Глава 5

От чужих крепких объятий снова бросило в жар. Мир поплыл, сузился до двух сверкающих зеленых изумрудов, заставляя тянуться к нему всем телом, всей душой. “Что же ты со мной делаешь, темный?” Правду говорят, что фэйри забирают душу. Невозможно, побывав в их стране, вернуться прежним. Только никто не говорил — почему.

Сухие губы обожгли, заклеймили, выпивая дыхание, от чужих пальцев на спине стало нестерпимо жарко. Но она неловко приоткрыла губы, пытаясь ответить, повторяя, как старательная ученица, и не чувствуя ровным счетом никакого смущения. Рука мужчина чуть приподнялась, скользнув по напрягшейся груди и срывая тихий вздох. Кажется, она почти повисла на нем, ошалев от жадных поцелуев сильнее, чем от вина… И неизвестно, до чего бы они дошли, если бы не раздалось ехидное:

— Вот чего с людь… вампирами животворящий кусь делает! Недавно помирала ещё от усталости да страха, а теперь уже ожила мигом!

Айанэ дернулась, выворачиваясь поспешно из рук фэйри, а тот… не стал удерживать. Лишь проводил задумчивым темным взглядом, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли покрасоваться вдосталь.

— Нда, вампирчик без пары тари рогатый мог быть… — продолжила не унимающаяся никак зараза.

— Тих! — она нырнула поспешно в постель, укутываясь едва ли не с головой и пытаясь успокоиться.

Губы ныли, а на чужих губах виднелись запекшиеся капельки крови. Она его… покусала? В голове пришлось множество мыслей, и далеко не все из них были радостными. Фэйри зашёл в спальню в собственном, фактически, доме. И пусть официально этот дом — одно их представительств, но… здесь он хозяин. Он не мог не понимать, как сильно её подставляет. А если увидят? Узнают?

На себя было уже почти плевать — но новая семья… Отец. Род. Не люди или вампиры — кровь и суть её. Она уже многое изучила и поняла — магия не терпит посягательств. Пока узы связывают её с Коичи Дайрэ, предать его — значит уничтожить себя, лишиться родовой поддержки и опозориться на весь мир. Это ли нужно Повелителю? Едва ли. Он мужчина. Он хотел её — было бы глупо витать в иллюзиях — и попытался получить. А она растаяла, как сахарная дурочка…

Было бы глупо рассчитывать на то, что сейчас у них может быть что-то большее. Да, эта помолвка ей ненавистна, но…

— Ты слишком много думаешь, девочка, — от присутствия фэйри в комнате теперь было по-настоящему неловко.

А неловкость быстро вызывает злость даже у недоведьмы. Даже если эта злость — на саму себя.

— Я думаю сейчас о том, что Коичи Даирэ слишком нагл и навязчив даже для вампира, погнавшегося за ценным призом. Ворожить над Княжной на улице, в защищённом и просматриваемом саду Школы — это не то, что нечто запредельное, саэл, это значит, что он был уверен в собственной безнаказанности…

Мысль фэйри уловил сразу же. Нахмурился, кривя черные брови и что-то явно обдумывая, и бросил негромко:

— Я поговорю с Эргрэ. А о мальчишке… делай что собиралась, если хочешь видеть его живым. В противном случае я решу это проблему по-своему.

В его тоне не было ни агрессии, ни угрозы. Только весомая уверенность того, кто давно ответственен за каждое свое слово.

— Почему? — вопрос сорвался с губ прежде, чем подумала.

Тих на одеяле недовольно завозился, выставляя колючки.

— Потому что он тебе не нужен. И я это вижу.

— А если бы был нужен? Благословили бы на свадьбу? — уточнила мягко.

— Лучше тебе этого не знать, Айанэ, — тьма в чужих глазах все равно не пугала. — Но фэйри никогда не отдают своего — и тебе должно быть уже об этом прекрасно известно.

И почему-то в этот момент, несмотря на все сомнения и опасения, на душе стало капельку светлее, возвращая ей привычный бодрый настрой и терпеливую улыбку.

— Да, но…

— А тебе, пикси, лучше меня не злить.

Мужчина прищурился, бросил ещё один странный взгляд на неё, но его лицо уже снова скрылось за маской равнодушия. Не прочтешь. Не поймёшь.

— Темной беззвездной ночи… Айанэ-эээ…

Пропел тягуче и шагнул прямо в замерцавшее зеркало, оставляя её в весьма растрёпанных чувствах. Первое полудетское восхищение своим спасителем ушло. А что осталось? Эраньяш красивый, знатный, умный, жёсткий и целеустремлённый мужчина. Далеко не последний нелюдь с множеством врагов и своими собственными змейками в голове.

Действительно ли между ними что-то есть? И стоит ли оно того, чтобы попытаться измениться ради него? И что он захочет изменить сам? Если захочет.

Пропасть лет и опыта — это даже не смешно. Он видит в ней — что? Успокоение от собственного хаоса? Любовницу? Удобный … брак? Хмыкнула горько, сжимая пальцы на одеяле до побелевших костяшек. Вот ты и думать стала практично, Айанэ. Как настоящая аристократка.

— Он пожертвует всем, ради своих выкормышей-темных, которых вытащил из-под плахи, — неожиданно серьезно заметил Тиххем, устраиваясь поудобнее у нее на подушке, — но Эрайш не тот, кто бросает своих. А ты уже своя. Что бы сейчас ни думала. Кому попало не дают такой узор шиали — кивок в сторону вязи на руке.

— Нужно ли это мне? Мы разные, Тих. Я только теперь понимаю, как глупы были мечты. Девочка из деревни. Какая я княжна, какая женщина я для такого, как Повелитель? Мне нужно ещё многое узнать, так сильно измениться и вырасти, чтобы научиться давать отпор!

— Вот если ты думаешь именно об этом, а не о сладкой жизни и его постели — значит, вполне подходящая, — так неожиданно было слышать этот уверенный спокойный тон от всегда смешливого попутчика.

Глаза вдруг стали немилосердно слипаться, и она забралась, закутываясь посильнее, в одеяло, тихо усмехнувшись своим мыслям. Девицам пристало скромно опустить очи долу, да выслушать избранника со всем почтением, покоряясь его воле. Вот только она уже давно не та, и вокруг творится такое, что не до вышивания да игры на лютне.

Провалилась она в сон, даже мысленно считая прыгающих через полосу препятствий, многочисленных, запачканных по уши в грязи Коичи. И сны снились удивительно лёгкие и приятные…