Глава 4

Ледяной голос пробрал до мурашек. Странный магистр запрыгнул на стол, покачивая мыском сапога. Почему ей казалось, что провоцирует намеренно? Ой, что будет…

— Я… Вы правы, Магистр, — эти слова настолько ошеломили, что она даже повернуться не поленилась. Лицо — фамильно-непроницаемое, только ноздри раздуваются и глаза горят. Сдержал спесь, — я хотел… я поступил дурно. Не повторится.

— Вот и чудно. А то замучаешься на твой размер туфли искать…

Тихий фырк она сдержать не смогла — испуганно поймала в ладошку. И не поймешь ничего под этими окулярами!

— Раз мы уже познакомились, пожалуй, пора представиться. Аитор Даркеан, анасарис аспекта Крови и Хаоса. Можете обращаться ко мне магистр Даркеан или магистр Аитор.

— Ааа?!

Наверное, она выглядела сейчас ужасно глупо. И кто такой этот анасарис и что значит “аспект”?! Вот Наор, судя по всему, все прекрасно понимает. А ей что прикажете делать? Щеки, наверное, уже все от стыда посерели!

Однако, магистр Даркеан ни в чем её упрекать не стал. Посмотрел — наверное, из-за окуляров пойди пойми — внимательно, и кивнул в сторону первого стола с двумя стульями.

— Присаживайтесь. Образование у вас разное, как и взгляды на жизнь, привычки и традиции, а вот дар — одинаковый. Темный. Его можно использовать весьма разнообразно: как для убийства себе подобных, так и для темного исцеления. Но суть в том, что для этого нужно абсолютно контролировать не только дар, но и себя.

Магистр устроился на столе поудобнее, опираясь левой рукой на трость. Кажется, ему там было вполне удобно. В движениях не было скованности — напротив, только легкость и сила, сжатая в пружину. Да и вел он себя совершенно естественно. Наплевательски по отношению ко всем условностям и традициям.

Айна попыталась привлечь внимание, чуть приподнявшись.

— Если хотите ко мне обратиться — достаточно просто приподнять руку, я дам вам слово.

— Можно? — голос чуть дрогнул, но она справилась с волнением. — А кто такой анасарис? И почему аспект Крови и Хаоса? Хаос — тот самый, которым владеют темные фэйри?

Тихий смешок над ухом. Кажется, тут забавляется не только преподаватель.

— О, вот наш глубокоуважаемый дан Наор и расскажет. Я вижу, как он жаждет поделиться с нами знаниями, — издевательски протянул мужчина, качнув головой.

От инара прилетел глубокий вздох, полный явного сожаления о собственной дурости. Айна обернулась, даже голову ладошкой подперла, смотря самым внимательнейшим образом. Во-первых, было действительно интересно, во-вторых — как тут остановиться, когда поганец нарывается самым бессовестным образом? Ох познакомится он ещё с ик-травой, зельем для окрашивания волос и многими другими интересными женскими штучками… Травы её любят, откликнутся и в городе.

Казалось — всего ничего времени прошло с того злополучного дня, как она вступила под кроны древнего леса, а жизнь перевернулась с ног на голову, став ярче веселее. Настолько, что сердце пело, а на губах улыбка разъезжалась! Да она не испытывала такого состояния с тех пор, как мать в первый раз за заговоренную хворостину взялась! Словно камень с души упал. Словно мир вдруг раздвинул границы. И неважно, что будут трудности, с ними победа только слаще. Особенно если… шикнула тихо, заставляя себя забыть хотя бы сейчас о темном, и поймала внимательный, острый взгляд магистра. Но он ничего не сказал. Зато заговорил сам Наор.

— Анасарис с древнего изначального языка переводится, как “воплощенное орудие”, или “великий клинок”, хотя это и не совсем точно. То, что уважаемый магистр Даркеан, является анасарис аспекта Хаоса и Крови, значит, что он способен воплотить в себе силу магии Крови и стать её проводником, а также способен взывать к Хаосу и становиться его сосудом, не теряя рассудка. Это крайне сложно, и обычно анасарис становится один из сотни претендентов на этом место. Кто-то отступается, кто-то сходит с ума, кого-то убивают свои же. А кто-то просто развоплощается, не выдержав напряжения древних сил.

Айна притихла, слушая внимательно и напряженно. Интересно, сколько сил и времени понадобилось магистру, чтобы занять нынешнее положение? Скольких трудов стоило добиться чего-то подобного? Страшно представить.

— Кроме того, такие, как я, действительно являются воплощенным оружием этих двух аспектов мировых сил, то есть двух частей, например. И, если сила однажды попросит меня о чем-то, я не смогу ей отказать — такова плата за то, что я её использую, — неожиданно раздался негромкий голос магистра.

— А если она… прикажет убить?

— Смотря кого, — мужчина усмехнулся, пожав плечами, — если это не пойдет вразрез с моими принципами, то почему нет? Долги высшим сущностям лучше отдавать вовремя, инара, иначе есть риск и вовсе никогда не расплатиться. Их гнев — не то, что стоит зарабатывать, — мужчина чуть дернул уголком губ.

— Данэ магистр… а… — как спросить, если подумать страшно?

Но, похоже, он как-то догадался сам. Усмехнулся, откидывая со лба мешающую прядь, и покачал головой.

— Нет, из вас аспекты вряд ли получатся. Не тот склад характера. Хотя, пока рано говорить. Я вас почти не знаю, да и уровень ваш оценить не могу, как и суть. Вот познакомимся поближе, — снова смешок, — и тогда уже будем вести другой разговор. В любом случае, пока что моя задача состоит в том, чтобы научить вас управляться с собственной магией, не сгорая и не обжигая других. Ну и сохранить здравый рассудок.

— А можно?.. — вопрос грыз изнутри, и она не сдержалась, напоминая.

— Фэйри, — отрывисто кивнул, — я помню, — пальцы побарабанили по дереву, — и вот тут все значительно сложнее, чем кажется, и, чем многим хотелось бы.

Они слушали теперь оба, не отрывая взгляда от негромко говорившего мужчины. Похоже, для Наора эта информация тоже была новой. Впрочем, вряд ли его до этого сильно интересовали темные фэйри. Магистр рассказывал ярко, живо. Так, что даже, казалось бы, сухие факты, представали перед глазами в совершенно ином свете, вызывая мурашки по коже. Изначально фэйри не принадлежат ни свету, ни тьме. Они — вольные дети миров, и кто породил их — одна из величайших загадок вселенной. Возможно, об этом ведает Ис-Тайше — великий Владыка бессмертного народа, почти божество, который единственный управляет ими жесткой рукой.

Фэйри позволено многое, кроме одного — убийства собственных сородичей. Но бывает так, что в день их совершеннолетия их призывает Хаос — и тогда молодые феа сходят с ума, совершая безумные и страшные поступки. Они могут убить первого встречного. Громят дома и улицы, вызывают ураганы и бури, губят леса. Они не осознают, что творят, а, осознав, уже не имеют права выбора. Наказание для таких одно — смерть. И так было до тех пор, пока Ис-Тайше не изменил приговор для… собственного сына.

Эраньяш Ръятэ. Эрайш. Изгнанник, лишенный волшебного зрения фэйри, а с ним — большей части силы. Сердце противно сжалось, а в глазах защипало. Вот, что это такое. Вот что… но, значит… И сама не поняла, как перебила магистра Даркеана, поспешно выпалив:

— А помочь таким… можно?

Он не удивился. Не разозлился. Как-то странно, тягуче улыбнулся, отвечая так же быстро.

— Да. По крайней мере, феа Эраньяшу — можно. Ему поставили одно условие — оно связано с контролем над такими же, как он, и ограничено временем. Справится — вернет себе силу.

Голова налилась тяжестью. Слишком много всего!

— А если нет? Если ему… — что-то со щелчком встало на свои места, приоткрывая краешек ужасной картины, — помешают?

— Повелителя не интересуют оправдания, вампирочка. И времени у Эрайша не так уж много.

Сердце, казалось, забилось, как сумасшедшее, отдаваясь болью в висках. Как же так… Хаос клятый, это… это! У, разрыв-трава! За короткое время знакомства Эрайш показался ей вечным. А тут оказывается, что есть кто-то сильнее его. Настолько могущественнее, что имеет право решать его судьбы. Его собственный отец. В душе поднялась глухая злость. Какого лешего?! Пусть он на неё и не взглянет, но случиться такому — как позволить?