Глава 17

Марья

Уроки с Казимиром перестали быть просто уроками. Они стали странствиями, испытаниями. А иногда — чистой, оголенной борьбой за выживание.

Больше мы не сидели в Обсидиановом зале. Вместо этого он вел меня в комнату с Взглядом, и теперь я сама, дрожащей рукой, но с твердым намерением, проводила пальцами в сантиметре от поверхности, повторяя сложные узлы его магии. Стекло расступалось, открывая не идиллическую полянку с зайцами, а иные ландшафты. Миры-осколки, карманы реальности, висящие на краю Бездны.

— Твоя сила это не абстракция, Марьяна, — говорил он, стоя рядом, его серебряные глаза были холодны и сосредоточены. — Это мышца. Её нельзя накачать размышлениями. Её нужно рвать, чтобы она росла. Там, — он кивнул в разверзнувшийся портал, откуда тянуло запахом озона и пепла, — Будут те, кто захочет эту мышцу… откусить. Твоя задача — не дать им этого сделать.

Первый мир был миром вечного сумеречного леса под багровым небом. Воздух был густым и сладковато-гнилостным.

— Здесь обитают тенехваты, — пояснил Казимир, его голос звучал приглушенно в этом странном месте. — Они питаются страхом и незакрепленной магической энергией. Идеальная цель для новичка.

«Новичка». От этого слова стало и обидно, и страшно.

Они пришли не сразу. Сначала было лишь ощущение, что за нами следят. Шелест в ветвях, которых не было. Потом из-за ствола черного, скрюченного дерева выплыла… тень. Но не наша. Самостоятельная, густая, с двумя точками холодного света вместо глаз. Она издала звук, похожий на всхлип затягиваемой в воронку воды, и ринулась на меня.

Сердце ушло в пятки. Я инстинктивно вскрикнула и отпрыгнула, забыв все руны и медитации.

— Не беги! — рявкнул Казимир, но не двигался с места. — Собери! Вспомни гул! Сделай его щитом!

Я споткнулась о корень, едва увернувшись от щупальца тени. Паника сжимала горло. Но сквозь неё пробилась ярость — на себя, на эту тварь, на всю эту ситуацию. Я зажмурилась на долю секунды, не чтобы спрятаться, а чтобы найти внутри тот самый глубинный гул, фундамент моей силы и протолкнуть его наружу.

Из моих ладоней, распахнутых перед собой, вырвалась не ослепительная вспышка, а волна сдавленного, гудящего воздуха. Она ударила в тенехвата. Тварь завизжала, её форма затрепетала и распалась на клочья, которые тут же растворились.

Я стояла, тяжело дыша, глядя на то место, где она была.

— Грубо, — раздался голос Казимира. Он подошел, не выражая ни похвалы, ни порицания. — Но эффективно. Ты использовала силу как таран. Теперь попробуй… как лезвие. Их идут больше.

Их действительно было больше. Из сумрака между деревьями выплывали новые тени. На этот раз я не ждала. Я сконцентрировалась, представляя не волну, а луч. Острый, сконцентрированный, как игла. И «выстрелила» им в ближайшую тварь. Тенехват не распался — он был пронзен насквозь и замер, словно стеклянная фигурка, прежде чем рассыпаться в прах.

Бой был коротким, жестоким и изматывающим. К концу я дрожала от напряжения, магическая «мышца» горела огнем, но на лице у меня была лихорадочная улыбка. Я сделала это. Сама.

Следующий мир был пещерой из сияющего, живого кристалла. Здесь обитали существа, похожие на летающих скатов, чьи прикосновения вызывали не боль, а жуткое, всепоглощающее безразличие.

— Их оружие — апатия. Они высасывают волю к борьбе, — предупредил Казимир. — Твоя ярость, твой страх здесь бесполезны. Нужна… холодная решимость. Не чувство, а решение.

Это было в тысячу раз сложнее. Когда один из кристальных скатов коснулся моего плеча, мир будто потерял краски. Зачем сражаться? Зачем напрягаться? Так спокойно, так тихо… Я опустила руки, готовая позволить всему идти своим чередом.

— МАРЬЯНА!

Голос Казимира прозвучал как удар грома. Не в ушах — в самой душе. В нём не было страха за меня. В нём был приказ и ярость — не горячая, а ледяная, как сталь. Эта чужая ярость всколыхнула что-то во мне. Не эмоцию, а принцип. Отказ. Я не позволю. Просто не позволю.

Я вцепилась в это чувство отказа — не пафосного, а простого, как отказ вставать холодным утром. И вытолкнула его из себя. Кристальный скат, коснувшийся меня, звонко треснул и разлетелся на осколки. Остальные отплыли прочь.

Я повернулась к Казимиру. Он смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела что-то, кроме учительской оценки. Быстрый, одобрительный кивок.

— Хорошо. Ты научилась использовать не силу эмоций, а силу воли. Это надежнее.

Были и другие миры. Мир зыбучих песков, где монстры прятались под поверхностью, и нужно было чувствовать их вибрации кожей, прежде чем они схватят за ногу. Мир бурлящих кислотных озер, где приходилось создавать мимолетные мосты из сгущенного воздуха, одновременно отбиваясь от летающих, обжигающих спор.

Казимир всегда был рядом. Но он не спасал. Он направлял. Редкими, точными командами.

— Левее! Не глазями, дурА, кожей чувствуй!

— Концентрируйся не на размере, на плотности щита!

— Он питается твоим замешательством! Не давай ему пищу!

И с каждым боем, с каждым новым уродливым существом, я чувствовала, как меняюсь. Моя магия перестала быть неконтролируемым извержением или робким свечением. Она стала продолжением моего тела. Быстрым, острым, послушным. Я училась чувствовать потоки чужой энергии, предугадывать атаки, бить не вскользь, а в самое уязвимое место — в ядро чужой магической сущности.

Однажды, после особенно тяжелой схватки с роем насекомоподобных существ в мире гигантских грибов, я, вся в слизи и легких ожогах, опустилась на колени, пытаясь перевести дыхание.

— Вставай, — сказал Казимир. Он сам был немного помят — одно из существ сумело пробить его мгновенно созданную защиту, оставив длинную царапину на руке. — Здесь нельзя показывать слабость. Даже мне.

Я поднялась, вытирая грязь с лица.

— А тебе… тебе тоже приходилось так учиться? — спросила я, с трудом выговаривая слова.

Он помолчал, глядя в багровое небо этого мира.

— Учиться? Нет. Мне пришлось выживать. С самого начала. Ты хотя бы имеешь проводника. — Он обернулся ко мне, и в его взгляде была вся тяжесть его бессмертия. — И это преимущество. Не растрачивай его. Теперь иди. Открывай портал сама. Пора возвращаться.

Я, собрав остатки сил, подошла к месту, где висел маревой след нашего входа, и, повторив движение, разорвала ткань этого мира, чтобы вернуться в наш. В замок. Домой. С каждым таким возвращением я понимала, что становлюсь не просто сильнее. Я становлюсь Стражем. Не такой, как он. Но своей. И это знание грело сильнее любого костра в камине моих покоев.