сочной индейкой. А еще невероятно пикантный, изысканный, тающий на языке соус из авокадо.
Мы встречались тут с Витей, когда он уже жил в студенческом городке, учился и работал в одной из крупных газет.
Здесь же он сообщил, что встретил ту самую… Когда писал о катастрофе, в которой погибли родители Элеоноры. А потом здесь же, они вместе рассказали, что женятся…
Это кафе еще помнит наши объятия, когда я прижимала сына, непривычная к такой долгой разлуке. Старалась пропитаться его теплом, его близостью, чтобы меньше тосковать в пустом доме.
Борис и Слава, мои дети от первого мужа, уже нянчили собственных ребятишек. Оставляли мне их на какое-то время. Но ненадолго. Не могли долго оставаться вдали от своих драгоценных чад.
Витя был моим последним ребенком. Младшим. Последним младенцем, которого я баюкала по ночам. Последним малышом, которого я водила за ручку через дорогу.
Последним карапузом, которому я дула на разбитые коленки.
Не считая моих обожаемых внуков, конечно же! Всех троих сорванцов. Не знаю почему, но у моих ребят рождались только мальчишки.
Вероятно, поэтому Витю я баловала дольше всех.
Он дольше всех жил со мной, в моем доме. И когда съехал, я очень долго не могла привыкнуть к тому, что, спускаясь к завтраку не слышу его традиционное: «Доброе утро, мамульчик!»
А вечером, когда возвращаюсь с работы, меня не встречают со словами «Мамульчик, иди пить чай!»
Я очень долго отвыкала от присутствия Вити в своей жизни. Наверное, слишком.
Поэтому сейчас все было еще настолько острым, болезненным, чувствительным.
Сын пошел в отца. Высокий, крепкий, с волнистыми светлыми волосами, квадратной челюстью и серыми глазами. Красивый. Футболка и джинсы не скрывают крепкое тело.
И чего только этой Жене не доставало?
— Ма-ам? Ты прямо из Дергошта на встречу со мной? — наконец-то, начал разговор Витя. Хорошо! А то я совсем не понимала — как завести беседу.
— Да. Ночевала там. У постели Хортона. Он сильно пострадал, когда взрывал бомбы в междумирье, чтобы прекратить катастрофы.
Витя отпил немного чаю с клюквой и малиной, дожевал картошку.
— Ты его любишь?
Этот взгляд с прищуром. Родной и любимый. Под которым нельзя врать. И нет шанса недоговаривать.
— Возможно…
Я осеклась. Замолчала. Глядя на Витю. Лицо его вытянулось. Сын допил чай, налил себе еще. Откусил сендвич. Прожевал.
— Все нормально, мам. Прости меня за ту реакцию. Сама же знаешь…
Я пораженно вскинула брови.
Все так просто? Между нами с Хортоном не стена, а картонка?
Гора родила мышь? Все это время я зря так переживала?
Но выдохнуть с облегчением не вышло. То самое препятствие, о котором мы говорили с Веленой еще оставалось. Никуда не делось.
Меня вдруг торкнуло. А где он сейчас? Даже не знаю почему об этом подумала. Понятия не имею. Вроде он должен восстанавливаться, лечиться, набираться сил.
— Мам. Позвони ему, если тревожишься, — Витя ласково погладил мою ладонь.
— Спасибо, мой хороший…
У меня на глаза навернулись слезы. Я смахнула их салфеткой.
— Ну, ма-ам! Ну чего ты?
— Рада, что вырастила таких сыновей!
— Ты нас перехвалишь. Только не заставляй меня встречаться с Хортоном. Пожалуйста. Я познакомлюсь с ним лично, когда буду готов. Хорошо?
— Конечно.
— Да звони! Давай уже!
Я набрала номер Хортона.
Гудок завершился сообщением о недоступности абонента и предложением перезвонить позже.
Я повторила попытку.
С третьего раза не выдержала. Набрала Велену Энберскую.
— Извини, что беспокою… Но я не могу связаться с Хортоном…
— Мадлена… Он в междумирье. Нужно взорвать еще одну бомбу, чтобы окончательно стабилизировать пространство, ауру и магию…
Дальше я ничего не слышала. Сидела словно оглушенная этой новостью. Не в силах сдвинуться с места.
Если бы я не уехала, возможно, он не пошел бы на это.
Если бы я осталась, возможно…
Да нет! Это же Хортон! Чертов рогатый упрямец! Дурак, каких мало!
Они с эндерами одного поля ягоды…
— Мадлена? Ты в порядке? Ты там? — взволнованный голос Велены ворвался в мои мысли. Она задействовала телепатический канал связи по манкорлию.
— Дда… Я здесь.
— Вспомни, что я тебе говорила!
— Ччто?
— Они всегда возвращаются к своим женщинам! Всегда!
— А если…
— Не может быть если!
— Но ведь я уехала… Сказала, что должна подумать…
— Даже если бы ты отвергла его, Хортон все равно вернулся бы, чтобы снова тебя покорить. Это же демонныхи. Они не знают слова «нет».
— Ты уверена?
— Абсолютно!
— А ты можешь забрать меня в замок Гойских? Я хочу ждать его с вами…
— Конечно! Сейчас?
— Нет. Я пока обедаю с сыном…
— Езжай! — Витя жестом позвал официанта. — Мам. Я всегда с тобой. Я в порядке. Все хорошо. Мы встретимся на семейных посиделках. Да вон хоть на Дне рождении Вали. Старшего моего племянника и твоего первого внука. Давай, мам.
Витя поднялся, и я тоже встала. Сын крепко обнял меня, прижал. Поцеловал.
И я вспомнила…
Прониклась…
…Борис угодил в больницу с аппендицитом. С очень плохими анализами, с подозрением на перитонит. Работал, все не хотел идти к врачу. Кормил семью.
В итоге — прямо на карете скорой помощи отправился из офиса в больницу.
Я мечусь по дому, не могу ни до кого дозвониться. В приемном не берут трубку.
Марина, жена Бориса, только твердит, что тоже ничего не может узнать. В больницу не пускают — очередная эпидемия вируса. Карантин.
Я плачу, ищу в интернете новые телефоны. Снова и снова перебираю номера.
Слушаю длинные гудки, сообщения о том, что номер отключен и меня прямо до костей пробирает.
Хочется выть, вопить, бросаться на стены.
Мой мальчик. Мой малыш. Что с ним? Как он? Как прошла операция?! Как он перенес наркоз? Ведь первый общий наркоз в жизни!
И вдруг приходил Витя. Деловито подставляет ко мне стул. Поднимается, и обнимает. Как взрослый. Крепко и уверенно.
— Мам. Я всегда с тобой. Все будет хорошо. Все будет в порядке.
Я прикрываю глаза и на долгие несколько секунд забываю обо всех проблемах. Прижимаю свое маленькое чудо.
А через пять минут мне звонит сам Борис. Одновременно с Мариной, по новомодному звонку-чату.
Очнулся. Отошел от наркоза. Было сильное воспаление, вот мой мальчик и проспал слишком долго. Почти пять часов отходил.
Но сейчас уже все в порядке.
Затем берет трубку и врач Бориса.
Сообщает. Мол, состояние средней тяжести. Слава богу, обошлось.
Я выдыхаю и снова прижимаю Витю. Мое спасение. Мое утешение. Мое счастье…
И вот я опять ощущаю это. Тепло и поддержку своего сына. То, что не купишь и ничем не заменишь.
— Мадлена? — оказывается я не отключила связь с Веленой.
— Приезжай в кафе «У бабушки», Венеция, дом три.
— Хорошо. Жди.
***
Хортон
Тимур Марсович, пошатываясь, вышел из портала вместе с такими же потрепанными подручными. Шутка ли! Не спать шесть ночей! Для землянина, пусть даже и с поддержкой демоническими тониками, это то еще испытание. Тем более, для ученого. Он ведь не боец, не спецназовец и не сотрудник МЧС. Такие вещи ему внове.
А тут еще несколько путешествий порталами.
Только у Хортона и эндеров они совсем не отнимают энергию. У остальных — очень даже. Поначалу не чувствуешь. Один, два прыжка — еще куда ни шло. Как у туристов во время путешествия в Дергошт и обратно.
Добрались, поселились в гостинице, отдохнули. Вроде все хорошо.
Обратный путь такой же.
Но Тимур Марсович, похоже, ходил туда-сюда много раз. Проверял состояние пространства, ауры и магии междумирья. Делал замеры. Следил, хоть и дистанционно, но с места действия за операцией Хортона.
И вот результат. Осунувшиеся щеки, потухший взгляд, пошатывающаяся походка.
— Держи, — ученый вручил Хортону бомбу, не глядя в глаза. Словно смертный приговор невиновному.
Демонных усмехнулся.
— Не переживайте вы так.
— Надеюсь, ты будешь в порядке, — тихо сказал Тимур Марсович. И взглянул так… Словно хотел услышать обещание, что все так и случится. Хортон пожал плечами.
— Как там у вас, у землян, говорится? Двум смертям не бывать, а одной не миновать?
— Не шути так…
— А я и не шучу.
— Тогда давай все отложим. Или может отдашь… э-э-э эндерам? Они сами могут создавать пространственные карманы.
Хортон сделал шаг назад, на точку, про которую говорил ученый. Активировал таймер на бомбе.
— Уходите! — прорычал в сторону ученых.
Подручные Тимура Марсовича расступились и помогли ему войти в портал. Сами скрылись последними.
Таймер пиликнул.
Хортон положил бомбу и сорвался с места.
Так, словно за ним гнались чудовища, способные уничтожить даже такого демонныха.
Так, словно от его скорости зависело… Все… Да нет, скорее одно-единственное обстоятельство. Новая встреча с Мадленой.
Ноги сами несли пожирателя. Так быстро он еще никогда не бегал.
Пружинистая, как батут, почва, еще рыхлая и упругая после всех катастроф, землетрясений и обрушений подкидывала вверх, помогала. Но проседала под ногами при каждом шаге и, тем самым, замедляла движение Хортона.
Плюс на минус… будет плюс? Или все-таки минус?
Взрыв был тихим, как щелчок пальцами. И дальше пришли волны. Хортон бежал сколько хватало времени, а затем лег на землю и принялся закапываться.
Старый военный трюк спасения от магических взрывов.
Там, правда, такой силовой и энергетической начинки не было.
Все равно, что сравнивать шарики для игры в пейнтбол и ядра, начиненные стеклами.
Но выхода не было.
Хортон разрывал землю руками, прижимался, пока взрывная волна проходилась по телу. Плющила, давила, рвала на части. Пережидал, стиснув зубы, и снова принимался закапываться.
Заготовленная заранее яма помогала.
Требовалась такая глубина, чтобы Хортон еще мог дышать, но земля защищала его от ударов взрывных волн.
Поэтому долго копать не пришлось. А вот закапываться под градом строительного мусора, что молотил по телу, будто картечь, пришлось долго и тщательно.
Хортон смахивал кровь, старался забыть о боли, об ощущении, что по нему едут танки, затем самолеты, а потом бронетранспортеры. И затем все начинается заново. Эти парады смерти не прекращались, не приостанавливались.
Плюс начались постоянные падения строительного мусора. Взрывом принесло несколько зданий, и они опасно придвигались. Пока от них лишь отлетали стены, куски крыш, окна.
Стекла скрежетали на зубах Хортона и во рту появлялся соленый терпкий привкус крови.
Однако он видел к чему все идет. Закапывался, но понимал, что это не обязательно поможет.
Он не предусмотрел. Не рассчитал. Не подумал о подобной возможности. А теперь… Теперь пути назад уже не оставалось.
В поле зрения плясали черные точки, то и дело в глаза заливались пыль и песок. Именно заливались, словно вода. Вызывали жжение и резь. Впрочем, учитывая все, что чувствовал Хортон, это уже были мелочи.
Только ждать. Только надеяться. Только драться за жизнь.
Внезапно сквозь какофонию вокруг прорвался звонок с манкорлия.
— Хортон? — голос Мадлены придал пожирателю сил. Волнуется? Вспомнила? Может, хочет вернуться?
— Да, — хрипло выдохнул он и закашлялся. Сплюнул кровь и стеклянное крошево.
— Я хочу попробовать! Слышишь? Возвращайся! Я хочу попробовать жить с тобой!
Казалось, он еще никогда не чувствовал подобного вдохновения. Душевного подъема, радости. Они разлились по измученному телу Хортона силой. Жаждой жизни. Жаждой победы.
Хортон ликовал так, как ликовал лишь, когда войско Гойи одерживало самые важные и сложные победы. И именно он вел демонов к этим победам.
Боль словно исчезла. Страхи испарились. Хортон принялся копать с удвоенной силой…
Краем глаза наблюдая, как остатки двух зданий опасно приблизились. Еще и еще…
Очень вовремя! Ему сейчас никак нельзя умирать!
Впрочем, для кого вообще смерть своевременна?
Каркас дома и гигантские каменные глыбы подъехали еще ближе. Хортон ощутил удар силовой волны. Мадлена что-то еще сказала по связи, но грохот вокруг заглушил ее голос.
Зато почему-то пожирателю вспомнились слова одного из его охранников.
«Удача — женщина ревнивая. Пока ты один — она тебе благоволит. А появится соперница — кто знает…»
Кто знает…
Треск, шум, грохот, удар… Хортон дрогнул и увидел, как падает глыба. А следом вторая и третья. А потом и все здание заслоняет небо.
Даже успей он закопаться, как следует, это все равно сейчас не сработало бы.
***
Мадлена
— Возвращайся! Ко мне возвращайся! — завопила я по связи Хортону.
— Вернусь, если скажешь, что любишь меня, — после приступа кашля, прохрипел пожиратель.
— В тех краях, где я воспитывалась, мужчина первым признавался женщине в чувствах! — зачем-то вставила я ему очередную шпильку. Зачем? Наверное, хотела, чтобы он тянулся ко мне, рвался и стремился.
— Я люблю тебя, я тобой одержим! Ты — моя пара! — последние слова он едва прошептал. Но затем прокашлялся опять и уточнил: — Достаточно?
Я набрала в грудь побольше воздуха и крикнула:
— Люблю тебя! Слышишь?
Но в ответ пришла лишь тишина.
Вернее, не тишина — шум. Словно что-то рушилось, лопалось, рвалось и ломалось.
Я в ужасе вскрикнула.
— Хортон? Ты меня слышал? Возвращайся! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я тебя люблю, идиот ты рогатый!
Снова вместо осипшего, едва различимого баса Хортона до меня донеслись звуки разрушений.
И только они.
Я снова и снова повторяла свое заклинание, но пожиратель не отвечал ни звука.
— Хортон! Дурак рогатый! Идиот двухметровый! Я люблю тебя! Возвращайся!
Я срывала голос, но в ответ доносился лишь грохот, гул и шум.
Я звала пожирателя, но слышала лишь треск и звон.
А потом — и вовсе — связь прервалась. В ушах зазвенела тишина. Мрачная, отвратительная!
Я готова была слушать даже хрипы, даже надсадный кашель Хортона. Что угодно только не это!
Я посмотрела на Велену и всхлипнула. Повелительница Дергошта молча пересела на сиденье рядом с моим и приобняла.
— Мадлена. Вспомни, что я тебе говорила. Они всегда возвращаются!
Я обняла Велену и зарыдала у нее на плече. Теплая ладонь повелительницы Дергошта гладила по спине, по голове. А я не могла успокоиться, остановиться, привести себя в чувство.
В голове билась одна лишь мысль.
Если ты не выберешься, рогатый гад, я сама тебя укокошу! Откопаю, найду и прибью!
Ты должен ко мне вернуться!
Хорошо, что Фаскольда отделяла от нас с Веленой синяя ширма. Думаю, вряд ли водитель одобрил бы мою истерику. Я уже знала, что он сказал бы.
«У нас не принято оплакивать демонныхов, пока они еще не приехали домой безжизненными телами».
Так говорил и Хортон. Когда-то… В какой-то передаче по визору.
Даже не знаю почему я запомнила.
Так говорил мне и Кассий.
***
Хортон
Здания доползли до Хортона, столкнулись с грохотом и начали обрушаться. Пожиратель закопался, как мог. Но все равно чувствовал, как падают сверху стены, как обваливаются куски крыши, как вонзаются в почву металлические штыри.
Они царапались и кусались, пропарывали тело насквозь. Каменные глыбы колотили по мышцам Хортона.
Он стиснул зубы и терпел. Держался. Думал о Мадлене.
Пытался отключиться от боли, как делал прежде тысячи раз. Забыть о том, что внутри все взрывалось, словно магические клинки вонзались в каждый участок кожи. Вспарывали плоть и прокручивались. Череп трещал и по рогам барабанило.
Хортон сосредоточился на том, что ему сказала Мадлена. На ней. На новом центре его Вселенной.
«Я люблю тебя. Возвращайся».
Она кричала это снова и снова. Но Хортон не мог ответить. Зато каждое ее слово, каждый надрывный крик, давали ему сил держаться.
Здания складывались, ломались и продолжали оседать.
Почва ходила ходуном, обнажая тело Хортона. Подкидывала, будто стремилась ускорить процесс.
Словно два диких зверя, хищника, рыли землю, чтобы добраться до жертвы.
Атаковали. Кусали клыками стекол, молотили камнями стен и крыш, рвали когтями острых железных штырей. И подбирались так, что земля вздрагивала.
А еще им помогали силовые волны. Они разглаживали пространство, наполняя энергией. Ликвидировали малейшие неровности в ауре междумирья и его магии.
Но продолжали разрушать здания. А те будто мстили Хортону за взрыв. Ведь именно он активировал бомбу.
Земля продолжала вибрировать, все внутри пожирателя тоже тряслось и дергалось.
Дышать стало легче, потому, что слой почвы, под которым он спрятался, уехал куда-то. Зато части зданий теперь падали почти на незащиненное тело демона.
«Я люблю тебя. Возвращайся».
«Я люблю тебя. Возвращайся».
И это теплое, пронзительное, незабываемое ощущение «моя», «никому не отдам».
Хортон попытался закопаться глубже. Уйти от атак сверху. Но сил уже не хватало. Он не до конца восстановился после прежних ранений и травм, а тут подоспели новые.
Магия была на исходе.
Однако пожиратель стиснул зубы и продолжал вспоминать слова Мадлены.
Те, что не надеялся услышать. И те, что вернули ему радость жизни. Каждого вдоха, каждого глотка чистой воды…
В глазах Хортона начались сумерки. Тьма закрывала обзор, прореживалась редкими полосками света, а затем снова заслоняла собой все.
Он отключался. Хортон напрягся, опять вспомнил про Мадлену и… про Аскольда.
Да нет же! Не вспомнил! В голове Хортона зазвучал голос повелителя Дергошта.
— Хортон? Ты меня слышишь! Я знаю и чувствую. Помнишь, в детстве, когда мы оказались в магическом пламени, ты телепортировался?
Хортон всегда думал, что именно Аскольд тогда перенес его, а затем перенес и себя.
— Вспомни, как это было! Давай!
Хортон напрягся. Постарался сосредоточиться. Отрешиться от всего.
Нет боли. Нет слабости. Нет страха.
Все, как тогда.
Дети демонныхов ничего не страшатся. Не умеют. Просто даже не знают, как это.
Магическое пламя пляшет вокруг зелеными и малиновыми протуберанцами. Подбирается и жалит. Словно подлая змея атакует и сразу же трусливо отступает. Прячется за чернотой углей.
Аскольд создал щит, какой может сделать только эндер. А Хортон ищет выход. Мечется, думает, что бы такое предпринять.
В детстве у демонныхов магия еще не так сильна, как у взрослых. Аскольд легко мог бы прыгнуть порталом сам. Но утащить за собой Хортона… Нет, у него точно не хватило бы магии. Оба застряли бы.
— Уходи! — требует Аскольд у брата.
Но упрямец мотает головой.
— Вместе уйдем! Найдем как! Даже не думай!
Аскольд уже тогда был тем еще командиром. Тем еще повелителем.
Хортон подчиняется. Молчит.
Собирается с силами.
— Как вы делаете порталы? — спрашивает у Аскольда.
Тот пожимает плечами.
— Сосредотачиваемся на пространстве вокруг. Приказываем ему. Чувствуем его. Скручиваем, как листок бумаги, придаем ему нужную форму, словно это глина или пластилин.
И пока он рассказывает Хортон чувствует, как все описанное происходит.
Бумага, пластилин, глина… Пространство, будто живое, делает то, что нужно пожирателю. Не совсем сразу, не совсем точно. Но повинуется! Повинуется!
Тогда Хортон был уверен, что это Аскольд помогал ему. Усилил его дар…
Но почему не попробовать?
Как там выражаются земляне? Попытка не пытка!
Тут скорее все-таки пытка. Ведь придется выжать из себя последние крохи энергии и магии. Но оно того стоит.
Хортон попытался работать с материей пространства и измерения. Подчинить, превратить в нечто вроде глины или пластилина. Податливое, текучее, подвижное.
Ничего не вышло.
Пожиратель бессильно распластался в своем покореженном убежище.
Поднял голову и попробовал снова.
Лепить, изменять, скручивать материю вокруг. Так, как действовал внутри уже существующего портала. Ведь тогда получалось!
Пространство вокруг поплыло всполохами. Черно-синими, как у портала.
Хортон потянулся, попытался добраться до входа… Но неровный туннель в материи начал колебаться, дергаться… Хортон попыталася зафиксировать его, остановить. Но материя словно закипела, пошла пузырями и схлопнулась.
Магии Хортона не хватало.
Но он попытался опять.
Собрал все силы, ауру и вложил их в расширение мелкой магической бреши.
Еще и еще. Она разошлась как холстина. С рваными краями и торчащими клочками.
Хортон скруглил портал, дернулся… и провалился в черноту.
***
Мадлена
Я выскочила из машины первой.
Велена последовала за мной.
Хортон вывалился из портала прямо в сад Энберских эндеров.
Весь в крови, напоминающий месиво из торчащих наружу сухожилий, костей, обнаженных лоскутов мяса.
Но я чувствовала, знала, что он еще жив.
Подоспели медики. Аскольд. Дементрий. Готрик.
Делена, Велена. Ольга и… ее мать. Такая приятного вида женщина в возрасте, в платочке и длинном платье.
Мы все принялись отдавать Хортону эмоции, пока врачи суетились. Снимали с него остатки одежды, отдирали прилипшие куски пепла, вытаскивали металлические штыри.
Обрабатывали какими-то растворами. Вливали в вены восстанавливающие жидкости.
Жельва и ее врачи метались, как муравьи по растревоженному муравейнику.
А мы столпились у постели Хортона и без остановки питали его.
Не помню, сколько прошло времени. Ноги ныли от напряжения. Колени подкашивались от слабости. Охранники по приказу Аскольда принесли нам стулья и сами присоединились.
Какое-то время чудилось — все напрасно.
Хортону не становилось лучше.
Он лишь изредка стонал от боли, но не приходил в себя.
Но мы продолжали. Никто не уходил и демонныхи прибывали и прибывали. Целые толпы, воинов, слуг, всех, кто находился поблизости, собирались возле постели Хортона.
Повелители провинций Дергошта по очереди приходили, чтобы не оставлять свои посты одновременно.
Хортон едва дышал, кашлял кровью и пеплом. Но мы продолжали отдавать пожирателю энергию.
Словно издалека, из другого мира доносились до меня слова эндеров.
«Перетратился. Но создал портал».
«У него получилось».
«В междумирье установилось равновесие энергии, магии и пространства».
«Уверен?»
«Да. На сей раз Тимур Марсович рассчитал все точно. Как в аптеке»
«Значит все закончено?»
«Да. И будем надеяться, подобное больше не повторится».
Я лишь вынесла для себя, что Хортон не зря так рисковал. Миссия была выполнена. И теперь все хотели, чтобы он очнулся.
Я видела десятки демонов. Пожирателей, ченяков, плотоядных, раргоев. Даже змеев и чергоев, высших демонов, которые когда-то тоже правили Дергоштом, наравне с эндерами.
Они в течение дня продолжали приходить в лечебницу. Заполняли коридоры, толпились у входа. Все отдавали Хортону энергию.
Я не знала — помогает ли. Лишь старалась верить. Не сомневаться. Не поддаваться панике.
«Как он?» — то и дело спрашивал Аскольд.
«Ну что там?» — еще чаще интересовался Готрик.
«Ему не хуже. Это уже хорошо. Он очень сильно потрепан» — вот и все, что отвечала Жельва.
Меня поддерживали все. Велена гладила по плечу и стоило мне начать психовать, как она пожимала мне руку. Делена вставляла мне в руки чашку с приятным густым бульоном, чаем, кофе.
Деволсия — пожирательница, домохозяйка Энберских, плоскогрудая и зеленоглазая, приносила в лечебницу закуски. Я не помню, что мы ели и пили. Не помню, как ходили по палате, чтобы размять затекшие ноги. И как переговаривались.
Помню лишь ауру поддержки. Силу общности демонныхов. Какую еще никогда не видела.
Помню, что каждый час передо мной появлялись все новые и новые лица.
«Откуда?» — спрашивал Аскольд.
И я слышала почти всю географию Дергошта. Не было провинции, из которой никто не пришел бы помочь Хортону.
«Хорошо, что он пожиратель, легче давать энергию» — как-то обронила Жельва.
Время словно застыло, совсем перестало двигаться. Я не понимала день или ночь. Только видела Хортона, неподвижного, распластанного на постели.
Лица, лица. Рога. Рога. Одежду разных цветов, в основном темных и пастельных. Мощные фигуры. Яркие глаза, свойственные только демонныхам.
Суетящихся, словно рабочие пчелки, медсестер лечебницы Энберских. Разноцветные жидкости, которыми продолжали обрабатывать Хортона и которые вливали в его вены.
Все смешалось.
Звуки, запахи, краски.
Вкус того, что я пила или ела. Касания тех, кто мне сопереживал.
Меня вело…
«Тебе нужно отдохнуть» — в какой-то момент сказала Велена.
«Давай я тебя провожу в замок» — добавила Делена.
А Ольга просто присела рядом и заглянула в глаза.
Но я помотала головой. А затем ответила: «Вы сами знаете, что я не могу уйти».
Они знали. Они испытали все то же самое со своими мужьями. Поэтому я осталась.
В какой-то момент мои силы иссякли. Я почти сползла со стула. Но меня подняли и унесли куда-то. Дальше был длинный провал.
Я лежала в голубоватом мареве и видела, как крутятся розоватые спиральки, вращаются симметричные кольца, летают в поле зрения косички. Издалека приплывали новые узоры. Сложные орнаменты, похожие на арабскую вязь и египетские иероглифы.
Я не чувствовала тела. Лишь наблюдала за этой феерией форм и фигур.
А затем вдруг резко глаза резануло, и я открыла свинцовые веки.
Подскочила на кровати и огляделась.
Толпы вокруг уже не было. Рядом сидел Хортон и бережно держал меня за руку.
Я прильнула к нему, забралась на колени пожирателя, с удовольствием, с наслаждением и с гордостью чувствуя, как его тело на меня реагирует. Вот раз — и уже готов. Я сама поцеловала его. На губах Хортона еще была спекшаяся кровь. Но мне было плевать. Это был его вкус. Наш вкус. Мой вкус… Горьковатый, железистый, солоноватый, он все равно казался лучше десерта и любых изысканных специй.
Я целовала пожирателя взасос, а он рычал и стонал. Завалил меня обратно и разорвал мою тонкую пижаму. Такой же участи постигла и его одежда. Черная, как и всегда.
Хортон навис, поцеловал взасос голодным, тягучим поцелуем. Впился в губы.
А затем проник языком. Принялся ласкать, так что я выгнулась и потянулась к своему демонныху.
Хортон прижался ко мне, и я рукой нашла свидетельство его желания.
Пожиратель зарычал, когда я провела рукой по большому торчащему колом члену и резко запрокинул голову. Кончил мне на живот и торопливо вошел.
— Прости, но я больше не выдержу, — шепнул на ухо, будоража и сводя с ума горячим сбивчивым дыханием.
И я поплыла. Удовольствие пронзало каждую клетку. Было жарко и холодно. А затем горячо. Невыносимо знойно и томно. До такой степени, что уже невозможно было с этим ничего не сделать. Внизу живота начались приятные, сильные, сладкие спазмы. Я принимала в себя Хортона, а он вбивался раз за разом, раз за разом.
Мы провели так несколько часов. Где мы только не занимались сексом.
У стены, на подоконнике, на кровати. На полу, сидя, стоя… Я даже не знала, что так можно.
Хортон продолжал, рыча, брать меня, присваивать, завоевывать. А я отдавалась ему, капитулировала, выбрасывала белый флаг и млела от того, что мой воин опять входит в захваченный им город.
Я ему принадлежала. И поняла, что Велена права.
Так, как любят демоны не любит никто на двух планетах.
Так как они желают невозможно желать женщину.
Так как они тебя осаждают ни одна армия не осаждала стратегически важный пункт.
И так как с ними… ни с кем себя невозможно почувствовать.
Оно того стоило. Даже после всего, что мне пришлось пережить, пока Хортон лежал под завалом.
Пока я рыдала, металась по машине, не в силах найти себе место.
Пока я жаловалась Велене, и та утешала меня, как могла.
Оно того стоило…
А потом мы лежали рядом, едва дыша, выжатые, как лимоны. Вернее, я еле дышала, а Хортон прижимал меня и по-хозяйски гладил. Молча. Снова нам не требовались слова. Все было сказано. Все сделано.
И… все решено.
— Как ты выжил? — прошептала я, глядя в серебристые глаза пожирателя.
Он усмехнулся.
— Когда все кружится и в глазах темнеет, нужно зацепиться взглядом за точку.
Тогда ты можешь кружиться бесконечно и не упадешь, не промахнешься.
Моя точка — это ты.