20. ДВЕ ЖЕНЫ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Араун отвел руку в сторону ладонью вверх. Из широкого откидного рукава, свисающего почти до земли, вырвался легкий порыв ветра, подняв с земли алые лепестки цветов Аннуна. Они взвились вихрем над землей и метнулись в сторону, словно алая птица расправила единственное крыло. Однако вместо того чтобы сразу упасть на землю, еще долго скользили по ветру, и Равена невольно ахнула — в том месте, где они пролетали, из ничего возникала широкая протоптанная тропа. Она как будто раздвигала деревья, заставляя их потесниться в стороны, и стелилась вперед.

— Эта тропа приведет нас в мой дворец, — сказал Араун. — Прошу вас.

Равена не сразу смогла сдвинуться с места. Осознание того, что единороги бросили бы их слепыми и беспомощными посреди этого древнего леса, не откройся Равене Тропа Духов, словно обездвижило ее.

Глава Клана Единорогов смотрел на нее безмятежным взглядом, в котором не было ни вины перед гостями за навязанное испытание, ни, впрочем, искреннего радушия. Глаза-озера как будто говорили: «Вы незваные гости, но вы прошли испытание, и мы примем вас».

Краем глаза Равена заметила движение. Ран-Ги чуть вышел вперед, повернувшись к ней вполоборота, наклонил голову пониже и тихо сказал, чтобы слышала только она:

— Вы хотели узнать, какие тайны Клана Сапфиров скрывают единороги, мин-са. Вы не передумали?

Равена будто пришла в себя. Вскинула глаза на Ран-Ги, потом перевела взгляд на Арауна.

Мужчина перед ней был не так молод, как Натаниэль, но и далеко не так зрел, как глава Клана Лисов Адэрлет. Уже не весеннее цветение, еще не снежный сон зимы — порог между густой зеленью лета и золотом осени. Таков был его возраст. В глазах цвета озерной воды не отражалось никаких эмоций — Равене ни за что не удалось бы угадать, о чем он думает. Не случайно, видимо, для скрытия пути единороги выбрали такой способ — ослеплять путников. Даже сейчас, когда зрение вернулось к ней, глядя на Арауна, Равена по-прежнему чувствовала себя незрячей.

— Благодарю за гостеприимство, — ровно сказала Равена с легким наклоном головы.

На миг ей показалось, что золотые брови Арауна приподнялись чуть удивленно. Возможно, в ее словах ему почудилась ирония — все же гостеприимными единорогов можно было назвать лишь по большой склонности к преувеличениям, — а может быть, он оценил по достоинству ее выдержку. Последовал ответный кивок, и Араун первым ступил на тропу, созданную алыми лепестками Аннуна.

Вопреки ожиданиями Равены, путь их был недолгим. Лес расступился, открывая взору широкую обжитую долину. Какое-то время Равена с возвышения изучала все внимательным взглядом.

Вьющаяся змейкой река разделяла селение единорогов на два берега: низенькие домики из необтесанного камня беспорядочно были разбросаны то здесь, то там. Сначала они стояли совсем редко, далеко друг от друга, потом все теснее, и наконец сбивались плотным нагромождением вокруг того места, где на одном из берегов возвышался над рекой дворец из камня и странных золотых кристаллов.

Кристаллы были поистине громадных размеров и вырастали как будто прямо из земли — в основании дворца и пристроенных к нему башен, — они смотрели в сторону леса заостренными, как у копий, краями, и ослепительно сверкали на солнце.

Когда в сопровождении Арауна Равена и Ран-Ги спустились в долину, им стали встречаться первые жители этих земель. Мужчины пасли овец, у реки играли дети — Равена на секунду улыбнулась, увидев у каждого из них растущий из центра лба маленький витой рог, словно из чистого золота. Заметив чужаков, детвора сорвалась с места и бросилась от берега в сторону приземистых домишек.

— У Абрэда не было рога, — вслух заметила Равена. — Это потому что он покинул клан?

Араун остановился и повернулся к ней. На глазах Равены его длинный золотой рог, стремительно уменьшаясь в размерах, исчез в центре лба. Всего несколько мгновений — и лоб Арауна был гладким и чистым, не осталось даже шрама или выступа на коже, как на спинах воронов в тех местах, где они прятали крылья.

Придя в себя, Равена вежливо кивнула:

— Спасибо за ответ.

Араун со слабой улыбкой кивнул тоже.

Следуя за главой Клана Единорогов через поселение, разросшееся вокруг дворца, по-видимому, на всей протяженности долины, Равена отмечала для себя маленькие детали.

Араун не таился от своих соклановцев — спокойно следовал протоптанными тропами мимо домов, даже когда их становилось вокруг все больше. Единороги не удивлялись при виде главы клана, не кланялись и вообще вели себя так, словно такие прогулки для Арауна обычное дело. Однако стоило им только заметить чужаков, как они начинали переглядываться между собой, а в их взглядах появлялась сдержанная настороженность.

Единороги не боялись чужаков, но взгляды, которыми провожали ее и Ран-Ги, Равене совсем не понравились.

Осторожно посматривая на жителей долины, Равена отметила две вещи. В отличие от главы клана, у незнатных единорогов волосы лишь едва отливали золотом, как у Абрэда. Чем ближе к ним был дворец, тем крепче и богаче вырастали вокруг дома — тем больше золота было в волосах здешних жителей.

А еще… Равена не могла не заметить, что женщин им на пути встречалось намного больше, чем мужчин.

На определенной границе дома заканчивались — вокруг дворца тянулось широкое кольцо незанятой земли. Не было ограждения вокруг дворца, и Равене это показалось странным. Зато она заметила, что золотые кристаллы вокруг дворца росли не только из земли, но и в основании башен верхнего яруса. Из-за этого дворец Арауна напоминал огромного ежа.

«Словно воинственно топорщит иглы», — подумала Равена.

— Ваш дворец совсем не защищен, — вслух сказала она, остановившись у подножья широкой лестницы, которая вела к высоким двустворчатым дверям во дворец. — Ни рва, ни ограды.

Араун молча глянул на нее, потом, не говоря ни слова, взмахнул рукой — из широкого откидного рукава вырвался вихрь зеленой листвы и взмыл вверх. Равена наблюдала за стремительным полетом листьев, но как только они коснулись стен дворца, один из золотых кристаллов вдруг ожил.

На глазах Равены он превратился в сверкающую золотую птицу с острыми когтями и огромным клювом. Смерчем птица налетела на облако из листьев. Взгляд Равены выхватил одинокий листок, вмиг разрезанный надвое острым, как лезвие, оперением птицы. Но не успела Равена даже ахнуть, как листва мелкой крошкой упала наземь, а птица вернулась на свое место, вновь обернувшись золотым кристаллом.

— Кристаллы тирнах, — произнес Араун, — духи-служители нашего клана. Как и виденные вами в лесу деревья, чьи взгляды ослепляют путников.

С этими словами он повернулся к ней спиной и устремился вверх по лестнице.

Переглянувшись с Ран-Ги, Равена последовала его примеру. Только что ей продемонстрировали, что любой, кто придет к единорогам с плохими намерениями, не сможет уйти отсюда живым. И это лишь убедило Равену в ее догадке.

«То, что скрывают единороги, очень дорого им, — рассуждала она, не отрывая взгляда от спины Арауна. — Это должно быть настоящее сокровище, которое очень боишься потерять. Так сильно боишься, что в своем стремлении становишься беспощадным. Что же это может быть? Что единороги хотят скрыть от всех и сберечь любой ценой?»

* * *

Гостей, которых сопровождал сам предводитель единорогов, в зале для приемов ожидало несколько человек из высшей знати клана. Равена увидела впереди на возвышении два кресла. Одно из них пустовало, в другом восседала женщина, чьи золотые волосы шатром струились до пола, чей витой золотой рог в центре лба был словно приветливо приподнят. Почтенный возраст единорогов, стоящих по обеим сторонам от кресел, скорее всего, указывал на их принадлежность к старейшинам клана. Их одежды цвета лесной зелени были расшиты искусным золотым узором.

Равена остановилась на почтительном расстоянии от кресел. Чуть позади нее остановился Ран-Ги. Араун подошел к пустующему креслу и занял его.

— Клан Единорогов рад принимать у себя в гостях представительницу Клана Сапфиров, — произнесла сидящая подле Арауна женщина. — Меня зовут Триса, я супруга главы клана.

Кивком головы она указала на стоящих по сторонам от кресел единорогов.

— Главы самых знатных семей собрались здесь для того, чтобы поприветствовать вас.

Равена пыталась запомнить имена: Бриан, Гвинфид, Мактуир — пока Триса знакомила ее с верхушкой знати клана.

— Меня зовут Равена де Авизо, — представилась Равена. — Я рада возможности побывать в Клане Единорогов и благодарю за оказанное гостеприимство.

Уголки губ Трисы чуть приподнялись, когда она едва заметно покосилась на своего супруга. Похоже, во второй раз единороги оценили выдержку Равены.

— Вы наверняка устали с дороги, — произнес Араун. — Для вас и вашего сопровождающего уже приготовили покои, где вы сможете отдохнуть.

Он сделал жест рукой, и из-за высокой спинки его кресла вышел уже знакомый Равене человек.

— Абрэд проведет вас.

Равена несколько мгновений не отводила взгляда от сосватанного ей Неемией провожатого, который коварно обманул ее, потом спокойно перевела взгляд на Арауна.

— Известно ли вам, какая цель привела меня в Клан Единорогов?

Араун помолчал немного, словно раздумывая, потом ответил:

— Да. Абрэд поставил меня в известность. После того, как вы отдохнете, мы вернемся к этому разговору. Прошу вас.

Очередной вежливый жест рукой настойчиво говорил, что прямо сейчас ей следует принять приглашение.

Решив, что выбора нет, и придется набраться терпения, Равена сказала:

— Вы правы, я и мой спутник устали с дороги и благодарны вам за возможность отдохнуть.

Сопроводив свои слова кивком головы, Равена адресовала еще один кивок Ран-Ги, давая понять, что все в порядке, и последовала за Абрэдом.

* * *

Оказавшись в приготовленных для нее покоях, Равена хмыкнула и натянуто улыбнулась, и сама толком не зная, то ли отдавая единорогам должное, то ли начиная всерьез их побаиваться.

Кровать с балдахином. Гобелен с изображением единорога, воинственно пронзающего большим золотым рогом брюхо дракона, который словно пытается отпрянуть от белоснежной однорогой лошади. Ваза с лесными ягодами и орехами на столике. И тирнах.

Тирнах был везде. Размеры его во внутренних помещениях дворца значительно уступали наружным, и тем не менее золотые кристаллы росли отовсюду: из стен, из-под пола, в основании кровати.

Некоторое время Равена не могла пошевелиться, словно окаменев от страха. Она даже забыла, что за ее спиной по-прежнему стоит Абрэд.

— Разве такое соседство не опасно? — спросила она. — Одно неверное движение — и кристалл оживет? Они есть во всех покоях дворца?

— Во всех, — подтвердил Абрэд. — Однако духи тирнах никогда не нападают на единорогов, только на чужаков.

Равена с усмешкой выдохнула. И впрямь невиданное гостеприимство, подумала она про себя.

— Но вам не нужно тревожиться, — продолжал Абрэд. — Духи тирнах, живущие внутри дворца, намного слабее наружных и нападают только тогда, когда ощущают в непосредственной близости злые намерения.

Равена помолчала, потом произнесла:

— Полагаю, слуга, который сейчас сопровождает моего спутника до его покоев, предупредит его об этом?

— Безусловно, — тотчас отозвался Абрэд.

«Надеюсь, с Ран-Ги будет все в порядке», — подумала Равена.

— Скажите, Абрэд, — вслух произнесла она, — это ведь вы были тем человеком, который рассказал Неемии, что Клан Единорогов хранит тайные знания Клана Сапфиров?

— Я, госпожа, — услышала она в ответ.

— Почему? Разве вы не должны были молчать об этом?

— Должен был, — подтвердил Абрэд. — Но в тот момент я хотел его отблагодарить. Неемия помог мне устроиться в Тристоле, вдали от моего клана. Благодаря его помощи я смог позаботиться о своей семье, которую мой клан отверг, потому что они обычные люди, в них не течет кровь единорогов. Я знал, что Неемия собирает знания о Великих Кланах, и это было единственное, чем я мог ему отплатить за доброту.

— В тот момент вы были в обиде на свой клан, верно? — осторожно спросила Равена.

Абрэд помолчал, потом все-таки кивнул.

— Вы угадали.

— Но вам неизвестно, что за знания о Сапфирах хранит ваш клан?

— Нет, госпожа, неизвестно.

Его лицо казалось Равене непроницаемым, и она не могла понять, говорит ли он правду или обманывает.

— Глава клана простил вас? — спросила она. — Иначе вы сейчас не стояли бы здесь.

Абрэд кивнул.

— И это правда. — Уголки его губ едва заметно поднялись. — Однако я уверен, что прощение мне было даровано благодаря заступничеству супруги главы клана. Она добра и всегда заботится о своих соклановцах.

— Араун не добр? — прямо спросила Равена.

Абрэд ответил не сразу, на миг задумался.

— Он непреклонен.

Подумав, Равена кивнула.

— Благодарю вас, Абрэд, что привели меня в свой клан. Я злилась на вас, когда вы оставили нас с Ран-Ги в лесу слепыми, но сейчас я понимаю, что у вас были свои мотивы.

Брови Абрэда чуть приподнялись в удивлении.

— Вы любите вашу жену и любите ваш клан, — пояснила Равена. — Разрываться между ними вам должно быть… тяжело. Подозреваю, что там, в лесу, это было испытание и для вас.

Она видела, как Абрэд медленно втянул в себя воздух, как будто этот вдох дался ему непросто. Так же непросто ему, наверное, было привести ее в лес вокруг Тары и бросить там ослепшую. Он знал, что этим предает Неемию, человека, который помог ему, возможно, впервые оказавшемуся без поддержки своего клана. Но поступив так, Абрэд доказал верность единорогам и получил прощение. Равена и сама не знала, как это возможно, но в этот момент она хорошо понимала его чувства. Любовь к клану, которая для него, как семья, или любовь к женщине? Тяжелый выбор.

«Почему сейчас я вспомнила о Натаниэле?» — подумала Равена, чувствуя, как в груди затягивается болезненный узел.

— Спасибо, — сказал вдруг Абрэд. — Вы и впрямь наследница Клана Сапфиров.

— Почему вы так решили? — удивилась Равена.

Абрэд посмотрел ей в глаза, и она увидела в них благодарность за понимание.

— У вас сердце Сапфира, госпожа.

На этом он откланялся и вышел.

Какое-то время Равена смотрела на закрывшиеся за ним двери, потом выдохнула.

«Я даже не понимаю, что это значит, — подумала она. — Я ничего не знаю о своем клане. Не знаю, какие они были. Не знаю, похожа ли я на них… Каким оно должно быть — сердце Сапфира?»…

* * *

Прошло несколько часов, когда в покои Равены постучались.

— Да? — откликнулась она.

Сначала в комнату вошла служанка, но тотчас торопливо отступила от двери в сторону и, наклонив голову, уставилась в пол неподвижным взглядом. Следом за ней вошел Араун.

При взгляде на него, Равена подумала: у единорогов — а точнее, у представителей знати этого клана, — как ни у кого другого из Четырех Кланов, были причины для скрытности. Даже белоснежные волосы лисов не так бросались в глаза, как золото волос знатных единорогов. К тому же, лисы умели менять цвет волос и глаз, тогда как единороги, похоже, не были наделены такой способностью.

— Вы все еще хотите вернуться к разговору ради которого прибыли в наш клан? — спросил Араун.

Равена кивнула.

— Да.

— Тогда следуйте за мной.

Пройдя мимо служанки, все так же не поднимающей головы, Равена вслед за Арауном вышла в коридор.

Какое-то время она следовала за ним молча, удивляясь, что их никто не сопровождает. Потом осмелилась спросить:

— Могу ли я надеяться, что мой спутник присоединится к нам?

Остановившись и повернувшись к ней, Араун ответил:

— Сожалею, но человек, который прибыл с вами, не может присоединиться к нам. Вам нужно выбрать: либо вы идете одна, либо отказываетесь от своей цели.

«И впрямь, — подумала Равена, — непреклонный».

Колебалась она не долго. Вряд ли единороги хотели причинить ей вред, иначе ее путь сюда закончился бы еще там, в лесу.

— Хорошо, — сказала Равена, — я пойду одна.

Араун кивнул, принимая ее решение, и возобновил путь.

Они долго шли дворцовыми коридорами. Равена давно заблудилась бы здесь в одиночку — дворец единорогов был поистине огромен. Она могла только сказать, что они все время поднимаются вверх. Коридоры сменялись лестницами, потом снова коридорами и снова лестницами.

Наконец, заметив в одном из окон башню, которая, похоже, находилась на верхнем ярусе дворца, Равена поняла — они направляются туда.

Еще одна лестница — и они оказались в просторном помещении перед высокой двустворчатой дверью. В тот момент, когда створки дверей медленно раскрылись перед Равеной, у нее екнуло в груди, словно в предчувствии чего-то важного.

— Прошу вас, — сказал Араун, пропуская Равену вперед.

Покои, в которых она оказалась, были светлыми: изящные кресла и столики из светлого дерева, занавески нежных цветов на окнах. В одном из кресел, спиной к ней, словно склонившись над вышиванием, сидела женщина. Заметив ее, Равена в первый момент широко распахнула глаза от удивления. Темноволосая? В Клане Единорогов нет темноволосых…

Тут женщина подняла голову, видимо, услышав шаги, и обернулась, одновременно вставая. Равена увидела на ее лице улыбку. Отложив вышивание, женщина направилась к ним, и чем ближе она подходила, тем сильнее стучало сердце Равены.

С улыбающегося лица незнакомки на Равену смотрели ярко-синие, словно два сапфира, глаза.

Темные волосы, светлая кожа, синие глаза…

— Ну здравствуй, Равена, — произнесла женщина, глядя на Равену с почти материнской нежностью. — Я так ждала встречи с тобой. Так хотела увидеть ту, кто похож на меня.

Равена почувствовала, как задрожали ее губы, а к глазам подступила горячая волна. Она смотрела в синие глаза женщины напротив, будто в свое отражение, и ее сердце сжималось от чувств, которым она не находила названия.

Она не одна. Она не единственный Сапфир в мире!

Равена чувствовала это — как будто тонкая нить была протянута между нею и этой женщиной. Эта нить связывала их — незримая, но ее невозможно было разорвать.

— Меня зовут Лиа, — представилась женщина, с улыбкой глядя Равене в глаза. — Урожденная Лиа де Фаль. И я вторая жена Арауна.