Глава 4

— И он совершенно прав. Перестань заниматься самобичеванием, ученица, — Магистр, вышедший из другой двери в конце комнаты, выглядел посвежевшим, — ты отлично держалась. К тому же, не на только тебе сегодня так не повезло, — но подробностей магистр говорить не стал.

На кончиках волос сверкнули капли воды — видимо, магистр купался.

— Там, кстати, тебя кое-кто хочется видеть, — вдруг пробурчал Тих, скосив блестящий темный глаз, — пустите? — смешно дернул носом, продолжая подставлять пузико под почесывание.

— Пусть заходят, — покачал головой мужчина, — проходной двор какой-то…

Дверь распахнулась, и губы сами собой разъехались в улыбке — робкой, недоверчивой. Сюда нагрянула целая толпа. Половина их группа, которая тесно общалась с Ано. Сама Ано и Наор были в первых рядах, тут же бросившись к ней.

— Хвост облезлый, какая ты бледная стала! Вот попробуй оставь хоть на рию! — подруга бесцеремонно плюхнулась на диван, успев раскланяться с хозяевами и фэйри.

— Пожалуй, я больше не буду верить тебе на слово, что ты справишься сама, — Наор покачал головой, оставшись стоять.

Его глаза тревожно обшаривали её, как будто пытаясь удостовериться в целости и сохранности.

Остальные же сбились веселой кучкой, размахивая руками, смеясь, чуть не плача и что-то говоря одновременно. Оказывается, Ано, когда она не явилась на урок, отправилась выяснять, что случилось. И добралась-таки до лютующего директора, узнав, что на подружку было совершено покушение. Хорошо хоть подробности утаили!

Но все-таки… она медленно обвела взглядом собравшуюся вокруг толпу. Пусть и не все из них были с ней хорошо знакомы, они пришли. Беспокоились. Искали. И это было бесценно. Невольно Айна поймала себя на том, что кусает губы. Главное моргать почаще, чтобы никто не заметил, что у неё глаза на мокром месте. От счастья.

Они успели душевно посидеть — ей даже перекусить принесли, специально одна из девчонок забежала в столовую.

Через пару иторов, впрочем, большинство разошлось — их ждали последние уроки и задания. Осталась только Ано, которая просто наотрез отказалась уходить. Распалившаяся иршасса поспорила даже с Мастером, но своего не упустила. И Наор. Тот ссылался на чувство вины и обещания. Но, кажется, с ней их оставили специально — чтобы не волновалась. Уже начало темнеть, когда дверь распахнулась в очередной раз, являя усталого, но довольного директора. Вместе с ними зашел знакомый безопасник — данэ Ашгай, иршас рода Шарадаш и… Эраньяш. Фэйри что-то резко бросил остальным, явно с трудом держа себя руках, и подошел к ней.

Ано вытаращила глаза, прикрыв рот рукой, и тут же скользнула в сторону, поднимаясь. Наор с места сдвинуться и не подумал — только его хвост нервно дергался, стуча по ногам.

— Больше подобного не повторится, прости, — отрывисто сказал феа, присаживаясь на постель, — запирать тебя бесполезно, так что пойду по пути наибольшего сопротивления — просто уничтожу каждого, кто посмеет тебе угрожать.

Сердце екнуло. Что-то мягкое, тягучее, словно провело мягкой лапкой по щеке, обнимая. Это… наверное, для неё это больше, чем признание в любви. Вот только зрители смущают. Увы, но только её.

— Так и будешь молчать?

Соблюдая приличия, он не стал садиться на постель — подвинул магий кресло.

— Простите. Сейчас все в порядке, саэл Эраньяш.

— Я чувствовал твое состояние. Через знак. Шиали — это не красивое украшение, а я не смог защитить. Моя вина.

— Не ваша, — мягко возразила, подняв на него глаза. Словно решаясь, коснулась его руки, медленно переплетая пальцы.

Какое удовольствие можно получить, видя, как загораются мшисто-зеленые глаза. Как сжимаются в кулак пальцы другой руки. Как внимательно и жадно он смотрит на неё.

— Вы и так делаете для меня больше, чем кто бы то ни было. Быть может, кроме отца. Этот… чудовищный заговор готовился много лет, нельзя справиться с ним за день! — от волнения она невольно повысила голос, крепко сжимая чужие пальцы.

— А я… — отвернулась, внимательно рассматривая узор на покрывале. Почему-то в комнате было тихо-тихо — все словно растворились. Даже Наора уволокли. Ну давай уже, Айна. Хватит молча с ума сходить, скажи хоть что-то! — я бы хотела вас спасти. Вернуть крылья. Не из жалости. Я не знаю, что там предсказано! Просто это вы. И вряд ли… — слова давались мучительно сложно.

Разом стала косноязычной! Но как ему объяснить, как сказать, что она чувствует? Как найти смелости сказать, что любит? Она все-таки не хотела говорить этого первой. Как ни отгоняла мерзкие мысли, что он может и не сказать… никогда, они всегда были рядом.