Глава 4

Марья

Ветер свистел в ушах, вырывая слезы и унося их куда-то назад, в прошлую жизнь. Я вцепилась в луку седла, стараясь не касаться темного плаща Кощея, что развевался за моей спиной, как крыло. Но страх постепенно отступал, сменяясь ошеломляющим благоговением.

Мы не скакали по дороге. Мы летели. Буквально. Копыта вороного коня не стучали по земле, а отталкивались от самой воздуха, и под нами проплывали спящие леса, похожие на бархатные одеяла, серебристые ленты рек и темные пятна озер, в которых купалась багровая луна. Воздух был холодным и чистым, пахнущим хвоей, ночной фиалкой и чем-то еще, неизвестным мне — озоном и звездной пылью. Я рискнула обернуться. Огни Солнечного Града были уже крошечными, как рассыпанные булавки, а потом и вовсе растворились в темноте. Крик Ивана давно затерялся в поднебесье. Остались только мы, ночь и бескрайнее небо.

Я ждала ужаса. А увидела… красоту. Суровую, не для всех предназначенную, но оттого не менее величественную.

Вскоре вдали, на высокой скалистой гряде, показался замок. Он не был черной, зловещей крепостью из моих кошмаров. Он был высечен из темно-серого, почти черного камня, который сливался с ночным небом, и лишь лунный свет выхватывал его строгие, устремленные ввысь линии. Башни были не коренастыми и приземистыми, а изящными, остроконечными, словно копья, воткнутые в землю, чтобы оградить мир от того, что по ту сторону. В высоких узких окнах горел не зловещий багровый свет, а ровное, спокойное золотое сияние, обещавшее не пыточную, а библиотеку или теплый очаг.

Конь плавно пошел на снижение и бесшумно приземлился на широком внутреннем дворе, вымощенном темным гладким камнем. Я ожидала увидеть черепа и скелетов. Вместо этого по периметру, недвижимо, как изваяния, стояли стражи в доспехах из полированного темного металла, украшенных приглушенным серебряным узором. Их позы были полны собранной мощи, а лица, скрытые за поднятыми забралами, дышали не смертью, а суровой, вечной готовностью. Я узнала их. Не в лицо, конечно. Но я читала о них в балладах — о величайших героях, пропавших без вести в разных эпохах. Легенды считали их павшими. А они… они просто нашли себе нового господина и вечную службу.

Кощей легко соскользнул с седла, его движения были исполнены странной, хищной грации. Затем он обернулся ко мне и поднял руки, чтобы помочь мне слезть. Я, все еще дрожа, оперлась на его руки и спустилась на землю, ноги у меня подкосились от долгого напряжения и невероятности происходящего.

И тогда он сбросил капюшон…

Я замерла, ожидая увидеть иссохший череп, обтянутый кожей, или безглазые впадины. Но передо мной был молодой мужчина. Очень красивый. Лицо с резкими, аристократическими чертами, бледной, почти фарфоровой кожей и глазами цвета старинного серебра, в которых стояла такая же вечность, как и в его замке. В них не было ни злобы, ни безумия. Лишь глубокая, неизмеримая усталость и спокойная, всепонимающая ясность.

— Вам лучше отдохнуть после перелета, — произнес он. Его голос был низким, бархатным, без единой ноты угрозы. Он звучал так, будто предлагал чашку чая после долгой дороги.

Он обернулся к тенистой арке, ведущей в главную цитадель.

— Агафья!

Мгновенно, словно из самой тени, появилась женщина. Симпатичная, круглолицая служанка лет сорока, в темном, но опрятном платье, с добрыми и умными глазами.

— Да, господин?

— Проводи нашу гостью в ее покои. Покажи ей замок. Устрой все, как надлежит.

Агафья кивнула и мягко улыбнулась мне.

— Пожалуйте, светлая гостья. Не извольте бояться. Вы в безопасности.

Я бросила последний взгляд на Кощея. Он стоял, наблюдая за нами, его высокий силуэт четко вырисовывался на фоне звездного неба. Он не был чудовищем. Он был… Стражем. И этот замок был не склепом. Он был крепостью на краю мира. И впервые за многие годы шепот в моей душе затих, не в страхе, а в почтительном молчании. Возможно, отец был прав. Возможно, я, наконец, нашла то место, где могу обрести покой.

Я последовала за Агафьей, и мои ноги, налитые свинцом от усталости и пережитого, с трудом переставлялись по гладкому темному камню пола. Но глаза мои были широко раскрыты, и я жадно впитывала каждую деталь.

Мы вошли под своды главной цитадели, и я замерла. Я ожидала сырости, плесени и костяных канделябров. Вместо этого меня встретил просторный вестибюль, поражающий своей строгой, почти мистической красотой.

Стены были сложены из того же темно-серого камня, но они не давили. Высоченные стрельчатые своды терялись где-то в вышине, в тенях, и оттуда струился мягкий, рассеянный свет, исходящий от огромных светильников, похожих на застывшие в воздухе звезды или шаровые молнии, заключенные в невидимые сферы. Они не горели огнем, а именно светились, наполняя зал холодным, но не враждебным сиянием.

— Это… не похоже на склеп, — прошептала я, не в силах сдержать изумления.

Агафья обернулась и улыбнулась, ее доброе лицо казалось еще теплее в этом таинственном свете.

— А он и не склеп, голубушка. Цитадель Стражей — так мы его зовем. Здесь нет смерти. Здесь — Порог.

Она повела меня дальше, по широкой галерее. С одной стороны тянулись высокие арочные окна, сквозь которые лился лунный свет, ложась на пол причудливыми серебристыми узорами. С другой — стены были украшены не портретами предков и не охотничьими трофеями, а гобеленами и барельефами невероятной работы. На них были изображены не битвы и пиры, а звездные карты, схемы планетарных сфер, сложные символы равновесия и… люди в тех самых темных доспехах, что я видела во дворе. Они стояли на страже у каких-то сияющих врат, отражали тенистых существ или просто наблюдали, скрестив руки, за ходом далеких звезд.

— Кто они? — спросила я, останавливаясь у одного из гобеленов, где был выткан воин с мечом, пламя на котором казалось живым.

— Те, кого мир считает павшими, — тихо ответила Агафья. — Великие герои, маги, воины. Они не умерли. Они принесли вечную клятву Хранителю. Они — Вечная Стража. Их тела больше не стареют, их воля не слабеет. Они — щит, что отделяет наш мир от Иного.

Мы прошли через внутренний сад, и это стало для меня самым большим потрясением. Под открытым небом, в окружении высоких стен, цвели не розы и не лилии. Здесь росли приземистые деревья с серебристой корой и листьями, отливающими металлом. В траве, похожей на бархатный пепел, мерцали нежные, почти прозрачные цветы, испускавшие мягкое свечение. В центре бил фонтан, но вода в нем была необычного, темно-синего, почти черного цвета, и в ней плавали крошечные светящиеся существа, оставляющие за собой искрящиеся следы.

— Это Сад Предела, — пояснила Агафья, видя мое ошеломление. — Здесь растет то, что может существовать лишь на грани двух реальностей. Красота, недоступная миру живых.

Наконец, мы поднялись по широкой лестнице, перила которой были вырезаны в виде переплетающихся ветвей неизвестного дерева, и остановились у высокой дубовой двери с серебряной ручкой.

Агафья толкнула дверь, и я вошла в свои покои. Это была не темница и не скромная келья. Это были покои принцессы. Просторная комната с камином, в котором уже потрескивали поленья, наполняя воздух ароматом смолы. Стены были затянуты темно-синим бархатом, вышитым серебряными нитями, изображавшими те же звездные карты, что и в галерее. Большая кровать с балдахином, письменный стол у окна, через которое открывался вид на ночное небо и темные горы.

— Вот ваша опочивальня, светлая гостья, — сказала Агафья. — Если что потребуется — дерните за этот шнур. Я явлюсь. Отдохните. Вы в безопасности.

Она вышла, оставив меня одну. Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, в бесконечной дали, лежал мир, который я знала.