28. ДЕВЯТЬ ХВОСТОВ В ОГНЕ

В какой-то момент одно за другим произошло несколько событий, которые Неемия поначалу не догадался связать между собой. Когда он начал понимать, что происходит, было уже поздно.

Все началось с того, что его гостья решила съехать. Покидая лавку в сопровождении канрийского мага, Равена сказала ему:

— Я не могу и дальше злоупотреблять вашим гостеприимством, Неемия. Я благодарна вам за все, что вы для меня сделали, но мне неудобно использовать вашу давнюю привязанность к моей матери. Если мои слова или поступки вас чем-то обидели, прошу простить меня. Я всегда буду считать вас своим другом.

Неемия не мог понять, в чем причина столь внезапного отъезда Равены, но переубедить ее было невозможно. Единственное, что он мог сделать, это порекомендовать хорошую гостиницу в Тристоле, и после некоторых колебаний, она пообещала, что последует его совету.

Почти сразу, как дочь Эмилии съехала, лавку Неемии посетили важные гости — глава Клана Воронов с сопровождающими. Неемия был уверен, что предводитель воронов пришел за своей невестой, но он ошибся. Вороны попросили его передать послание во дворец правящей семьи лисов: они желают встретиться с младшим сыном Адэрлета — Сирилом.

Глава Клана Воронов не стал вдаваться в объяснения, и все, что оставалось Неемии, отправиться лично в резиденцию своего главы, чтобы передать послание.

Направляясь во дворец, Неемия не мог избавиться от тяжелого предчувствия: надвигалось что-то нехорошее, нечто, способное нарушить привычное течение его жизни.

«Зачем воронам понадобился господин Сирил? — думал он с беспокойством. — И почему это случилось именно сейчас, когда Адэрлет тяжело болен, и девять хвостов белого лиса не могут защитить нас?»

* * *

В юности старшему сыну главы Клана Лисов, Альпину, бывало, снился большой белый зверь, чьи девять хвостов были охвачены алым пламенем. Вскоре после таких снов правящую семью или даже весь клан постигало какое-нибудь огорчение. Альпин верил, что во сне к нему приходит дух-предок их клана, чтобы предостеречь.

В последний раз белый лис с хвостами в огне приснился ему, когда Альпину было восемнадцать. После смерти их с Сирилом матери, отец женился во второй раз — на дочери главы второй семьи. Не прошло и полугода, а молодая супруга главы клана уже носила под сердцем ребенка.

В один из жарких летних дней Альпин встретил ее по дороге от озера — жена отца сказала, что хочет искупаться.

— Отец ведь просил вас не ходить к озеру, пока ребенок не родится, — спокойно заметил Альпин. — Вы сейчас слабы и уже несколько раз лишались сознания.

— Так ведь это от жары, — легкомысленно улыбнулась молодая женщина. — На озере вода прохладная, я напротив бодрее стану. А главе клана, — она приложила палец к губам, — мы ничего не скажем, да?

Альпин не стал спорить, хотя не одобрял своенравия молодой супруги отца. Чуть позже он решил проверить, все ли с ней в порядке, и вернулся на тропу к озеру.

Он заметил, что она тонет, издалека и бросился спасать, но не успел. Когда он вынес ее из воды, она была уже мертва. Именно тогда возле озера появились слуги и увидели его склоненным над бездыханной женщиной.

Глава второй семьи Клана Лисов обвинил Альпина в том, что тот утопил его дочь, чтобы избавиться от наследника, который в будущем претендовал бы на место предводителя клана. Адэрлет, потерявший жену и неродившегося ребенка, встал на защиту своего старшего сына и решительно отверг все обвинения, но глава второй семьи не смирился с этим — он устроил бунт внутри клана, пытаясь захватить дворец, однако Адэрлет легко подавил бунтовщиков и наказал их изгнанием из клана.

Тот случай на всю жизнь врезался в память Альпина. Дух-предок с охваченными пламенем хвостами предупреждал о том, что внутри клана произойдут волнения, но Альпин тогда не внял ему.

После этого дух-предок не навещал Альпина во снах долгие годы. Но не так давно он стал приходить снова…

Когда Клан Драконов предложил лисам драконье золото, нирах, взамен на женщину-сапфира, белый лис с огненными хвостами приснился Альпину впервые за долгое время.

Альпин поведал об этом сновидении своему отцу, тогда Адэрлет и принял решение пойти на сделку с драконами, решив, что предупреждением духа-предка пренебрегать нельзя.

Во второй раз танцующие в огне хвосты за спиной большого белого зверя Альпин увидел во сне незадолго до того, как его отец слег от болезни. После этого он надеялся не увидеть духа-предка очень долго, но его надеждам не суждено было сбыться.

Прошлой ночью белый лис явился снова. И в этот раз, как и прежде, все его девять хвостов были объяты пламенем.

Когда утром прибыл Неемия, чтобы передать послание от главы Клана Воронов, у Альпина было тяжело на сердце.

Направляясь в Тристоль, на встречу с воронами, Альпин гадал: о чем пытался предупредить дух-предок? О том, что его брату грозит опасность? Или о том, что из-за Сирила гнев воронов может стать угрозой для всего клана?

Встреча была назначена в лавке Неемии. Когда Альпин вошел внутрь, он увидел, что помимо Неемии, его ждут двое.

Главу Клана Воронов Альпин узнал бы сразу, даже если бы не было на его лбу серебряного обруча с символом клана. Даже если бы они встретились впервые. Несмотря на то, что предводитель воронов вряд ли был старше Альпина, на его лице, во всем его облике лежала печать власти, избранности. То же самое чувство возникало у Альпина рядом с отцом — будто самой землей ему даровано право повелевать.

Главы всех кланов имели особый дух — словно, пройдя сквозь поколения, сквозь тьму времен, из далекого прошлого, в них вливалась исконная сила предков. Дух главы клана всегда внушал трепет.

От второго ворона Альпин не ощущал такой же подавляющей духовной силы, но тот определенно принадлежал к высшей знати.

— Вы просили о встрече, глава Клана Воронов, — холодно произнес Альпин. — Могу ли я узнать, с какой целью?

— Вас зовут Альпин, — произнес Натаниэль. — Вы — старший сын Адэрлета. Я помню вас. — И добавил невозмутимо: — Но я просил о встрече не с вами, а со вторым сыном главы Клана Лисов, об этом должны были сообщить.

Альпин помолчал, размышляя, потом сказал:

— У моего брата не то положение в клане, чтобы представлять лисов в любых переговорах. Поэтому, если у вас есть дело к Клану Лисов, вам придется обсудить его со мной.

— А может, вы просто пытаетесь укрыть убийцу моего отца от заслуженного возмездия? — вмешался в разговор второй ворон.

— Аласдер, — невозмутимо, но твердо одернул его Натаниэль.

Альпин посмотрел на Аласдера. В его взгляде, прямом и непримиримом, он вдруг словно наяву увидел девять танцующих лисьих хвостов, полыхающих огнем.

На миг прикрыв глаза, старший сын Адэрлета освободил свои мысли от неотступно преследующего его образа.

«Значит, этот человек — сын главы второй семьи воронов, — подумал он. — И он уже знает, что его отца убил Сирил».

Альпин повернулся к Натаниэлю.

— Чтобы обвинить сына предводителя лисов в убийстве, вы должны иметь свидетельства. Они есть?

Натаниэль кивнул.

— Невеста нашего главы назвала его имя, — гневно чеканя слова, ответил вместо него Аласдер. — Для вас это достаточное свидетельство?

— Вы говорите о наследнице Клана Сапфиров? — уточнил Альпин. — Равене де Авизо?

— Да, — подтвердил Аласдер. — И я требую, что мне выдали убийцу моего отца.

Альпин помолчал.

— Мой брат не убийца, — миролюбивым тоном сказал он. — Лисы стараются избегать конфликтов и поэтому никогда не нападают первыми. Если Сирил пролил кровь одного из вас, значит, для этого была причина.

— Подтверждаю, — с горячностью вмешался в разговор присутствующий здесь же, но до сих пор молчавший Неемия. — Я знаю господина Сирила с того времени, когда он был ребенком, — он не способен напасть на старика!

— Разве вашей целью не было похитить невесту нашего главы? Вот и причина для убийства моего отца, который мог помешать вашим планам. — Ослепленный жаждой мести, Аласдер не желал слушать ничьих доводов — Альпин видел это ясно.

— Не торопись, Аласдер, — невозмутимо произнес Натаниэль, и обратился к Альпину: — Для начала мы хотели бы встретиться с вашим братом и выслушать его. Если он не виновен в смерти Сальмана, пусть скажет это сам. — Глава Клана Воронов твердо качнул головой: — Ваших уверений в невиновности брата нам недостаточно. Если вы твердо намерены скрывать его, для нас это лишь послужит доказательством его вины.

Натаниэль посмотрел на Альпина спокойным, но непреклонным взглядом.

— Вы должны знать: как глава Клана Воронов я не закрою глаза на убийство одного из наших людей. Вы понимаете, что это значит?

Какое-то время они смотрели друг на друга молча, и этих мгновений Альпину хватило, чтобы понять — предводитель воронов не отступится. Он совсем недавно занял место главы, и если сейчас, лишь начав укреплять свое главенство в клане, оставит безнаказанной смерть одного из верхушки знати, в будущем ему придется столкнуться с недоверием своих же соклановцев.

Альпин молчал долго — решение, которое он принял, далось ему с трудом.

— Хорошо. Я сообщу вам, где находится мой брат.

— Господин Альпин! — раздался негодующий голос Неемии.

— Молчи, Неемия, — с непоколебимым спокойствием одернул его Альпин. — Ответственность за то, что сделано, Сирил должен нести сам. С тобой я обсуждать это не намерен.

В это утро, сразу после визита Неемии, Альпин сам велел Сирилу отправляться на окраину Тристоля, к старику Хэму, и несколько дней переждать там, пока все не уладится. Альпин хотел выиграть время для брата, но в итоге сам же раскрыл воронам его местонахождение.

Когда вороны ушли, в лавке некоторое время повисло гнетущее молчание. Нарушил его Неемия. Не глядя на наследника главы клана, он произнес с мрачным видом:

— Я не могу даже передать, какое разочарование сейчас владеет мною, господин Альпин. Не могу поверить, что вы выдали Клану Воронов собственного брата.

Альпин молчал, словно давая понять, что снисходить до объяснений не намерен. Лицо Неемии исказилось.

— Мне не дают покоя мысли о том, почему вы так поступили, господин Альпин, — дрожащим от негодования голосом произнес он. — Адэрлет при смерти. И если он не оправится от болезни, то возникнет вопрос, кто должен стать следующим главой клана. Всем известно, что ваш отец всегда больше благоволил младшему сыну, ведь господин Сирил похож на него намного больше, чем вы. Не опасаетесь ли вы того, что ваш младший брат может занять место, которое по праву наследования должно принадлежать вам? Не в этом ли причина вашего поступка?

Брови Альпина сошлись на переносице. Он поднял глаза, и в его взгляде читалось предупреждение:

— Надеюсь, ты понимаешь, Неемия, что став главой клана, я могу припомнить тебе эти слова?

Старый лис выдержал его взгляд и бесстрашно ответил:

— Что ж, в таком случае, мне, наверное, стоит уже сейчас подумать о том, чтобы покинуть Клан Лисов навсегда.

Взгляд Альпина смягчился. Старший сын Адэрлета тяжело вздохнул:

— Поступай, как знаешь. Однако ты направляешь свой гнев не на ту цель, Неемия. Не я сделал так, что вороны захотели крови. Жизнь Сирила сейчас в опасности из-за женщины, которую ты опекал все это время.

Неемия, колеблясь, отвел взгляд в сторону.

— Я слышал, что упоминали госпожу Равену. Но полагаю, она имела на это право. После того, как правящая семья лисов поступила с ней…

— Действительно? — с вызовом перебил его Альпин. — А известно ли тебе, что старый ворон, которого убил Сирил, в ночь их побега напал на нее и пытался убить? Сирил рассказал об этом мне и отцу. Мой брат тогда спас ей жизнь, но ты сам должен был понять: воронам она этого не объяснила, иначе они не называли бы Сирила убийцей. Спроси себя — почему? Почему она позволила им считать, что Сирил просто убил этого старика? Почему не рассказала, что он всего лишь защищал ее? Насколько велико твое желание оправдывать эту женщину, Неемия?

Взгляд Неемии некоторое время недоверчиво метался из стороны в сторону.

— Но если все так, то… со стороны госпожи Равены это, должно быть, была…

— Верно, — резко заявил Альпин, — это была ее месть. Таким образом она отомстила Сирилу за то, что он отдал ее в руки ее названого брата.

Наблюдая за той бурей эмоций, которую вызвали на лице Неемии его слова, Альпин покачал головой и снова тяжело выдохнул:

— Вороны возвратили свою духовную силу благодаря женщине-сапфиру, и сейчас они сильнее нас. Поэтому… Как бы я ни любил своего брата, если будет нужно, ради клана я готов пожертвовать даже им. В это тяжелое время, когда клан остался без своего главы, когда отец при смерти, войны между кланами я не допущу, Неемия. И мне неважно, поддерживаете вы мое решение или нет.

Оставив Неемию потрясенным и растерянным, Альпин возвращался в резиденцию клана. Он понимал, что был не до конца честен с Неемией. Вспоминая тот день, когда женщина-сапфир прибыла во дворец с личной просьбой, Альпин мог бы с уверенностью сказать: пожар, который сейчас разгорался, грозя перекинуться на их семью, разожгла не Равена де Авизо. Это сделал сам Сирил.

Альпин все еще хорошо помнил разговор с младшим братом, который состоялся сразу после того, как женщина-сапфир и Неемия покинули дворец…

Сирил стоял возле окна. Скрестив руки на груди и спрятав их в широких рукавах кафтана, он смотрел во двор, словно провожал взглядом только что покинувших эту комнату гостей.

— Зачем ты дразнил ее? — с легким недовольством в голосе спросил Альпин Сирила. — Это было весьма неразумно. Эта женщина и без того затаила обиду на нас.

— Разве она не имеет на это права? — многозначительно улыбаясь, откликнулся Сирил.

Альпин одарил его долгим осуждающим взглядом.

— Возможно. Но это не причина распалять ее злость еще сильнее, как это делал ты.

Сирил с тихим вздохом опустил голову вниз, улыбка его чуть увяла.

— У меня не было намерения распалять ее злость.

— Тогда что это было с твоей стороны? — требовательно спросил Альпин.

Сирил усмехнулся, на миг прикрыв глаза.

— Ревность, брат. Это была ревность.

Улыбка сошла с его лица совсем. Он снова смотрел в окно, и Альпин знал, что прямо сейчас он видит, как по выложенной камнем тропе удаляется от дворца женщина, о которой он говорит.

— Она отказалась стать моей женой, хотя если бы согласилась, я бы смог ее защитить. Наш клан смог бы ее защитить. Она не оставила мне выбора в тот раз. И вот она появляется в сопровождении канрийского мага. Его она выбрала защитником, не меня. Почему, брат? Почему не я?

Альпин какое-то время пристально смотрел на младшего брата, потом тяжело вздохнул:

— Вот как? А я-то был уверен, что ты любишь свою подружку-простолюдинку.

— Руби милый ребенок, — ответил Сирил. — Конечно, я люблю ее.

Альпин какое-то время задумчиво смотрел на Сирила, потом сказал:

— Если таковы твои чувства к этой женщине, Сирил, то тебе не стоило злить ее еще больше. Нужно было объясниться с ней.

Сирил печально рассмеялся.

— Зачем? Она ненавидит меня. — Его взгляд на мгновение подернулся мукой, лицо исказилось: — Она так сильно ненавидит меня… Разве ты не видел? Она никогда меня не простит. И я не вправе ждать от нее иного. Потому что и сам себя никогда не прощу.

— Тебе не в чем себя винить, — спокойно сказал Альпин. — У нас не было другого выхода, и ты прекрасно это знаешь. Позволить драконам ворваться на наши земли и уничтожить половину клана из-за одной женщины — недопустимо.

Сирил усмехнулся. Снова наклонил голову, сомкнув веки.

— Я знаю. Знаю, но… Я не солгал, когда сказал, что боюсь ее. Никогда не забуду, как она смотрела на меня в тот день, когда ее увез дракон. Никогда не забуду боль в ее глазах. Тогда я понял, что ничто в целом мире не страшит меня так сильно, как этот ее взгляд. Потому что до сих пор он не дает мне покоя. Мучает меня. Изводит…

Сирил беззаботно засмеялся, отходя от окна.

— Что-то я увлекся. Давай прекратим этот разговор, брат, от него веет унынием, разве нет?

Когда Сирил вышел из комнаты для приемов, Альпин какое-то время смотрел на сомкнувшиеся створки раздвижных дверей, потом тяжело вздохнул и, опустив взгляд, с тяжелым чувством произнес в пол:

— Глупец.

Перед глазами Альпина танцевали в зловещем танце девять белых лисьих хвостов, объятые голодным пламенем.