31. «ПРОЩАЮ»

Длинный и тонкий клинок вошел в грудь Рила почти по рукоять. Меч, который он так и не успел опустить, выпал из его рук. А когда Аласдер резким движением вынул свое оружие из тела противника, Рил медленно осел на землю.

Равена смотрела широко раскрытыми глазами, не в силах осознать, что произошло. Ведь только что Рил побеждал. Ему первому удалось нанести удар, который достиг цели. Он смог ранить Аласдера и…

— Сирил, — раздался прямо рядом с ней глухой голос, словно выдохнувший это имя.

Равена догадалась, что это произнес Альпин, в тот же миг на нее ледяным ливнем обрушилось ужасное осознание.

Она подняла потрясенный и непонимающий взгляд на старшего сына Адэрлета. В эту минуту он напоминал холодную каменную статую больше, чем когда-либо, и в то же время впервые Равена увидела в нем живого человека, раздавленного горем.

«Поспеши, — как будто сказал ей чей-то голос внутри — пугающе спокойный и отчужденный. — Торопись».

Почти не чувствуя, как все ее тело сотрясает крупная дрожь, как бьется в сознании крохотной пичужкой страх перед непоправимым, Равена забыла про Альпина и двинулась вперед, не чувствуя земли под ногами.

Но с каждым шагом ее ноги словно сами двигались быстрее. И вот Равена уже бежит, несется вперед, чтобы успеть.

Оттолкнув Аласдера, который стоял у нее на пути, Равена упала на колени перед Рилом. Его глаза все еще были открыты, и он увидел ее. Улыбнулся: уголками глаз и едва заметно губами. Равена старалась не смотреть на его одежды, окрашенные в багрянец.

«Жив, — лихорадочно думала она. — Еще жив. Значит, все еще можно исправить. Все будет хорошо — я столько раз уже справлялась! И в этот раз справлюсь. Я же все-таки Сапфир!»

— Сейчас, Рил, — не узнавая свой собственный глухой голос, пробормотала Равена, толком не понимая, что говорит и зачем — лишь бы успеть! — Я сейчас…

Она нашла его руку и обхватила обеими ладонями кисть.

Равена чувствовала, как легко в этот раз, совсем без усилий с ее стороны, поднялась из глубины ее существа искристая волна: заполнила ее изнутри и устремилась вовне. Никогда еще сила Сапфиров так стремительно не откликалась на ее зов — никогда прежде не чувствовала Равена такого единства с ней. Как будто она рождалась прямо в ее крови, в ее теле, в ее сердце…

— Нет! — выдохнул Рил и словно из последних сил отбросил руку Равены; и тотчас выдохнул с сиплым смехом: — Эти синие камни… сапфиры… не хочу их видеть… не давай мне их больше.

Из его горла вырвался хрип, и струйка крови потекла из уголка рта. У Равены тряслись руки и губы, когда она в ужасе смотрела на Рила, чувствуя, как магия Сапфиров, которая уже готова была выплеснуться из нее, стала отступать.

Равена понимала, о чем он говорит. Все понимала. Синий камень, который возник, когда она исцелила Руби — Равена отдала его Рилу там, на каменистых холмах. Отдала как укор, как обвинение. Тот сапфир нес в себе послание: «Ты предал меня».

«О Рил, — не в силах сделать вдох, который камнем стал у нее в горле, подумала она, — зачем ты поступил так со мной в тот день, если тебе же самому это причинило такую муку?»

— Не глупи, — проговорила она, едва слыша собственный голос, не отрывая взгляда от золотистых глаз Рила, подернутых пеленой боли. — Я могу тебя спасти… Это ведь из-за меня… Я ведь тебя…

Рил перебил ее сиплым смехом, который и причинял ему страдания, и словно неудержимо просился из него наружу.

— Назвала мое имя, — договорил он за нее, даже сквозь гримасу боли продолжая насмехаться то ли над ней, то ли над собой. — Знаю. Но это ничего… Я тебя прощаю. Поэтому не надо…

Он кашлянул снова, и кровь окрасила его губы. Рил нашел ее руку и положил свою ладонь поверх, похлопал легонько и сказал с улыбкой, которой словно извинялся и просил понять одновременно:

— Я тебе уже одну жизнь… задолжал. — Его взгляд стал мутным, но Рил все равно продолжал смотреть прямо ей в глаза, а улыбка его внезапно стала далекой-далекой: — Хватит. Этого хватит… Равена.

Она почувствовала, как рука Рила соскользнула с ее руки, но не сразу поняла, что его глаза больше не смотрят на нее — взгляд был устремлен мимо.

«Отказался, — услышала Равена собственный голос внутри себя. — От возрождающей магии Сапфиров, которая так нужна всем!.. Отказался?»

Отсутствующий взгляд Рила пугал ее так сильно, что Равена поднялась на ноги и попятилась.

И именно в этот момент раздался крик, который холодным лезвием вспорол все ее существо:

— Рил!!! Ри-и-и-и-и-ил!!!

Подняв глаза, Равена видела, как к ним бежит Руби. Ее рыжие волосы выбились из косы, она спотыкалась, падала на колени, но упорно вставала и бежала снова. И чем ближе она была, тем дальше отступала Равена — на дрожащих ногах, с холодеющей в жилах кровью.

Подбежав, Руби бросилась на колени возле Рила, потянула его за рубаху, нежно обняла лицо руками и повернула к себе.

— Рил? Рил, миленький… Ри-ил? — звала она, и из горла Равены вырвался то ли выдох, то ли неясный звук, а глаза заволокло горячей влагой. — Посмотри на меня, ну же… Что же ты не смотришь? Ри-и-ил?

Рыжеватые брови Руби на миг изогнулись в болезненной гримасе, она всхлипнула громко, а из горла ее вырвался протяжный рев.

— А-а-а-а-а-а!!! Ри-и-и-ил! Ри-и-и-ил!!! А-а-а-а-а!!!

Равена смотрела, как Руби снова и снова тянет Рила за рубаху, как будто пытаясь его разбудить. Как шатается взад-вперед. Слышала, как из ее горла вырываются рыдания, и это было невыносимо настолько, что в этот миг ей хотелось исчезнуть, перестать существовать, лишь бы не слышать и не видеть.

В этот момент Руби вдруг заметила ее, и в обезумевшем от горя взгляде вспыхнула надежда. Отпустив Рила, Руби на четвереньках поползла к ней, бросилась ей в ноги, схватилась за подол платья и, снизу вверх глядя в глаза Равены, отчаянно попросила:

— Спаси его! Ты ведь можешь, правда? — брови Руби вытянулись в мольбе; она плакала и рыдала: — Верни мне Рила… Прошу, верни!

Равена смотрела на Руби, широко раскрыв глаза от переполнявшего ее ужаса. Она попыталась высвободить платье из рук девушки, потянув ткань, но Руби не отпускала.

— Прошу, верни! — ползла за ней на коленях Руби, не отводя от нее требовательного взгляда.

Равена сделала шаг назад, медленно качая головой из стороны в сторону. Зарыдав с новой силой, Руби с такой силой потянула ее платье, что Равена едва не упала. Но в этот момент кто-то подскочил к ним и, схватив Руби под руки, оттащил от Равены.

— Перестань, милая, что ж ты так, — услышала она смутно знакомый голос и только мгновением позже узнала старика Хэма. — Простите ее, госпожа, простите неразумную…

— Отпусти, тятя! — вырываясь, билась в рыданиях Руби. — Пусть вернет! Пусть вернет мне Рила, она же может! Я же умирала, а она меня к жизни вернула… Пусть вернет! Жить без него не могу! Не хочу без него жить! Тятенька!

Найдя глазами Равену, выкрикнула ей в лицо:

— Зачем?! Зачем ты мне жизнь вернула, если ему вернуть не можешь?! Не нужна она мне! Забери обратно, а его верни!

Сердце Равены на миг перестало биться, а воздух застрял в горле. Она не могла ни вдохнуть, ни моргнуть — глаза словно сами собой раскрывались все шире и шире.

— Не слушайте ее, госпожа, — умолял Хэм. — Не слушайте глупую!

И Равена решила не слушать. Снова попятилась, а потом, словно спасаясь от жестоких слов, от страшной реальности, развернулась и помчалась прочь.

* * *

Равена не смотрела, куда бежит. Не замечала ничего вокруг, пока ее щеку не оцарапала ветка лещины. По обеим сторонам от нее были высокие кусты лесного ореха, но Равена не могла думать о том, где она сейчас, что вокруг, что впереди. Она бежала прочь от слов Руби, которые гнались за ней следом: «Мою жизнь обратно возьми! Его верни!», от ее крика, отчаянного и горестного. Бежала от пустого взгляда Рила — прочь, прочь, прочь!

В какой-то момент заросли лещины расступились, и в лицо Равены ударил яркий солнечный свет, но она не останавливалась — не смотрела под ноги, не замечала, что задыхается. Вдруг чьи-то руки схватили ее сзади поперек талии:

— Мин-са! — громко выкрикнул знакомый голос.

Равена знала, что это Ран-Ги. Знала, что он пытается остановить ее, но не хотела его видеть — никого-никого в целом мире сейчас не могла видеть!

С силой, которой сама от себя не ожидала, Равена вырвалась из сильных рук мага, шагнула назад и… начала падать. С удивлением она смотрела в широко раскрытые глаза Ран-Ги, тянущего к ней руку над обрывом, но ее тело уже не подчинялось ей — оно мягко, как-то неестественно медленно, опускалось вниз, будто под Равеной были перины из воздуха.

Но в какой-то миг острая вспышка реальности вспорола ее сознание, и медленное падение сменилось стремительным. Только тогда Равена поняла: она сорвалась с отвесного склона холма и вот-вот разобьется насмерть!

Все ее существо охватило ужасом. Не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни сожалений — ничего. Только этот ужас перед конечностью смерти, после которой уже не будет ничего. Ничего-ничего не будет!

И в тот самый момент, когда ее сознание уже переполнилось этим ужасом до краев, ее оглушил шум крыльев — какая-то сила подхватила ее и понесла вверх.

Подняв глаза, Равена увидела совсем рядом родное лицо. Хотя, возможно, сейчас, когда она побывала в шаге от гибели, оно лишь казалось ей родным, но все же… Самым родным на свете.

«Натаниэль…»

Взлетев над обрывом, он опустил ее на землю, усадив между своими коленями и, держа обеими руками. Полным тревоги взглядом посмотрел ей в глаза. Его брови потянулись к центру лба то ли обвинительно, то ли умоляюще.

— Что же ты делаешь? — глухим шепотом спросил он. — Равена…

Натаниэль смотрел так, как будто она ему не безразлична. Как будто страх за нее перевернул все в его душе. И этого было достаточно, чтобы тугая нить в сердце Равены со звоном лопнула, разорвавшись. И словно ослабли путы, сковывающие всю боль, которая в ней накопилась.

Равена чувствовала, как исказилось ее лицо, как хлынули из глаз слезы, а из горла вырвались рыдания, которые она уже не могла и не хотела сдерживать. Прижав ее к груди, Натаниэль молчал — лишь ласково гладил по волосам.

— Я хотела ему отомстить, — уткнувшись лбом в одежды Натаниэля, говорила она сквозь рыдания. — Наказать его. Хотела, чтобы он увидел, какую боль причинил мне. Хотела, чтобы увидел… Но я… я не хотела, чтобы он умер! Почему?! Почему он не объяснил! Он же защищал меня, просто защищал меня! Он не убивал Сальмана, он просто защищал меня! Почему же он промолчал?!

Она чувствовала, как напряглись руки Натаниэля. Он мягко отстранил ее и с мрачно сведенными на переносице бровями, заглянул ей в глаза.

— Равена… Что ты сейчас сказала, повтори. Он защищал тебя… от кого?

— От Сальмана, — прошептала Равена внезапно ослабевшим голосом; ее тело и разум как будто вдруг обессилили. — Сальман напал на меня в облике ворона, убить пытался… Рил… спас мне жизнь.

Ее грудь снова сдавило, а рыдания сотрясли тело с новой силой.

— Я отомстила, — сказала она сквозь слезы. — Я просто отомстила ему, что отдал меня Амиру! Но почему… почему стало только больнее?!

Натаниэль с тяжелым вздохом снова прижал ее к своей груди и поцеловал в висок.

— Прости. Прости, это моя вина. Это все моя вина. Если бы я доверился тебе, если бы не лгал, если бы не позволил тебе уйти от меня… Этого бы не случилось. Прости.

«Я тебя прощаю», — вдруг прозвучали в ее сознании слова Рила.

Змейкой, скользящей с тихим свистящим шипением, из ее памяти возник еще один голос, хриплый, старческий:

«Трижды ты познаешь предательство. Трижды предашь сама. Но только один простит тебя. Только одного простишь ты…»

Глаза Равены широко раскрылись, горло сдавило от ужаса.

Как она могла забыть? Как могло так выйти, что она забыла, будто кто-то спрятал это воспоминание на самом дне темного колодца ее памяти? И почему сейчас оно внезапно всплыло на поверхность?

Предсказание старухи-белявы, которое Равена услышала в тот день, когда в ней впервые пробудилась сила Клана Сапфиров… Как она могла забыть?!

Стремительно вскинув глаза, Равена посмотрела в лицо Натаниэля.

«Трижды ты познаешь предательство. Трижды предашь сама. Но только один простит тебя. Только одного простишь ты…»

Равена потрясенно покачала головой.

— Нет, — прошептала она.

— Равена? — непонимающе нахмурился, вглядываясь в ее лицо, Натаниэль.

— Нет, — повторила она, продолжая слабо мотать головой.

«Кого еще я должна предать? — вспыхнуло огнем в ее мыслях. — Натаниэля? Нет… Не хочу, чтобы с ним случилось то же, что и с Рилом. Не хочу. Не хочу, чтобы пророчество сбылось! Что же я должна сделать, чтобы остановить это?»

«Я тебя прощаю»…

Равена вновь почувствовала, как исказилось лицо от подступающих рыданий.

Такие простые слова: «я прощаю тебя». Как мог Рил произнести их так легко? Как сумел так легко простить?

Из груди Равены вырвался долгий протяжный выдох, и с этим выдохом словно выскользнул из ее сердца ядовитый шип, который так долго отравлял ее изнутри день за днем.

Ох, как же она сразу не поняла? На самом деле, это легко. Когда смерть прошла рядом с тобой, когда она показала тебе свое лицо с глазами цвета багрянца… прощать легко. Ты готов простить все на свете, лишь бы не увидеть это лицо перед собой снова.

— Прощаю, — произнесла Равена.

— Что? — переспросил Натаниэль.

— Только что ты просил простить тебя, — сказала Равена, подняв глаза на Натаниэля. — Я прощаю. Прощаю, что не доверился мне, что лгал.

Она медленно, но твердо покачала головой.

— Я больше не буду держать обиду на тебя. Не хочу больше с ней жить. Не буду больше винить тебя, Натаниэль. Не хочу, чтобы ты тоже…

Равена запнулась и замолчала, видя, как глаза Натаниэля все еще смотрят на нее с непониманием, но в то же время в них будто зарождалось какое-то другое чувство. Он провел ладонью по ее волосам, с надеждой всматриваясь в лицо, а когда снова хотел обнять, Равена оцепенела.

Потому что в этот самый момент пророчество заговорило в ее памяти снова:

«Трижды ты познаешь предательство. Трижды предашь сама. Но только один простит тебя. Только одного простишь ты… Много будет боли в твоей жизни. Много страданий. Закроешь ты свое сердце. Но кого впустишь в него снова — того вмиг потеряешь.

Резко оттолкнув Натаниэля, Равена чуть отползла назад и быстро встала на ноги.

— Равена? — непонимание на лице Натаниэля усилилось.

Она знала, что сейчас он видит страх в ее глазах, и возможно, думает, что тот, кого она испугалась — он.

Равена заозиралась.

— Ран-Ги?! — позвала она срывающимся голосом.

Канрийский маг был здесь — сидел на земле в стороне. В сдержанном спокойствии канрийца Равене в первый момент почудилась усталость, но, когда он поднял на нее взгляд, в его глазах не было ничего, кроме терпеливого ожидания.

Равена повернулась к Натаниэлю, который встал с земли следом за ней, и сказала, стараясь избегать его взгляда.

— Я больше не буду держать в сердце обиду на тебя, Натаниэль. Но не изменю своего решения — не вернусь в Клан Воронов.

Вздохнув, она набралась смелости и посмотрела ему в лицо.

— Я знаю, как много значит для тебя твой клан. Я же хочу найти следы своего. — Она покачала головой. — У тебя своя дорога. У меня — своя. Прощай.

С этими словами она повернулась к нему спиной и произнесла, обращаясь к канрийскому магу:

— Мы уходим, Ран-Ги.

— Как скажете, мин-са, — был ей ответ.

Оставляя за спиной боль, которую причинили ей, и которую причинила она, Равена уже знала, что не откажется от своей цели. С собой она уносила только горе, которое, окрасив землю в цвет багрянца на Лысых холмах за окраиной Тристоля, отныне навсегда станет ее тенью.

Впрочем, не только тень смерти Рила неотступно следовала за Равеной. Одна мысль занозой вошла ей под кожу. Одна мысль звучала в ее сознании.

«Третье предательство… Кого я предам последним?»…