21. ТЕНЬ ЗАБВЕНИЯ И ТОНКАЯ НИТЬ

Лиа де Фаль сидела на низком диванчике, а у ее ног, прямо на полу, сидел Араун и бережно держал в руках ладони своей второй супруги. Непреклонный и непроницаемый глава клана, жесткий и даже жестокий предводитель единорогов снизу вверх взирал на жену тем взглядом, которым смотрят на бесценнейшее из чудес — не отводя глаз, словно боясь, что оно исчезнет.

Сидя в кресле напротив, Равена размышляла. Лиа де Фаль, безусловно, была прекрасна. Ее темные волосы в сложной прическе поднимались сзади морским гребнем и ниспадали волнами вниз — на изящную линию покатых плеч и высокую грудь, струились по тонким рукам в рукавах из золотого шелка. Женщина была старше Равены, но в ее взгляде и в улыбке было столько тепла и искристого света, что она казалась совсем юной — как летнее небо, утопающее в солнечном сиянии.

Был ли взгляд Арауна, устремленный на жену, взглядом любящего мужчины? Или он смотрел на нее взглядом того, кто завладел сокровищем и теперь готов на все, чтобы оно не досталось больше никому? Ведь женщина-сапфир определенно была для Клана Единорогов сокровищем — вне всяких сомнений, именно благодаря ей клан буквально напоен силой духов-предков. А значит, и не приходилось сомневаться, что Лиа де Фаль любит главу клана всем сердцем. Потому что такое процветание единорогам могла подарить только ее любовь.

— С тех пор, как я услышала о тебе, — произнесла она, — я мечтала о встрече с тобой, Равена.

— Откуда вы узнали обо мне? — удивилась та.

Лиа де Фаль улыбнулась.

— Ты заставила о себе говорить во всех кланах. Слухи дошли и до нас.

Равена смутилась. Наверное, она и впрямь не к месту удивилась. До того, как прийти сюда, она побывала в трех кланах — разговоры о ней были неизбежны.

— Мне о стольких вещах хочется с тобой поговорить, — продолжала Лиа де Фаль. — Наверное, и у тебя ко мне много вопросов?

Равена кивнула.

— Да, госпожа.

— Лиа, — поправила с улыбкой женщина. — Хоть я и старше тебя, но у меня ощущение, что мы словно сестры, поэтому я хочу, чтобы ты называла меня по имени.

Равена кивнула еще раз.

— Вы правы, Лиа, я о многом хочу спросить у вас. До этого момента, мною владела уверенность, что я единственная представительница Клана Сапфиров — последняя в своем роде. В моей голове рождалось столько вопросов, но мне некому их было задать, не от кого было ждать ответа. Я прибыла в земли Клана Единорогов с единственной целью — узнать хоть что-нибудь о клане, наследницей которого я являюсь. И сейчас столько вопросов теснится у меня в голове, ища выхода, что я даже теряюсь, с чего начать.

Вторая жена Арауна посмотрела на своего супруга, на несколько мгновений задержав на нем взгляд. Араун как будто прочел ее мысли и ответил: кивнул, ненадолго прикрыл веки и, оставив долгий нежный поцелуй на руке своей супруги, поднялся. Равена, обернувшись, смотрела ему вслед, пока он не исчез за дверями покоев.

— Полагаю, нам обеим будет легче разговаривать наедине, — улыбнулась Лиа.

Равена повернулась к ней и спросила:

— Вы ведь любите главу клана?

Лиа кивнула.

— Араун завладел моим сердцем в тот же день, когда я впервые его увидела. Для меня он единственный.

Равена поджала губы.

— Но вы для него не единственная.

Она тотчас пожалела о том, что произнесла это, но слова уже сорвались с ее губ.

Лиа понимающе улыбнулась.

— Возможно, ты заметила, что в Клане Единорогов женщин намного больше мужчин.

Равена кивнула.

— Девочки здесь рождаются гораздо чаще, чем мальчики, поэтому в Клане Единорогов издавна принято многоженство. Чтобы сохранить численность клана. По традиции Араун, как глава клана, должен был взять в жены еще нескольких девушек из знатных семей, но после женитьбы на мне он отказался вступать в брак еще раз, несмотря на то, что это решение вызвало неодобрение у старейшин клана. Таким образом он хотел доказать мне свою любовь. Что касается Трисы, первой жены Арауна… — Лиа чуть склонила голову набок, ее взгляд излучал теплоту. — Она добрая женщина и любит Арауна не меньше, чем я. Разве я не должна быть рада, что мужчина, которому я желаю только счастья, любим вдвое больше?

Равена не могла побороть удивления. Ни в голосе сидящей напротив нее женщины, ни в ее взгляде совсем не было ревности и обиды. Ее любовь к мужу была чистой и самоотверженной.

«У вас сердце Сапфира», — вспомнила Равена сказанные ей слова Абрэда.

«Он ошибся, — подумала она. — Я бы не смогла так, как она. Я не способна на такое самоотречение. Если бы была способна, я бы осталась с Натаниэлем. Но я ушла. Потому что отдавать всю себя, ничего не ожидая взамен, мне недостаточно. Действительно ли я Сапфир, если мне недостает самоотречения, по легендам свойственного этому клану?»

— Вы всегда знали, что вы Сапфир? — спросила Равена.

Лиа кивнула.

— Меня воспитывал отец, — сказала она. — Моя мать умерла при родах. Отец был человеком не знатным, торговал антиквариатом, наша лавка стояла на окраине Тары. Покупателей в лавке отца было мало, для большинства горожан вещи, которыми торговал мой отец, были бесполезным старьем, поэтому жили мы просто, если не сказать бедно. Но отец всегда говорил, что когда я вырасту, моя жизнь изменится, я стану принцессой в золотом дворце лесного владыки. Будучи ребенком, я считала, что мой отец просто сказочник, и лишь когда пришло время, узнала, что еще ребенком я была обещана в жены главе Клана Единорогов. Мой отец не скрывал от меня, что я принадлежу к вымершему Клану Сапфиров, но еще в детстве строго-настрого запретил говорить об этом кому-нибудь.

Лиа улыбнулась.

— Я была послушной дочерью, и души не чаяла в своем отце, поэтому держала все в тайне, как он и просил.

Слушая рассказ своей собеседницы, Равена невольно воскресила в памяти образ своего отца, Гидеона де Авизо. Ей чудилось нечто общее между тем человеком, о котором говорила Лиа, и ее собственным отцом. Однако главным различием было то, что отец Лии рассказал дочери правду о том, кто она, тогда как отец Равены скрывал от нее буквально все.

— Ваш отец что-нибудь рассказывал вам о Клане Сапфиров?

Лиа кивнула.

— Я была ребенком, и помню не так много, но кое-что из его рассказов о шести кланах, безусловно, запечатлелось в моей памяти.

Равена широко распахнула глаза.

— Шести?! Вы знаете о шестом клане?

— Вы знаете о шестом клане?

Лиа вновь кивнула.

— Вижу, и ты о нем знаешь.

— Почти ничего, — покачала головой Равена, — только то, что они существуют. Я видела их. Всего однажды. Это произошло случайно, и я была ужасно напугана. Но я даже не знаю, кто они!

Лиа сделала глубокий вдох и произнесла:

— Дети черной луны.

— Как вы сказали? — затаила дыхание Равена.

— Дети черной луны, — повторила Лиа, — так мой отец называл шестой клан. Клан Сапфиров он называл детьми неба. Об остальных четырех кланах он всегда говорил, объединяя их вместе — «дети земли». Очень редко кланы единорогов, драконов, воронов или лисов он упоминал по отдельности. Они для него были едины — дети земли.

— Дети черной луны… — словно в оцепенении повторила шепотом Равена. — В том месте, где я повстречалась с ними, на небе была черная луна. Словно в венце из серебристого сияния. Что ж, им очень подходит это имя, но…

Она подняла глаза на собеседницу.

— Но ведь у шестого клана должно быть другое название. Истинное название, отражающие их суть. Как у остальных кланов.

Лиа покивала.

— Однажды я задала отцу тот же самый вопрос, и он ответил, что когда-то давно он знал, как называется шестой клан. Знал. Но забыл, и уже не помнит, как давно это случилось. Как будто кто-то незаметно для него самого стер это знание из его памяти. В такие моменты отец начинал бормотать что-то о магии забвения, а когда я пыталась спросить подробнее, он всегда прекращал разговор. Мой отец рассказывал мне многое, но об этом он говорить не хотел.

— Магия забвения, — повторила Равена. — Наверное, так и есть. И затронула она два клана: детей неба и детей черной луны. В Клане Лисов есть гравюра с изображением всех шести кланов. Однако младший сын главы клана видит только пять фигур на гравюре, а простые слуги — всего четыре. И как мне сказали, в самой гравюре нет никакой магии. Но что же это за сила, которая может заставить всех людей в мире забыть о существовании двух кланов? Какое страшное могущество…

— Ты права, — согласилась Лиа. — Это пугает.

Выйдя из своей задумчивости, Равена снова подняла глаза на свою собеседницу.

— Ваш отец много знал о Великих Кланах, — произнесла она. — Откуда? Известно ли вам, каким образом к нему попали эти знания?

Лиа задумалась.

— Мой отец называл себя хранителем, — сказала она и тут же, словно предваряя возможные вопросы Равены, отрицательно покачала головой. — Увы, я не знаю, что это значит. Однако — думаю, тебя это удивит, — он владел магией. С загадочной улыбкой он любил говорить мне, что его магия собрана из крупиц силы всех детей земли, а также — детей неба и детей черной луны. Он тут же добавлял, что его сила невелика и не может превзойти магию любого из кланов, но при этом вынудит считаться с ней каждого из них.

— Могу ли я встретиться с вашим отцом? — с надеждой спросила Равена. — Мне очень нужно поговорить с ним.

Лиа тяжело вздохнула; ее взгляд наполнился такой печалью, что Равену вмиг посетила догадка — отец Лии умер. Лиа все время говорила о своем отце в прошедшем времени, но Равена предположила, что она просто давно не видела его, из-за того что не покидает земли единорогов! Равена едва успела подумать, что была бестактна, задав свой вопрос, однако выводы ее были преждевременными.

— Мой отец исчез, — сказала Лиа. — В тот день, когда я стала женой Арауна, он пропал. Наш дом на окраине Тары был пуст, когда я пришла туда. Он оставался пустым и на следующий день, и на следующий, и на следующий. А я продолжала каждый день приходить, хотя уже знала, что тщетно. Еще в первый день я осмотрела дом и поняла: с моим отцом не случилось никакой беды — он просто собрал вещи и ушел. Прошло уже больше десяти лет. Но он так и не вернулся. Я много думала об этом и в какой-то момент поняла: мой отец давно планировал уйти, его держала я. Он не мог оставить меня одну, но когда я стала женой главы Клана Единорогов, он, видимо, решил, что теперь я в безопасности, обо мне будут хорошо заботиться. И смог уйти.

Равена разочарованно выдохнула, ее плечи опустились. Она узнала так много, но по сути не узнала ничего нового. Отец Лии, безусловно, знал о Клане Сапфиров намного больше своей дочери, но он исчез — словно оборвалась ниточка, которая могла привести Равену к тайнам ее клана.

— Почему они исчезли? — произнесла Равена, толком и сама не понимая, задает этот вопрос своей собеседнице или самой себе. — Неужели Клан Сапфиров и впрямь вымер, как гласят легенды? Исчез навсегда…

Лиа глубоко вздохнула.

— Боюсь, что это правда. Однажды мой отец сказал: «Клан Сапфиров уснул мертвым сном в Долине Поднебесья. Никто не сможет прервать тот сон. Нет в мире такой силы».

Равена ожила.

— В Долине Поднебесья? — переспросила она.

Ее собеседница кивнула.

— Мой отец рассказывал, что дети неба и дети черной луны отличаются от остальных кланов. Земли Четырех Кланов трудно найти обычному человеку, но все же они здесь, рядом с нами. А вот земли Клана Сапфиров и шестого клана находятся где-то в другом месте. Со слов моего отца, попасть туда можно, только ступив на Тропу Духов.

Лиа проницательно заглянула в глаза Равены:

— Мне сказали, что тебя привела в земли единорогов Тропа Духов. Значит, ты видишь их. Как и я. — Равена заинтересовалась, и, видя это, Лиа подтвердила: — Да. Сколько себя помню, вижу их. Если, к примеру, хочу наведаться в родную Тару, я всегда пользуюсь Тропой Духов, хотя Арауну это не нравится, но обычно он уступает мне, навязывая в провожатые кого-нибудь из слуг.

Теперь Равена поняла, на что рассчитывали единороги, оставив ее в лесу. Если она такая же, как Лиа, то должна найти путь в их земли с помощью Тропы Духов, наверняка думали они.

— Единороги не видят их?

Лиа отрицательно покачала головой.

— Известно, что из всех кланов видеть Тропы Духов могут только лисы. И, как выяснилось, мы с тобой.

Равена задумалась, а какое-то время спустя сказала:

— Долина Поднебесья… Вероятно, так называются земли Клана Сапфиров. И попасть туда можно только с Тропы Духов. Так же, как однажды Тропа Духов привела меня в мир черной луны. По-видимому, это были земли шестого клана.

Дыхание Равены участилось. Она чувствовала, что ей в руки наконец попала нить — настолько тонкая, что легко может ускользнуть меж пальцев или порваться. И все же это была нить. И Равена ни за что не хотела бы ее потерять.

«Долина Поднебесья, — мысленно повторила она, как будто боялась забыть. — Тропа Духов может привести меня туда…»

Разговор двух женщин затянулся. Лиа расспрашивала Равену о ее детстве, осторожно коснулась темы смерти ее родителей. Ее озадачило, что Равена не осталась в Клане Воронов и не стала законной супругой их главы. С горящими глазами она слушала о побеге Равены из Клана Драконов и последующем пребывании в плену канрийцев. Задавала много вопросов о Ран-Ги.

Равена удивлялась, как легко ей говорить с этой женщиной. И было странно, что Лиа, которую она едва знает, принимает так близко к сердцу все, что происходило и происходит в ее жизни. В какой-то момент Равене даже показалось, что Лиа не хочет отпускать ее и готова говорить бесконечно долго и неважно, о чем.

— Ты ведь останешься здесь на какое-то время? — в какой-то момент спросила она Равену и улыбнулась. — Мне так не хочется с тобой расставаться. Как будто я чувствую, что ты моя семья.

Лиа тихонько рассмеялась.

— Я столько раз замечала, что весь Клан Единорогов сплочен так, будто они одна большая семья, единое целое. Но мне было не понять их. Сначала для меня семьей был мой отец, потом Араун… Но теперь я понимаю. Узы клана существуют. Встретив тебя, я почувствовала это.

Равена не сразу нашлась, что ответить. Она тоже чувствовала свою связь с этой женщиной. Чувствовала, что если останется, Лиа окружит ее теплом и заботой, и Равене хотелось этого тепла. Хотелось, потому что Лиа очень напоминала ей ее матушку — Эмилию де Авизо. Равена скучала по ней…

Но в то же время, мысль от том, чтобы задержаться в Клане Единорогов вызывала у Равены внутренний протест. Для Лии этот клан был домом, Равена же здесь чужая. К тому же, она еще не нашла ответы на свои вопросы, а Равена чувствовала: ей непременно нужно их найти.

«Перед вами целая жизнь, — сказал ей однажды Ран-Ги. — Только вам решать, какой она будет. Вы можете выбрать все, что угодно. Что же вы выберете?»…

Это она и хотела узнать.

Когда Равена сказала Лии, что не может задержаться, та вздохнула с сожалением и ответила:

— Я понимаю.

Потом подумала немного и добавила:

— Перед тем, как ты покинешь нас, я хочу кое-что тебе показать. Пойдем со мной.

Она встала, и Равена последовала за ней. Они пересекли гостиную, в которой находились, и очутились в смежном помещении, узком и плохо освещенном из-за того, что здесь было лишь одно окно. Лиа молча подошла к двери напротив. Еще до того, как она открыла ее, Равена услышала звонкий смех, которому, словно эхо, вторил еще один.

«Детский смех?» — догадалась Равена.

Когда Лиа чуть приоткрыла дверь, у Равены уже не осталось никаких сомнений — в комнате были дети. Лиа чуть подалась в сторону и с заговорщической улыбкой кивком головы предложила Равене заглянуть внутрь, что Равена и сделала.

За дверью оказалась комната, очень похожая на гостиную покоев Лии — просторная и светлая. В комнате в догонялки играли девочка лет восьми и мальчик чуть постарше. В первый момент сердце Равены болезненно сжалось — эти двое слишком сильно напомнили ей ее и Амира, когда они были еще совсем детьми. Но, присмотревшись, Равена невольно забыла об этом сходстве.

У мальчика были золотые волосы, заплетенные в косу, и витой золотой рог в центре лба. Но взгляд Равены словно сам собой тянулся к девочке — пряди ее темных волос выбились из прически, на которую служанки наверняка потратили уйму времени. Она хохотала, пытаясь убежать от гоняющегося за ней мальчика. Вот она обернулась, чтобы посмотреть, не настиг ли ее преследователь, и Равена увидела ярко-синие глаза на широко улыбающемся светлом личике.

— Дети Арауна, — тихо произнесла Лиа, и в голосе ее звучала неподдельная гордость. — Сын Трисы и моя дочь.

Потом женщина посмотрела на Равену.

— Даже если Клан Сапфиров уснул, и ему никогда уже не пробудиться, он не исчез совсем. Потому что есть ты и я. Потому что есть моя дочь.

* * *

Когда вечерние сумерки легли на долину единорогов, в комнату Равены постучались.

— Это я, мин-са, — послышался голос из коридора.

— Войдите, Ран-Ги.

— Узнали ли вы то, за чем пришли, мин-са? — закрыв за собой двери, спросил канрийский маг.

Равена тяжело вздохнула.

— Можно сказать, я узнала все, что могла.

Ран-Ги пристально вглядывался в ее лицо.

— Это знание помогло вам?

Равена сделала неопределенное движение головой.

— Нет. Но может помочь.

— Что ж, держать в руках возможность — лучше, чем остаться с пустыми руками, не так ли? — рассудительно заметил Ран-Ги.

— Вы правы, — улыбнулась Равена, подумав о том, что слова Ран-Ги всегда приносили ясность ее сознанию.

Канрийский маг сдержанно улыбнулся в ответ.

— Что вы планируете делать дальше, мин-са?

Сделав глубокий вдох, Равена на миг задумалась, потом твердо кивнула собственным мыслям:

— Мы возвращаемся в Тристоль, Ран-Ги. Мне нужно еще раз поговорить с Неемией.

Канрийский маг насторожился.

— Вы полагаете, почтенный лис утаил от вас что-то, связанное с Кланом Сапфиров?

Равена отрицательно покачала головой и, посмотрев в лицо Ран-Ги, ответила:

— Сегодня я узнала, что только Тропа Духов может привести меня туда, где я найду ответы на свои вопросы. И только один клан, из существующих до сих пор, не только видит их, но и ходит ими. Если кто-то в этом мире и знает хорошо Тропы Духов, то это лисы. Вот зачем мне снова надо поговорить с Неемией.