42. ХРАНИТЕЛЬ

— Кто вы?! — резко спросил Аласдер, медленно доставая меч из ножен на боку.

— Остановись, Аласдер, — спокойно велел ему Натаниэль. — Этот человек нам не враг.

Незнакомец сделал еще несколько шагов вперед.

— К сожалению, разоблачение Тирона уже ничем не может помочь, глава Клана Воронов.

Остановившись напротив одного из окон, освещенный луной, он сбросил с головы капюшон, и Равена ахнула:

— Отец?

Взгляд того, на кого она смотрела, остановился на ней. Он покачал головой.

— Я не твой отец, Равена. Но понимаю, почему ты приняла меня за него — мы с Гидеоном всегда были очень похожи, и это легко объяснимо. — С легким кивком головы он добавил: — Ведь мы родные братья.

Равена смотрела на этого человека, и в первый момент не в силах была поверить в его слова. В его чертах ей виделось родное лицо. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее осознавала: сходство было поразительным, но выражение лица — иным. Твердость и строгость, которые она видела в его взгляде, никогда не были присущи Гидеону де Авизо.

— Последние несколько десятков лет я носил имя Марис де Фаль, — продолжал он, и глаза Равены широко раскрылись.

«Отец Лии?!»

— Как меня звали раньше?.. Увы, уже не помню.

— Вы… хранитель. — Равена вдруг вспомнила, что рассказывала о своем отце Лиа.

Марис сдержанно улыбнулся ей.

— Вижу, что ты знакома с моей дочерью. — Он кивнул. — Совершенно верно: я один из хранителей. Однако…

Он обвел взглядом присутствующих.

— Думаю, сейчас важно поговорить не обо мне, а о шестом клане.

— Вы назвали его Кланом Смерти, — напомнил Натаниэль. — Впервые слышу о таком клане.

Марис снова кивнул.

— Я всегда знал о существовании шестого клана, но еще совсем недавно не мог вспомнить, каким он был. — Он кивнул в сторону Равены. — Ваша невеста, видимо, уже знает, что два клана на протяжении долго времени были преданы забвению. Клан Сапфиров и Клан Смерти. И если о Сапфирах по некоторым причинам я забыть не мог — как и вы, глава Клана Воронов, ведь вы всегда знали, что девочка, с которой вы обручены с детства, Сапфир, и это не позволило бы вам забыть, — то знания о Клане Смерти моя память долгое время прятала от меня. Такова сила магии забвения.

Повторюсь, я помнил о существовании шестого клана. Знание о нем было смутным и неясным, но даже его хватило, чтобы я чувствовал, что в Клане Воронов есть чужак — человек, чья духовная сила очень сильно отличается от духовной силы воронов. Я знал, что этот человек не принадлежит и к другим детям земли: духовная сила воронов, лисов, драконов и единорогов схожа — этот был другой. Но кто он?.. Я мучительно пытался вспомнить, мне казалось, еще немного — и я пойму, однако магия забвения скрывала от меня ответ.

Марис задумчиво покивал.

— Но недавно воспоминания о Клане Смерти по крупице начали возвращаться ко мне.

Он поднял голову, по очереди посмотрел на собравшихся.

— Шестой Клан. Дети черной луны. Дети исхода. Люди называли их Кланом Смерти. Почему? Есть две причины. В смерти они черпали свои силы, как вороны, лисы, единороги и драконы черпают силы из земли. И вторая причина… Как духовная сила Сапфиров несет в себе дар жизни, так духовная сила детей черной луны несет в себе смерть для всего сущего.

— Что за страшный клан? — спросил, хмурясь, Габриэль. — Неужели среди духов-предков были существа, наделенные такой ужасной силой?

Марис на миг задумался над его словами, потом ответил:

— Это правда, что все живое боится смерти. Но таковы законы бытия — где есть жизнь, там существует и смерть. Для мира, в котором мы живем, нет ничего ужасного в смерти, пока она существует в равновесии с жизнью. Зло возникает там, где нарушаются законы равновесия. Так случилось в прошлом. Однажды Клан Смерти решил преступить границы дозволенного — возвыситься над остальными кланами.

— Как драконы? — полюбопытствовал вдруг Ран-Ги.

Марис посмотрел на канрийского мага долгим взглядом, потом кивнул:

— Намного позже драконы тоже пытались нарушить законы равновесия, не считаясь с другими кланами и истребляя людей. Однако, объединившись, оставшиеся три клана смогли сдержать их стремление к единоличной власти над миром.

Он отрицательно покачал головой.

— Но Клану Смерти дети земли противостоять не могут — духовная сила последних иной природы. Только жизнь может противостоять смерти. Только дети неба могут остановить детей исхода.

Марис опустил взгляд.

— Это было давно. Клан Смерти возжелал сделать свое могущество безграничным. А так как их духовная сила питается от смерти — они устроили мор. Все земли этого мира были охвачены смертельными болезнями. А те, кто не умирал от болезней, умирал от голода, потому что земли стали неплодородными, а животные гибли от тех же болезней, что и люди.

Людей спас Клан Сапфиров. Магия возрождения остановила магию смерти, однако Сапфиры отдали ради этого почти все свои духовные силы — несколько дней во всем мире тогда шли дожди из синих сапфиров.

«…небо заплакало, и на землю посыпались ярко-синие прозрачные камешки — застывшие слезы неба. Поднимая их с земли, люди исцелялись, и вскоре болезни и голод ушли из Эфинии»…

— Слезы неба, — произнесла Равена, вдруг вспомнив историю, которую когда-то рассказывал ей отец. — Эфиния.

Марис кивнул.

— Похожие легенды о том времени сохранились у многих народов. — Он тяжело вздохнул. — Остатки своей духовной силы Клан Сапфиров потратил на то, чтобы предать забвению Клан Смерти. Забвение ослабляет, лишает сил — это должно было не позволить детям черной луны восстать снова.

«Так вот, почему дети черной луны так ненавидят детей неба, — подумала Равена. — Клан Сапфиров лишил их всего».

— Но так как жизнь и смерть неразрывно связаны между собой, — продолжал Марис, — магия забвения затронула и Клан Сапфиров. Люди в нашем мире начали забывать оба клана, пока память о них не стерлась совсем. И если о Сапфирах все еще помнили другие кланы, несмотря на то, что дети неба были забыты людьми, то дети исхода исчезли даже из памяти Четырех Кланов. И лишь хранители не забывали о том, что когда-то существовал шестой клан, но каким он был, что собой представлял — это знание было утеряно даже для нас.

— Вы сказали, что воспоминания о Клане Смерти вернулись к вам, — напомнила Равена. — Магия забвения утратила свою силу?

Марис мрачно посмотрел на нее и вздохнул.

— С тех самых пор, как два клана были преданы забвению, Сапфиры уснули вечным сном в Долине Поднебесья, а дети исхода не могли покинуть свои земли, настолько малы стали их духовные силы. Но в какой-то момент что-то изменилось. Хранители начали чувствовать в зримом мире присутствие духовной силы, природу которой нам было трудно опознать. Теперь я могу сказать, что это были дети черной луны. Каким-то образом Клан Смерти возвращал свои духовные силы. Они смогли проникнуть даже в другие кланы.

— Как это возможно? — спросил Натаниэль. — Как Тирон так долго мог притворяться одним из нас?

Равена дотронулась до его плеча.

— Ты рассказывал, что восемь лет назад здесь, в клане, тебя пытались убить, — напомнила она. — Магию, которую для этого использовали, не смогли распознать, потому что она не принадлежала ни к одному из известных тебе кланов. Тирон тогда уже находился здесь?

Натаниэль задумался на миг, потом кивнул:

— Да. Я помню Тирона с самого детства, поэтому не могу сказать, когда он появился в нашем клане.

— Похоже, именно он тогда пытался убить тебя, — предположила Равена, а потом непроизвольно повернулась голову в сторону Аласдера и встретилась с ним взглядом: — Видимо, он уже тогда решил, что для осуществления целей Клана Смерти, вторая семья воронов во главе клана подходит им больше.

Аласдер нахмурился и отвел взгляд; его лицо выражало непреклонность.

— Я не знал, — сказал он. — Не знал, что мой отец в сговоре с Тироном.

— Я верю вам, Аласдер, — поспешно сказала Равена и с тяжелым вздохом добавила: — И еще… Я хочу попросить у вас прощения, хотя и знаю, что это ничего не исправит.

Аласдер посмотрел на нее с удивлением.

— В тот день, когда мы разговаривали с вами возле книжной лавки, я не рассказала вам всего, потому что была уверена, что Рил это сделает сам. Я всего лишь хотела заставить его почувствовать, каково это, когда тебя предают. Если бы я знала, чем обернется…

Она запнулась, но Аласдер не ждал продолжения. Спокойно и ровно он ответил:

— Я понимаю. В том, что произошло, виноваты многие. Не только вы. Поэтому я понимаю.

Равена, не поднимая на него глаз, кивнула — вспоминать о смерти Рила было тяжело. Наверное, поэтому она почувствовала облегчение, услышав, как прокашлялся, обращая на себя внимание, Марис.

— Отвечая на ваш вопрос, глава Клана Воронов… Сейчас я вспоминаю, что Клан Смерти всегда лучше остальных кланов владел магией морока, — задумчиво сказал Марис. — По сути… они владели ею в совершенстве. Все дело в исконном облике детей черной луны.

— Каков же их облик? — потрясенно спросил Габриэль.

Марис перевел взгляд на него и ответил:

— Исконный облик Клана Смерти — переменчивость. Смерть многолика, она может принять облик всего сущего. И все же, в облике детей исхода есть неизменные черты.

Перед Равеной вдруг возникло лицо склонившегося над ней Тирона — его глаза, испепеляющие ее лютой ненавистью, черные зрачки которых были охвачены золотистыми ободками с расходящимися вокруг лучиками.

«У кого я видела такие глаза?» — снова и снова спрашивала она себя, и вдруг ее осенило.

— Таги! — воскликнула Равена; ее взгляд быстро метнулся к Марису: — Золотистый ободок вокруг радужек! Золотистый ободок с лучиками, похожий!..

— На затмение, — договорил за нее Марис. — Все верно. У детей черной луны всегда вокруг радужек есть золотистый ореол, символизирующий затмение. Черная луна — это затмение. Затмение у детей исхода в крови. Оно в их душах. В их глазах.

— У мага Клана Драконов, Таги, были такие же глаза, как у Тирона, только цвета изумрудов, как у всех драконов, — взволнованно сказала она. — Это значит, что он…

— Из Клана Смерти, — снова закончил вместо нее Марис. — И к сожалению, я принес плохие новости.

— Это связано с Кланом Драконов? — тотчас догадался Натаниэль.

Марис кивнул.

— Недавно жителей Асаары стала косить смертельная хворь. Недуг жесток, он забирает даже детей, и в то же время милостив — те, кого он коснулся, умирают очень быстро. Эта хворь иссушает тело, как будто выпивая все соки жизни из человека. Те, кого она постигла, в считанные дни превращаются в стариков.

— Город у подножья Драконьих гор, — прошептала ошеломленно Равена.

В комнате на некоторое время повисло молчание.

— Если Клан Смерти уже настолько вернул себе прежнюю силу, что способен сеять смерть среди людей, — произнес Натаниэль, — и если то, что происходит в Асааре, как-то связано с магом Клана Драконов, о котором только что шла речь…

— У меня нет сомнений, глава Клана Воронов, что эти вещи связаны, — перебил его Марис. — Клан Смерти снова здесь, среди нас. И, похоже, они хотят воплотить в жизнь то, что им не удалось в давние времена.

Лицо Натаниэля помрачнело, брови сошлись на переносице.

— В таком случае, нам во что бы то ни стало нужно найти Тирона, — решительно сказал он. — Пока беда не коснулась и Бриеста.

Марис прикрыл глаза на миг, потом снова устремил взгляд на Натаниэля.

— Боюсь, глава Клана Воронов, что мы опоздали.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Натаниэль. — Клан Воронов следит за Бриестом, и до сих пор в городе было спокойно.

— Перед тем, как прийти в земли воронов, я побывал в Бриесте, — сказал Марис. — Трактирщик на окраине города хоронил свою жену, которая намедни умерла от внезапного недуга. Я видел несчастную — она похожа на столетнюю старуху, хотя при жизни была еще молода.

Взгляд Равены невольно потянулся к Натаниэлю. С тяжелым вздохом он прикрыл глаза.

— Значит, Тирон не терял времени зря?

Он требовательно посмотрел на Мариса.

— В этот раз нет надежды, что от Клана Смерти людей спасут Сапфиры — их клана больше нет. Слова Равены на собрании глав семей и старейшин, что она знает, как пробудить свой клан ото сна, — обман, который нужен был лишь для того, чтобы заставить Тирона выдать себя. Вы — хранитель. От своего отца я узнал еще в детстве, что хранители всегда знали больше Четырех Кланов. Знаете ли вы, как противостоять Клану Смерти?

Марис долго смотрел на него, потом вздохнул.

— Да, один способ есть. Но боюсь, он вам не понравится, глава Клана Воронов.

— Может быть, вы позволите нашему главе решать это самому? — вмешался в разговор Габриэль.

— Увы, я не могу рисковать, — откликнулся Марис; он посмотрел на Равену, а потом сказал: — Только Сапфиры могут противостоять детям исхода. Поэтому единственной, кому я расскажу, как можно остановить их, будешь ты, Равена.