Глава 4

Когти были по-своему красивыми — длинными, заостренными, отливающими искристой чернотой. И они её даже не оцарапали — только прижали к телу. От странной сгущенной тьмы кружилось голова и что-то сильно давило — так, что было тяжело дышать.

Тьма немного раздалась в стороны, открывая ей белое лицо с провалами глаз и черными нитями вздувшихся вен. Наверное, надо было закричать. Заорать в голос, начать вырываться — и тогда бы странная тварь, в которую обратился Рыцарь, разорвала бы её на части. Но она не хотела — и не стала.

— Вы сами сказали бежать… и погнались… и шипели из темноты. Тогда было страшно. Очень страшно. Но потом я упала — а вы подхватили. И мне почти не больно — хотя нога все равно сильно болит. А мне не хочется, чтобы вы меня отпускали, понимаете? Это правильно. Так правильно. И спокойно, — лепечет, как дитя малое.

— И тебе не противно? — вкрадчивый шепот обволакивает, заставляя болтать без умолку — и вывалить всякую чушь, которой были полны мысли.

— Вы про лицо? Страшно немного, да, — призналась, как на духу, не пытаясь удивляться причинам своей откровенности, — но знаете, куда противнее, когда на душе уродство то. Вы меня растерзать можете за миг — но пока ничего, жива ещё.

Ей показалось или… странная давящая тьма будто потеплела — и стало легче дышать.

— Положим, моя душа далека от прекрасного, мое нежное сердечко.

Сердце гулко забилось в ушах, а она не могла отвести взгляд от белоснежной кожи, отмеченной узорами тьмы. Рука сама собой потянулась вперед — и коснулась его щеки. Кажется, вздрогнули они оба, но её не одернули, не накричали — Рыцарь продолжал молчать — и она всей кожей ощущала его неприкрытый интерес.

— Что с вами сотворили? И зачем? Вам же… вам же больно. Я бы не хотела, чтобы вам было больно, правда. Вы совсем не безумец. Если бы мне было так же больно, как вам, я бы точно кого-нибудь убила, — и слабо улыбнулась ошеломленному молчанию, обнимая его за шею.

Кажется, её куда-то понесли — по крайней мере, промелькнул и пропал овраг, завихрились шапки деревьев, взметнулась листва — и круговерть остановилась около глубокого озера, чьи спокойные иссине-черные воды казались сейчас глазами тьмы.

— Не хочу, чтобы сердечку было больно, — негромко заметил феа-Рыцарь, и усадил её на зеленую траву, которая под его рукой мигом обернулась уютным теплым покрывалом.

Разве фэйри умеют исцелять? Особенно, темные? Страшно по-прежнему не было. Усыпляющая бдительность волна спокойствия накрыла с головой, оставляя на поверхности только любопытство. То самое, что побудило коснуться фэйри. Именно то, которое не давало запаниковать и броситься прочь и которое побудило сейчас позволить чужим рукам осторожно взяться за поврежденную ногу.

— Мое везучее сердечко! Кажется, у тебя трещина, — сообщили негромко, — не кричи… а, впрочем, можешь кричать, ничего страшного. Сейчас мы тебя подлечим…

Она не успела спросить как — мужчина положил одну ладонь ей на лодыжку, а вторую — прямо на травяной ковер. Его пальцы на ноге казались обжигающе горячими, но не причиняли настоящего вреда — по крайней мере, так казалось поначалу, пока они не стали действительно обжигать.

В какой-то миг показалось, что под ними плавится кожа, и она не сдержала крика — тут же упрямо прикусив губу. Но боль уже исчезла — более того, она ушла вместе с неприятными ощущениями в стопе и стреляющими протяжными нотками в лодыжке. Проклятое любопытство заставило открыть глаза — и издать долгий протяжный вдох. В когтях феа искрились странная, тягуче-темная субстанция с фиолетовыми искрами внутри. Она укутывала лодыжку и большую часть ноги до колена — и от прикосновения чужой магии холодило кожу и кружилась голова — или последнее было просто от потрясения и голода?

— Не больно? — в провалах глаз плясали такие же искристо-фиолетовые искорки, и в какой-то момент ей показалось, что они затягивают её внутрь, не позволяя отвести глаз, что он читает её разум в этот момент — словно открытую книгу. — Глупое сердечко, думаешь, мне нужно читать твои мысли, чтобы понять о чем именно ты думаешь?

Из провалов глаз исчез последний отблеск изумрудного морока — там царила тьма и фиолетовые искорки.

— Нет, — покачала головой, немного приходя в себя и мысленно встряхиваясь, — а должно? Пока вы не коснулись — было больно… а теперь — словно к целителю сходила.

— Любопытно… — правда, самого любопытства, впрочем, как и других эмоций, на искаженном лице не отобразилось. — Значит, ты определенно нравишься хаосу.

Хаосу?! О такой силе она ничего не слышала — только какие-то старые сказки про бездну и тварей в ней.

— А что это такое? Хаос? — спросила осторожно, оглядываясь по сторонам и наслаждаясь странной, умиротворяющей тишиной, которая царила на берегу озера.

— Ты совсем не представляешь, верно? Бедное мое сердечко, — когтистая ладонь взъерошила волосы прежде, чем она сумела увернуться. — Я расскажу тебе, как-нибудь потом.

Блеснули провалы глаз. Холодящее ногу ощущение … или заклинание? Или голая сила? Все это исчезло, оставляя ровную бледную кожу без царапин и — когда рука фэйри исчезла — ощущение пустоты. Наверное, это будет не слишком нормально, если она сейчас попросит его вернуть руку обратно, верно?