Глава 32

В помятом котелке булькала “заячья уха”, как назвал своё блюдо Дмитрий.

Собирая сухие ветки для костра, я попутно нарвала молодой крапивы и черемши. Всё это в мелко нарубленном виде отправилось в почти готовую похлёбку.

- Вкуснооо, - я протянула Клеменцову ложку: она была у нас одна на двоих, и ели мы по очереди.

Дмитрий прищурил один глаз, глядя на меня с весёлой улыбкой.

- Сюда бы ещё сметанки и яиц рубленых. Так в нашем доме подавали бульон. Называлось это “по-деревенски”. К этому ещё поджаренный хлеб и шкварки. Когда я был маленьким, то очень это всё не любил. Есть меня не заставляли, однако если я не съедал положенные несколько ложек, то не получал десерта.

Я рассмеялась:

- Вы так вкусно рассказываете. Отдайте ложку, буду есть и всё это представлять.

Дмитрий зачерпнул ещё пару раз и, вытерев ложку листом подорожника, отдал её мне. Сам выудил веткой кусок мяса и вгрызся в него крепкими белыми зубами.

Я ещё немного поела нашего ароматного супчика. От мяса отказалась.

- Спасибо, Дмитрий. Сегодня и навсегда вы мой герой. И от ограбления спасли, и от голодной смерти.

- Кстати, об ограблении, - Дмитрий выбросил косточку в кусты и вытер руки. - Вы обещали мне, что покажете тот самый ценный артефакт. Мне по роду деятельности безумно интересно на него взглянуть. Стоит ли он вообще таких авантюр и приключений.

Я поднялась.

- Что ж, теперь уж точно придётся показать, чтобы вы убедились.

Достав Королеву, я привычно провела по ней пальцами, словно здороваясь с ней, и протянула фигурку Дмитрию.

Он разглядывал её очень долго и внимательно. На руках Клеменцова сидело несколько крупных комаров, однако он не замечал этого. Дмитрий касался потемневшего дерева и врезанного в него грубоватого великолепного сапфира.

- Потрясающе… - Дмитрий поднял на меня изумлённый взгляд. - Я даже представить себе не мог. Какого же она века? Не позднее шестнадцатого, полагаю.

- Это восьмой, - автоматически ответила я. О Королеве я знала всё, что знал Миша.

Клеменцов прищурился.

- Откуда вы знаете? Можно ведь только примерно предположить. Но если и вправду восьмой… Ей же не просто нет цены… Знаете, ваш Демидов ради неё по головам бы прошел, не погнушался бы ничем, уверяю вас.

Я вздохнула.

- К счастью, он не знает о ней. Никто не знает, кроме меня. И теперь вот вас.

Дмитрий качнул головой.

- Благодарю вас за доверие. Надеюсь, что оправдаю его. Вы абсолютно правы, что хотите передать это сокровище в царский музей. Я поступил бы так же.

Какое-то время мы ещё сидели у костра, говорили о Снежной Королеве, обсуждали наш дальнейший путь. Я осторожно, чтобы не сказать лишнего, рассказывала Клеменцову о том, что мне пришлось совершить для того, чтобы оказаться на этой дороге, на пути в Санкт-Петербург. Напомнила ему о той нашей встрече на базаре в N-ске.

- Постойте, у меня же есть для вас кое-что, - я вскочила и достала из саквояжа припрятанный в маленьком кармашке тот самый карандаш, который так бесстыдно спёрла у него в нашем балагане в стойбище.

- Что это? - Дмитрий, казалось, уже устал удивляться моим сюрпризам.

- Это ваш карандаш, - просто ответила я. - Помните, у нас вы работали с картой, и я… можно сказать, оставила себе на память этот карандаш. В память о нашей встрече… Простите, ради Бога, и… вот, возвращаю вам его.

Клеменцов расхохотался.

- Помню ли я? Да я если бы и хотел забыть, то не смог: настолько вы поразили меня тогда своими познаниями, своей необычностью. Не говоря уже о вашей причудливой красоте, - он приложил руку к груди и галантно поклонился.

Я зарделась, как девчонка на первом свидании.

- Так возьмите, - я всё ещё протягивала ему карандашик.

- Нет-нет, оставьте как есть, на память. Мне будет приятно, - он по-прежнему улыбался мне. Но и чуть иначе. Как будто тоже немного смущённо и взволнованно.

- Я вот думаю, - поспешила я сменить тему. - Как же я в итоге попаду на приём к его величеству? У меня была вся надежда на графа. А теперь?

Дмитрий задумался.

- А вот вы упомянули вдову Елагину с её рекомендательным письмом. Почему бы вам не попробовать воспользоваться им? Елагины - почтенный древний род. Возможно, фамилия привлечет внимание Марии Фёдоровны. Кстати, она имеет огромное влияние на своего сына. Поговаривают, что она влияет на все его решения.

Я махнула рукой.

- Бросьте. Где маленькая вдова Елагина и где мать-императрица? О той мимолётной встрече она явно забыла тут же.

Дмитрий пожал плечами.

- Во всяком случае, эта возможность у нас есть. И её непременно нужно использовать. Это, я вам скажу, один из лучших путей. Если бы удалось, было бы прекрасно.

Он вытянулся на траве и прикрыл глаза. Я последовала его примеру. Отдохнуть было необходимо. Ехать нам предстояло уже через несколько часов, а проспать хотелось сутки.

Мне показалось, что Дмитрий разбудил меня через несколько минут. Однако, когда я приподнялась, поняла, что солнце клонится к горизонту.

- Сходите к ручью, если хотите умыться, вон туда, - деликатно сказал Дмитрий, седлая лошадей.

А через полчаса мы уже мчались по пыльной дороге. Мышцы адски болели, но я терпела, потому что выхода другого не было.

На рассвете мы, как и в прошлый раз, свернули в лес. Я отказалась ждать обеда, желая только лишь лечь и спать. Одежда моя, волосы и лицо были покрыты слоем пыли. Пыль скрипела на зубах, от нее першило в горле.

- Как представлю, что ещё три недели в таком темпе… - я уже лежала на травке, подложив под голову кулак. - Нет, я не жалуюсь. Когда-нибудь и это закончится. Ещё и скучать буду по нашей дороге и разговорам…

- Вам не обязательно будет скучать, - странно ответил Дмитрий. Я взглянула на него, и он быстро продолжил: - В столице много развлечений. Когда вы окажетесь в высшем свете, вас это быстро увлечёт.

- Да ничего подобного, - запальчиво ответила я. - Моя жизнь и сфера интересов в другом, как и у вас.

Дмитрий сидел рядом со мной на расстоянии вытянутой руки. Он слегка коснулся моих волос. Всего на одну секунду, но от этого сладко забилось сердце, причем где-то в горле.

- Я - другое дело. Оказался на Севере не по своей воле. Студенчество у меня было весёлое. Знаете: золотые, балованные юноши из хороших семей, весёлые и беззаботные. Сочиняли эпиграммы, памфлеты. Ставили сатирические пьесы в студенческом театре. Ну и… в общем, мне пришлось бежать от доблестного правосудия за границу. Там я жил два года в Германии и Англии. Но без России не смог. Поэтому я вернулся и вскоре был арестован, сослан в Сибирь. Там уже увлёкся географией, исследованиями. Возвращаться в столицу не захотел. Обрёл малую родину и жизненный путь.

Я слушала его как зачарованная. В целом я все это знала, но слышать историю Дмитрия Клеменцова от него самого было таким удовольствием.

- Отдыхайте, Аяна, спите, - он ещё раз на секунду коснулся моих волос и поднялся. А я послушно уснула в ту же минуту.

В целом нам удалось благополучно, без особых приключений добраться до столицы. Дмитрий очень грамотно выстроил наш путь, поэтому если нас кто-то и преследовал, то не догнал и не нашёл. Лихие люди и разбойничьи шайки нам тоже не встречались на дороге. В этом просто повезло.

Несколько раз мы ночевали в деревнях, подальше от почтовых станций. Просто чтобы отлежаться и отоспаться денёк. Платили хозяевам подворья где-нибудь на окраине села несколько монет и могли остаться на два-три дня на сеновале или в хозяйском доме, если позволяли условия.

По приезде в столицу Дмитрий поселился у своего студенческого приятеля. Мне сняли комнату в доходном доме неподалёку.

После долгой дороги нам обоим нужно было отдохнуть и восстановить силы, поэтому о делах пока что не заговаривали. Дмитрий приходил каждый день, мы вместе обедали или ужинали, и он уходил к себе. И каждый раз расставаться было всё труднее. Никто из нас не говорил о возникших чувствах. Мы по-прежнему сохраняли дистанцию, общаясь только лишь по-дружески. Иногда мне казалось, что это только я влюбилась безответно. Но случалось Дмитрию посмотреть на меня взглядом, нежным или чувственным, как я терялась. Его выдавали эти пылкие взгляды, но он оставался ровным в поступках и словах.

По прошествии нескольких дней всё-таки возник разговор о том, ради чего мы проделали столь длинное, трудное и опасное путешествие.

- Я предлагаю вам написать письмо Марии Фёдоровне и приложить рекомендацию Елагиной, - Дмитрий настаивал на этом не в первый раз. - Во всяком случае, убытка от этого не будет. Давайте же составим письмо от вас, и я сам доставлю его в канцелярию Марии Федоровны. Я все равно каждый день езжу в Академию наук.

Я не хотела ему признаваться, что именно потому, что мать императора была моей последней надеждой, я и оттягивала этот момент. Малодушничала.

- Димушка, вы уверены? - я жалобно посмотрела на него.

- Аянушка, - в тон мне отвечал мне Клеменцов, - странно для такой отважной и храброй девочки быть такой трусишкой. Давайте бумагу и чернила, будем сочинять послание.

В итоге письмо было отправлено. Оставалось только ждать ответа.

Чтобы теперь уже не терять времени, я отыскала салон женского платья и занялась своим гардеробом. На приём во дворец я решила быть одетой по-светски: не вычурно, но дорого. Ибо где, как ни там, встречать должны были по одёжке.

Выбрав готовые образцы платьев, я теперь ездила на примерки каждый день, чтобы наряды подогнали по моей фигуре.

И всё это время меня одолевали два вопроса. Сначала я мучила ими только себя. Но потом решила один из них открыть Дмитрию. Или, скорее, осторожно приоткрыть.

Второй же, который касался его самого, должен был остаться моей сердечной тайной. Потому что я уже поверила в то, что взгляды эти, выдающие его неравнодушие ко мне, я просто придумала. Влюблённое сердце всякую мелочь трактует в свою пользу. Вот, видимо, и я… Приняла его доброту и заботу за нечто иное.

Но другой вопрос тоже был дилеммой, хоть и не имел отношения к моей личной жизни. Он касался жизней совсем других людей. И снова мне было решать: имею ли я право менять историю.

В один из вечеров я всё же решилась посоветоваться.

- Дмитрий, мне приснился давеча сон… Мне иногда снятся вещие сны. И этот очень похож на такой. Вы верите в такие вещи?

Клеменцов пожал плечами.

- Верю я во что-то или нет — неважно. Оно либо существует, либо нет. Но я скорее материалист. Впрочем, чего только не бывает на свете… Так что это был за сон?

Не желая выкладывать ему всё в подробностях, я ответила:

- Мне приснилось, что семье императора грозит смертельная опасность. Должна ли я предупредить его, если возникнет такая возможность?

Дмитрий несколько секунд переваривал то, что я ему сказала, а потом вскочил и взволнованно заходил по комнате.

- Нет, Аяна! Нет! Ни в коем случае! Это всего лишь сон, моя дорогая, глупый сон. Озвучив его, вы рискуете попасть под особый надзор, а то и под стражу. Я это точно знаю. Ни слова об этом… Да вас могут сразу обвинить в причастности к какому-нибудь заговору. А я…

Я смотрела на него в ожидании.

- Вы… что?

Он подошёл ко мне, встал передо мной на колени и взял мою руку.

- Я просто не могу представить, что вам кто-то причинит вред. Что я никогда больше не смогу видеть вас…

Это не было признанием в любви. Но в эту минуту мне показалось, что я получила ответ на оба свои вопроса.