Глава 4

Уже вечером, сидя в кресле у камина и одергивая полы теплого халата, накинутого поверх легкой ночной рубашки, Айна медленно расчесывала отросшие волосы, замечая, как все сильнее они наливаются алым, отсчитывая дни до инициации. Переживет ли она её? Останется ли прежней — или станет бездушной холодной стервой — женской копией Коичи? Он лишь хочет добиться своего любой ценой, привязывая к себе очередной ключик власти. И все равно, что этот ключик живой.

Медленно стучали за окном капли дождя, предвещая скорую кончину теплого сезона и приход первых прохладных дней. Что ж, ей больше не нужно кутаться в старую драную кофту и смотреть, как хлюпают по лужам латаные-перелатанные сапоги… Зато теперь ей угрожают куда более серьезные проблемы. Но жалеть? Не бывать этому! Она готова на все ради того, чтобы Князь ею гордился. От него она не слышала ни разу ни обвинения, ни упрека. Только ласковый шелест бархатных крыл — он говорил, что после инициации такие же будут и у неё… только крепкие объятья и поддержка.

Якобы отстранился от ситуации с Коичи? Дурак тот, кто взаправду так подумает. Она была уверена — отец следит за каждым шагом их обоих. Сегодня был пугающий день — но он помог прозреть окончательно. В этом мире выживает только сильный. А она пока не может позволить себе проявить слабость. Нет рядом того, на кого хотелось бы опереться…

Мысль испуганно заметалась, когда в комнате открылся бесшумный портал, и из него выскользнул фэйри. Сверкнул совершенно материальными изумрудными очами, не стремясь утихомирить вьющийся вокруг шлейф Хаоса. Лицо застыло бесстрастной маской — и только у виска отчаянно билась жилка, выдавая чужое напряжение.

— Я слышал — у тебя были неприятности…

Вдруг стало резко неуютно. Фэйри заявился прямо в её спальню. А если бы она переодевалась? Щеки обожгло румянцем. Возьми себя в руки и перестань на него так смотреть!

— Саэл…

— Эрайш-шшш, — поправил настойчиво. Билось что-то дикое в чужих глазах, как и тогда, в лесу.

— А вы как узнали, саэл… Эрайш? — поправила себя, чувствуя, как же непривычно звучит это обращение. Словно к кому-то близкому. — Тих рассказал?

Она отошла невольно чуть подальше, к окну, вглядываясь в вечернюю темень. Показалось, или у дальней ограды кто-то стоял?

— Нет. Стало быть, пикси опять струсил перед опасностью? — зеленые глаза нехорошо почернели, и вот тут-то и стоило по-настоящему испугаться, но… не получалось. Снова.

С ним рядом было спокойно — даже если он мог убить её одним прикосновением. Только с ним рядом в этом сумасшедшем мире она и чувствовала себя по-настоящему в безопасности.

Интересно, какие у него были крылья?

— Не надо, ладно? Пожалуйста, не наказывайте его. Он маленький и, несмотря на всю пакостливую натуру, перед силой вампира такого уровня, как мой… как Коичи, — ей показалось, или в чужих глазах мелькнула ярость? — совершенно беспомощен. Тот бы его убил одним ударом.

— Защищаешь? — голос Повелителя прозвучал неожиданно холодно. Она дернулась — но кто бы выпустил из кольца рук? — А ты хоть представляешь, на что реально способен даже один пикси в небольшом лесу, добрая моя? Не знаешь, нет?

Объятия разомкнулись, отпуская, а она почувствовала странное опустошение.

— Может, вы мне расскажете… я ещё мало знаю о мире, Повели… — осеклась под чужим взглядом, поспешно исправившись, — саэл Эрайш.

— Может, и расскажу, только смысл? Вряд ли ты перестанешь его жалеть.

— Вам виднее, как наказывать своих подданных, я не смею вас учить. Только не убивайте…

Вздохнула устало. Объятья тут же разжались и Айну усадили на постель.

— Устала? Ты когда в последний раз питалась вообще? Не едой, а кровью?

Вгляделся внимательно в глаза, тихо выругавшись.

— Tha sherret! Работничков много, а приглядеть никто не в состоянии!

— Нет, они… мне что-то говорили, точно, — она смущенно поморщилась, вспоминая, что те самые моменты была занята лихорадочным изучением очередного “срочно необходимого” материала, пачкая пальцы чернилами, — а я … заработалась.

Он был рядом. Слишком близко. И волновал слишком сильно. Кожа снова начала сереть от смущения, а ноздри невольно втянули сладостно-знакомый и до дрожи приятный аромат леса. Сумасшедшего биения чужой вязкой силы и крови. Темной капельки крови, что запеклась на костяшках пальцах. Из горла вырвалось тихое рычание, встреченное смешком.

— О, так все-таки, значит, голодна, да? Кровожадная моя… когтистая… прелесть… — наверное, последнее ей почудилось.

Пальцы, увенчанные острыми темными когтями, пробежались по одежде, которая легко распалась под этими прикосновениями, обнажая белоснежную кожу с темными прожилками вен.

— Думаю, тебе не будет вреда, если ты изопьешь моей крови, мое нежное сердечко… — темными провалами глаз на неё снова смотрела та тварь, что гналась по лесу за добычей, но на этот раз она не пугала. Совсем. Только сердце забилось ещё сильнее.

Коготь рассек кожу одним ударом, заставляя все мысли выветриться из головы. Только теперь она поняла, насколько ослабла от этого добровольного голодания. Если бы она была сыта, то Коичи… Нет. Она не хочет сейчас о нем думать. Вместо мыслей остались одни лишь инстинкты — приникнуть к живительному источнику, который предлагают добровольно! Кровь…. её силу она чуяла, ощущала её текучую энергию… Скользнуть вперед, изгибаясь. Клыки тут же кольнули губу, а горло уже жгло при мысли о божественном напитке

Клыки вошли под кожу, как в масло, но фэйри даже не дрогнул. Только пальцы второй руки, кажется, медленно зарылись в её волосы, перебирая. От этого движения что-то таяло внутри, растекаясь огнем по венам вместе с привкусом чужой крови. Хаос, тьма… Какая, к бездне, разница, если эта кровь дарует жизнь?!

Тело задрожало от смеси напряжения и наслаждения, когда её осторожно ухватили за волосы, оттаскивая от такого желанного запястья.

— Я-то может и не против, милая, да вот только тебе будет перебор.

— Вкус-сссный… С-ссладкий… — вырвалось урчаще и жадно.

Темноволосый фэйри усмехнулся уголками губ, вытирая её губы подвернувшейся под руку тряпкой.

— Таких изысканных комплиментов мне ещё не делали… — тварь Хаоса ласково улыбнулась, — моё сытое сердечко, а как же спасибо за сытный ужин?

Сильные руки дернули на себя, заставляя вжаться в него всем телом, ощутить идущую от него прохладу с резко усилившимся запахом леса.