32. ДРАКОН, ХИТРЫЙ, КАК ЛИС

Стены башни изнутри заросли странным растением — оно было похоже на ворсистый ковер с торчащими стебельками. Когда узник башни подходил ближе, он видел, как стебельки начинают шевелиться, а острые шипы на концах стебельков — сочиться темно-красным, как кровь, соком.

Из башни был только один выход — вверху. Здесь не было крыши: ночью к нему в гости заглядывала луна и звезды, а днем негде было спрятаться от солнца. Он бы и не отказался посидеть в тени у стены, но в этой башне стены несли погибель — об этом его предупредили сразу.

— Если ты захочешь сбежать, дракон, — сказал ему старый маг, когда он очутился здесь, — а ты захочешь — еще не было ни одного дракона, который не попытался бы, то знай: до сих пор никому не удавалось.

Старик не был похож на канрийца — седина в его волосах скрывала их настоящий цвет, но Амир видел, что они никогда не были черными, как волосы канрийцев. Кожа старика не отливала бронзой, а глаза были не миндалевидными, а круглыми — глубоко посаженными, словно спрятанными в темных гнездах глазниц.

— Видишь это растение на стенах? — продолжал старый маг. — Это ядовитый мох шаи. Яд шаи настолько сильный, что убивает за считанные мгновения, лишь попав на кожу, — старик со значением посмотрел ему в глаза, — или чешую.

Амир знал, что, приняв облик дракона, легко сможет разрушить башню изнутри. Но предупреждения старого мага ему хватило, чтобы отбросить эту идею. И причина была не только в смертоносном яде шаи.

«Пытаешься убедить меня в том, что больше всего вы боитесь моего драконьего облика? — усмехался самому себе Амир в те часы, когда его надолго оставляли в башне одного. — Но я вижу твой обман, старик. Нет, наоборот — ты подначиваешь меня, чтобы, попытавшись бежать, я обернулся драконом. Ты умен, старик. Но и я не глупец. Большого зверя вам будет легче остановить, если я попытаюсь бежать. Уверен, здесь, в вашем ордене, для этого все приготовлено. Именно поэтому можешь не беспокоиться — я не приму облик дракона. Потому что человека, который растворится среди вас, найти вы не сможете».

Еду и питье ему спускали сверху на толстых веревках. Ни разу ни один человек не спустился в башню. За то время, что Амир находился в плену, у него не было ни единого шанса сбежать.

Но он знал: его привезли сюда не для того чтобы просто держать запертым в башне. А это означает только одно — ждать.

Ждать своего часа.

* * *

В один из дней, как обычно, на вершине башни появился человек. Он стал спускать вниз на толстых веревках деревянную бадью. Амир знал, что в бадье пища и вода для него. Кормили его каждый день по утрам, но до сих пор Амир лишь наблюдал снизу за движениями людей, приносивших ему еду. В этот раз он решился заговорить.

— Как тебя зовут?! — крикнул Амир.

Его голос взмыл ввысь, и человек наверху замер.

— Канрийским магам запрещено разговаривать со мной? — усмехнулся Амир. — Ваш орден пользуется силой Клана Драконов себе на благо, а развлечь запертого в башне дракона хотя бы пустым разговором, не позволено? Никакой благодарности.

Человек наверху молчал. Наконец бадья с едой с глухим стуком коснулась пола. Пока Амир ел, человек наверху наблюдал за ним. Потом вдруг сверху раздался голос.

— Меня зовут Син-Ва.

Амир тайком улыбнулся.

У канрийского мага, который принес ему еду, был очень молодой голос. Возможно, совсем мальчишка. Далеко не любое человеческое тело сможет принять в себя драконью магию — такая способность должна была цениться здесь гораздо больше, чем возраст и опыт.

Опытный маг не заговорил бы с ним.

— Сколько тебе лет, Син-Ва? — потеряв интерес к остаткам еды, посмотрел вверх Амир.

Канриец ответил не сразу.

— Шестнадцать, — наконец послышалось сверху.

Амир не ошибся.

— Выходит, тебя там не было, — протянул он с демонстративной скукой. — В монастыре, где меня взяли в плен.

— С чего ты так решил, дракон?

Амир не подал виду, но заинтересовался. Мальчишка сам вступил в разговор? Похоже, юный возраст — его уязвимое место.

— Разве в ордене Сон-Лин-Си принято на серьезные задания посылать юнцов? — спросил он.

— Я был там! — живо отозвался Син-Ва.

Губы Амира изогнулись в довольной улыбке.

— Хм, — проявил интерес он. — Тогда ты, наверное, видел женщину, которая помогла схватить меня?

— Черноглазая простолюдинка? — уточнил Син-Ва. — Я видел ее.

Амир нахмурился. Простолюдинка, да еще и черноглазая? О ком говорит этот мальчишка? Ах, да. Речь, наверное, о служанке, которая устроила Равене побег.

— Ну-у-у, — протянул Амир, разочарованно махнув рукой, — я-то думал, ты действительно был там. А ты сочиняешь. Я говорю о другой женщине.

— Молодая пленница? — попавшись на уловку, живо отозвался сверху Син-Ва.

— Да, — подтвердил Амир, радуясь, как легко ему удается разговорить молодого канрийского мага. — Красивая молодая женщина с синими, как сапфиры, глазами. Она сейчас здесь?

— Нет, — ответил юноша. — Ее здесь нет.

— Ты знаешь, что с ней сталось?

— Она не садилась на корабль. Осталась в порту Дагреба.

Амир сдержанно выпустил из легких разочарованный выдох, однако следующие слова мальчишки вновь разожгли в нем интерес:

— А еще с ней остался предводитель нашего отряда, перед этим отдав приказ возвращаться в Кан-Ри без него.

Амир задержал дыхание и сказал, взвешивая каждое слово:

— Он, наверное, смелый человек — тот, о ком ты говоришь. Чтобы рыцарь Сон-Лин-Си бросил свой отряд и отказался возвращаться в свою страну… Предать орден из-за женщины, как бы хороша она ни была… нужно иметь смелость.

— Ран-Ги не предавал орден, — в голосе мальчишки послышалось недовольство. — Наоборот. Он остался, чтобы до конца выполнить свой долг перед орденом.

«Значит, канрийского мага, который сейчас с Равеной, зовут Ран-Ги», — подумал Амир, а вслух сказал, притворяясь озадаченным:

— Что-то ты совсем меня запутал, Син-Ва. Для чего же тогда он остался, если не потому, что эта женщина соблазнила его?

— Ран-Ги остался, чтобы служить ей, — с гордостью произнес мальчишка. — В оплату за то, что она помогла схватить тебя.

Амир медленно втянул в себя воздух. Посмотрел прямо перед собой немигающим взглядом.

— Вот как? — тихо произнес он. — Это интересно.

«Ты удивила меня, малышка Равена, — подумал он. — Двух зайцев одним махом: и от меня избавилась, и заполучила защитника, чье присутствие рядом заставит всех с тобой считаться. Никому не хочется перебежать дорогу канрийцам. А ведь любой, кто увидит этого мага рядом с тобой, будет считать, что теперь за тобой стоит орден Сон-Лин-Си».

Амир усмехнулся.

«Твой брат гордится тобой, моя милая Равена. Ты достойна быть женщиной дракона».

Син-Ва поднял наверх бадью и исчез, но Амир уже узнал от него больше, чем надеялся.

«Я никогда не буду твоей, Амир», — вспомнились ему слова Равены — это был последний раз, когда он слышал ее голос.

«Мы еще посмотрим, малышка Равена, — застыв в спокойном ожидании, подумал Амир. — Я найду тебя, где бы ты ни была. Настигну, как бы ни убегала от меня. Все, что мне нужно — это сбежать отсюда. Осталось лишь дождаться подходящего момента».

Когда через два дня ему спустили вниз деревянную бадью, Амир сразу понял, что время пришло.

В емкости для питья была не вода, как обычно, а какая-то красноватая жидкость, похожая на сок граната.

Амир безбоязненно проглотил еду, которая имела обычный запах, а когда дошла очередь до питья, лишь притворился, что пьет, но на деле осторожно — так, чтобы не видел наблюдающий за ним маг вверху, — вылил жидкость себе за спину.

Пока бадья поднималась вверх, Амир сидел спокойно, но когда она была уже высоко, начал пошатываться, подаваясь вниз всем корпусом и снова выпрямляясь — словно его голова потяжелела настолько, что тянула к земле.

Выждав еще немного, Амир покачнулся и тяжело завалился на пол. Его тело замерло в сонной неподвижности.

* * *

Веревочная лестница была сброшена вниз, и четверо магов по очереди начали спуск в башню, где держали дракона. Син-Ва спускался последним, время от времени поглядывая вбок, чтобы убедиться, что дракон не двигается с места.

Спрыгнув на каменный пол башни следом за старшими магами, Син-Ва чуть завел руку назад, чтобы проверить, на месте ли ножны с кинжалом. Трое магов подходили к дракону с разных сторон — неторопливо, ступая мягкими, почти не слышными шагами. Син-Ва, как младший, ждал в стороне, напряженно, почти не мигая, наблюдая за драконом издали.

Дракон спал. Его грудь мерно вздымалась, веки были сомкнуты и неподвижны, дыхание было ровным. Син-Ва долгие месяцы учился распознавать притворство, следил за спящими и бодрствующими, которые только делали вид, что спят, поэтому сейчас ни на миг не усомнился — дракон пребывает во власти сна.

Старшие были уже в двух шагах от дракона, когда Син-Ва вдруг заметил странную тень, выползающую из-под спины дракона. Юноша присмотрелся, и вмиг пришло осознание — это не тень!

Темная жижа небольшой лужей расползалась по полу в том месте, где лежал дракон. Она была прикрыта его телом и рукой, и поэтому старшие не могли видеть ее. Только он, Син-Ва, из того положения, где стоял, мог увидеть ее!

Син-Ва успел лишь раскрыть рот, чтобы предупредить, но не успел…

Дракон уже был на ногах. Он двигался стремительно, как вах-ри. Один бросок — и, выхватив из ножен ближайшего к нему мага, кинжал, он перерезал ему горло. Второй бросок — и следующая жертва уже на полу у его ног. Третий бросок — и последний из старших магов, спустившихся в башню с драконом, мертв.

«Я видел танец смерти», — сказал себе Син-Ва, оцепенев то ли от ужаса, то ли от восхищения.

Ни один из старших магов не успел издать и звука — их смерть была быстрой и тихой. Наверное, они не успели даже понять, что вот-вот умрут.

Дракон, сжимая кинжал в руке, повернулся к нему.

— Что стоишь там? — усмехнулся он и шагнул в сторону Син-Вы.

Тот попятился, и дракон тотчас остановился тоже. Присмотрелся к нему.

— Ты Син-Ва, — сказал он, продолжая улыбаться как будто дружелюбно. — Уж прости, не признал сразу — когда ты был там, наверху, мне отсюда твое лицо было не разглядеть. Но сейчас вижу — ты действительно молод.

Дракон чуть склонил голову набок.

— Не будешь нападать на меня, Син-Ва? Разве это не твой долг?

Син-Ва тяжело дышал. Дракон был прав — он должен был попытаться схватить его, но все его члены потяжелели, словно превратились в камень.

Магов ордена воспитывали в смирении перед смертью. Никто из рыцарей Сон-Лин-Си не боялся умереть. Смерть — конец лишь для того, кто жил бессмысленно и умер бессмысленно. Но для магов ордена смерть означает лишь продолжение служения своему ордену и своей императрице. До тех пор, пока рыцарь Сон-Лин-Си продолжает выполнять свой долг, он существует — даже в смерти.

Но Син-Ва смерти боялся. Глядя на то, как легко умирают другие маги, он стыдился этой своей слабости, своего страха. Собственное малодушие, казалось ему, отдаляет его от идеала рыцаря. Втайне он терзался, что из-за этого ему никогда не сравниться с другими магами. Никогда не стать полноценным.

— Ты не выпил питье, — произнес Син-Ва, не отрывая взгляда от дракона. — Как узнал, что там?

— Наверное, вашим алхимикам мое тело для опытов нужно было чистым, — ответил дракон, — поэтому все это время вы приносили мне только воду и простую пищу. Но в воду не подмешаешь сонное зелье — я сразу его учую. Поэтому один раз — только для того чтобы перенести меня из башни в другое место, — вам пришлось дать мне другое питье. Какие-то травы или ягоды? Не отвечай, это неважно. Слишком очевидно, что меня пытались не угостить, а усыпить.

— Но ты спал, — сказал Син-Ва, — я столько наблюдал за спящими…

— Людьми, — договорил за него дракон и улыбнулся. — Ты можешь знать все о людях, но при встрече с драконом тебе это не поможет, Син-Ва.

Молодому магу больше не о чем было спрашивать дракона. Остался только один вопрос.

— Ты убьешь меня?

Дракон чуть приподнял брови.

— Хочешь жить? А я-то думал, все канрийские маги с легкостью расстаются с жизнью. Похоже, ты отличаешься от остальных. Что ж, Син-Ва, я оставлю тебе жизнь, если ответишь на мои вопросы.

Син-Ва ждал.

— Для начала скажи мне, где я. Где расположен орден?

Син-Ва знал, что не должен отвечать на вопросы дракона. Но он слишком сильно не хотел умирать.

— Мы в столице Кан-Ри — Мин-Лан-Ки, — ответил он.

— В столице? — Дракон воодушевился. — Тогда скажи мне, Син-Ва, как далеко отсюда дворец? В какой стороне расположен?

— Обитель ордена находится близ окраины Мин-Лан-Ки, — сказал Син-Ва. — Дворец же стоит в сердце города.

Дракон ждал ответа на последний вопрос, и Син-Ва невольно сглотнул. Он не мог понять, зачем дракону во дворец — разве он не пытается сбежать, чтобы вернуться в свою страну? Однако дворец был резиденцией императрицы. Страх за правительницу Кан-Ри оказался сильнее, и Син-Ва солгал:

— Отсюда на восход солнца.

Он надеялся выиграть время для магов, которые обязательно бросятся вдогонку за драконом.

— Раздевайся, — велел дракон. — Снимай одежды ордена. Они мне понадобятся.

Дракон хотел уйти отсюда в его одежде, и Син-Ва сделал, как было велено.

Переодевшись, дракон бросил ему свою одежду узника и велел надеть. И в этот раз Син-Ва не смог ослушаться. Пусть его выгонят из ордена, зато он останется жив, говорил он себе.

Дракон посмотрел наверх, а потом перевел взгляд на молодого мага.

— Ты слишком рано пришел в орден, Син-Ва. Молодость — твое уязвимое место. Был бы ты старше, ты бы уже понимал, что моего побега орден тебе не простит. Знаешь, сколько стоил мой плен, Син-Ва? Сто жизней. Сто канрийских магов погибло, чтобы меня поймать. — Он кивнул себе за спину, где лежали на полу башни трое старших. — Если бы я их не убил, их бы все равно ждала смерть. Как и тебя.

Дракон сказал равнодушно:

— Ты умрешь.

Он улыбнулся, и в этой улыбке Син-Ва вдруг увидел свою судьбу.

— Но я дам тебе возможность умереть с пользой.

Взгляд молодого мага не успел уловить молниеносное движение, как рука дракона схватила его за горло и подняла над полом. А в следующее мгновение нечеловеческая сила швырнула его назад.

Тело Син-Вы ударилось о стену, но что-то мягкое смягчило удар. Падая на пол, Син-Ва к своему ужасу уже успел осознать, что это было — все его тело охватил пожар, незримый для глаза. Огнем горела кожа, пылали внутренности. Огонь пожирал его горло — так, что Син-Ва не мог кричать, только беспомощно хрипеть. Но агония длилась недолго.

Яд шаи сделал свое дело в считанные мгновения.

* * *

Подойдя к мертвому мальчишке, Амир присел возле него на корточки. Полоснул себя кинжалом по ладони. То же самое проделал с ладонью Син-Вы. Макнув рукоять кинжала сначала в свою кровь, потом в кровь молодого мага, Амир поднял ему рубаху и начертил на животе сложный символ, после чего опустил рубаху обратно. Следом он повторил те же действия, но в этот раз нанес такой же символ на живот себе.

Амир нарочно выбрал такое место на теле, где Знак Морока не сразу заметят — ему нужно было выиграть время.

Подождав несколько мгновений, он усмехнулся, довольный. Перед ним, на полу башни, лежал он сам, только мертвый. А это означало, что сейчас над этим мертвым телом стоял маг-юнец Син-Ва шестнадцати лет от роду.

Магии морока его научил лучший маг Клана Драконов — Таги.

«Советую вам, господин Амир, — говорил ему Таги, — использовать Знак Морока как можно реже и не слишком полагаться на него. Не лучшая магия для драконов. Другим кланам морок подходит куда больше, и использовать они могут его дольше, и действовать он будет лучше. А у драконов слишком могучая суть — скрыть ее трудно, сквозь морок выпирает, в любой момент подвести может. Потому прибегайте к ней только в крайнем случае».

Амир помнил слова Таги, и понимал — времени у него мало. Драконья суть скоро начнет проступать сквозь этот юный облик, поэтому нужно торопиться.

Взбираясь по лестнице вверх, Амир готовился к тому, что его будут встречать, и не ошибся. От вершины башни вниз вела каменная лестница. Амир сбежал по ней так, будто за ним гнались.

— Син-Ва? — подошел к нему внизу чернобородый маг; подозрительный взгляд из-под тяжелых надбровных дуг был устремлен на Амира. — Почему ты один?

Тяжело дыша, Амир произнес голосом, полным паники:

— Дракон напал на нас… Он напал на нас… Они все мертвы… Все!

Слышать, как собственный рот говорит чужим голосом, было немного странно.

— Что?! — воскликнул чернобородый, хватая Амира за плечо: — Где он?! Где дракон?!

— Он тоже мертв… — словно задыхаясь, продолжал Амир. — Я толкнул его на стену… Кажется… яд шаи убил его…

Чернобородый выругался.

— Жди здесь, Син-Ва! — приказал он и крикнул кому-то в сторону: — Вы двое, быстро за мной!

Подождав, пока трое магов не скроются в башне, Амир осторожно осмотрелся. Между другими строениями вокруг башни, где его держали, поднимались в небо еще три такие же. Он усмехнулся, поняв, что был прав, когда решил, что ему нельзя принимать драконий облик. Сколько стрел обрушилось бы на него с этих башен? Его бы просто нашпиговали ими.

«Извини, маг, но ждать я не буду», — подумал Амир и, воспользовавшись моментом, метнулся к стене ближайшей постройки.

* * *

Остановившись у одного из городских фонтанчиков для питья, Амир заглянул в стоячую воду. Из-под капюшона накидки канрийского мага на него смотрело его собственное лицо. Знак Морока потерял свою силу. Однако Амиру не на что было сетовать. Магия морока и так действовала куда дольше, чем он рассчитывал.

Притворство никогда не было сильной стороной драконов. Это качество по праву считалось лисьим. Возможно, в этом заключалась еще одна причина, почему Знак Морока не подходил драконам. Но Амир искренне полагал, что отсутствие хитрости — было уязвимым местом драконов, их слабостью.

Когда он был ребенком и еще жил в клане вместе с отцом и матерью, однажды, во время одной из детских игр, мальчишка, который попался на его уловку, крикнул ему:

«Ты хитрый, как лис, Амир! Никакой ты не дракон! Твоя мать, наверное, с лисом якшалась!»

Амиру тогда было семь лет, и он впервые отнял чужую жизнь. Кажется, тот мальчишка был младшим сыном одной из знатных семей клана. Впрочем, кому какое дело? Отец похвалил его: «Молодец, сын. Дракон не должен прощать наглецов. Длинный язык заслуживает того, чтобы его укоротили вместе с жизнью».

Будучи драконом, Амир никогда не стыдился своей хитрости. Зачем же? Хитрость ему всегда была лишь на пользу. Вот и сейчас, похоже, его «лисья» черта помогла ему. Знак Морока действовал достаточно долго, чтобы позволить ему сбежать. У другого дракона этот трюк, пожалуй, не прошел бы.

Натянув капюшон пониже на лицо, Амир возобновил путь улицами Мин-Лан-Ки. Он знал, где находится его цель. Двигаясь на заход солнца, он мысленно обратился к мертвому мальчишке-магу:

«От твоих слов разило ложью, Син-Ва. Как разит не с востока, а с запада красным золотом нирах. Ты думал, я могу не учуять этот запах? Ведь ваш народ строит свои дворцы из тел мертвых драконов, побывавших в застенках обители Сон-Лин-Си. Было глупо пытаться обмануть меня…».

* * *

Старый маг стоял над телом юноши. Оно было изъедено ядом шаи. Острием длинного кинжала старик поддел рубаху на теле Син-Вы и с досадой выдохнул, увидев нарисованный на его животе символ.

— Магистр, — подошел к нему чернобородый маг. — Что означает этот символ? Я впервые вижу его.

— Да, — согласился старик. — Этот магический символ нам неизвестен. Могу только предположить, что дракон с его помощью навел морок на тело Син-Вы и на себя.

Он задумался.

— Этот дракон не похож на остальных. От него мы могли бы получить знания, которые до сих пор были нам недоступны. Он представляет даже большую ценность для ордена, чем я предполагал. Однако…

Старик тяжело вздохнул.

— Мы допустили ошибку. Нам было известно, что драконы жестоки и беспощадны, что они сильны, и мы знали, как с этим справиться. Но этот дракон не только жесток — он хитер, как степная вай-ни. Хитрый дракон… Упустить его будет жаль, Ген-Би.

Чернобородый склонил голову перед стариком.

— Мы перевернем весь Мин-Лан-Ки, магистр, — с мрачной готовностью сказал он. — Дракон будет найден.