глава 15

— Принцесса! — Кто-то тряс меня за плечо. Сначала потихоньку, потом быстрее, с силой вжимая пальцы в кожу. — Принцесса, проснись!

Я вынырнула из темного беспросветного марева, которое вряд ли можно было назвать сном. Села, осматриваясь по сторонам, полная решимости врезать любому, кто попадется на глаза.

Но на глаза попался Рогалик. Хотя… Нет, это не он: темные глаза, волосы длиннее, нет шрама над губой, но есть шрам на виске, который я раньше почему-то не замечала.

Тан’тун, стоящий на коленях на моей кровати, с рукой у меня на плече и тревожными всполохами в глазах цвета обсидиана. Я перевела взгляд на окно — похоже, уже рассвет.

— Ты так кричала… — Тан нахмурился. — Извини, что пришлось нарушить уединение твоей спальни.

Он быстро осмотрел комнату, пытливо заглядывая в каждую щель, задержал взгляд на ширмой, за которой была купальня.

— Его здесь нет. Твоего брата. И не было всю ночь.

Я не считала нужным скрывать любовные похождения своего мужа, раз он сам не удосуживается поддерживать видимость нашего «благополучного» брака. В эту игру невозможно играть по одиночке, а после вчерашнего мне вдруг резко расхотелось корчить хорошую и добрую Машу. Я не буду нарочно сроить ему козни, но и прикрываться собой не позволю.

Тан никак не отреагировал, встал и подошел к письменному столу, без всяких раздумий взял анонимку, прочел и тяжело вздохнул.

— Выходка Хи’лы, — сказал он с некоторым раздражением. — Ей никак не дает покоя то, что стала его женой.

— Потому что сама метила на это место?

Он кивнул, а я скривилась, как от кислого. Значит, у них тут допускаются все эти близкородственные связи. Ну, кто знает, может это обусловлено выживанием или желанием сохранить чистую кровь. Кажется, в средние века, практика женитьб межу кузенами была очень широко распространенной. Для укрепления династии, кажется.

— Понимаю, что тебе это кажется странным, — видя мое замешательство, сказал Тан, — у селуне так не принято. Но мы здесь не считаем это чем-то порочным или постыдным. А Хи’ла… Она просто любит его уже черт знает сколько лет. И сама же активно распускала слухи о том, что Граз’зт увлечен ею, что он потрясающий любовник и вот-вот возьмет ее в жены.

— Избавь меня от подробностей, — попросила я.

Попыталась встать — и поняла, что не могу. Меня как будто гвоздями к кровати приколотили. Я даже руки поднять не смогла. Так и лежала, словно тюлень, не в состоянии сделать самостоятельно ни одного движения. Тан оглянулся, ощупал мое тело вопросительным взглядом.

— Я не могу встать, — призналась я.

— Что-то случилось, Данаани?

— Да, кажется, что-то случилось.

Он сел рядом, одну руку положил мне на запястье, другую подсунул под подмышку и медленно, осторожно, помог сесть. И вот так мы оказались сидеть нос к носу в одной огромной постели.

— Ты кажешься такой изможденной. Уверена, что брат…?

— Уверена, — перебила я его ожидаемый вопрос. — Уверена, что в моей постели его сегодня не было, потому что он был в «Шипах».

— Мой брат никогда не ходит в это место, принцесса. И, поверь, я не тот человек, кто стал бы его обелять в твоих глазах. — Я скорее поверю, что он развлекался с какой-то служанкой, но мой брат … как бы это помягче выразиться… он не жалует проституток.

— Брезгует? — подсказала я.

— Да, брезгует — самое правильное слово. Хи’ла просто капризничает и злится.

— Знаешь, капризничать может маленький ребенок, а не взрослая рогатая стерва, — не удержалась я. И поспешила извиниться: — Ничего не имею против рогов. Я бы сказала, что она наглая разбалованная дрянь, которая лезет в чужую личную жизнь и делает все, чтобы испортить мне жизнь. И если ваша сестричка думает, что я — набитая дура, то у меня для нее плохие новости.

Тан широко заулыбался, закивал.

— Ты очень правильно поймала самую суть, принцесса. Ну как, получше?

Я попыталась пошевелиться, поерзала. Да, определенно ко мне начала возвращаться подвижность, но я точно знала, что если Тан меня отпустит, что я тут же окажусь в кровати. беспомощная, как перевернутый жук. Поэтому на всякий случай обхватила его за шею.

— И часто с тобой такое случается? — Его беспокойство выглядело искренним.

Возможно, мне стоит ему рассказать? Он кажется нормальным, но в том споре с отцом он принял сторону Темнейшего. Если я скажу ему, что со мной происходит и об этих странных ночных визитах, где гарантия, что Тан тут же не расскажет обо всем отцу? Никакой гарантии, поэтому, Машка, держи рот на замке.

— Я просто…

Нужно что-то срочно придумать, выкрутиться. И желательно правдоподобное. Вспоминай, когда ты чувствуешь себя тряпкой, когда суставы ломит и хочется проваляться в постели пару деньков?

— У меня женские дни, — краснея, прошептала я.

Вот будет номер, если у них тут женщинам крепок повезло жить без этих ежемесячных страданий.

— Оу. — Тан’тун стушевался. — Прости, мою настойчивость, принцесса. Мне не следовало заставлять тебя. Я могу позвать лекарку, она приготовит отвар и принесет все необходимое.

— Буду очень благодарна.

Он даже почти убрал руку с моей лопатки, но сделать это помешала открывшаяся дверь. В пороге, взлохмаченный и перепачканный, как черт, стоял Граз’зт. И с каждой секундой его оранжевый взгляд становился все злее.

И неудивительно, что звереет. Сами посудите: я, вся такая в ночнушке, похожей на облако, сижу в кровати в объятиях его брата, и мы так близко друг к другу, что и ладонь не просунуть. И мы точно не похожи на людей, которым эта близость глубоко омерзительна.

— Что ты здесь делаешь? — Граз’зт вошел, и как-то подозрительно тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.

Тан скосил на меня взгляд. Вообще, я не люблю такие недвусмысленные ситуации, потому что проблем от них больше, чем пользы, но ведь Рогалик где-то провел ночь и вряд ли думал о том, что у нас договор и он, в конце концов, ставит меня в неловкое положение. И, знаете, мне бы хотелось, чтобы, когда та черная тварь снова на меня набросилась, рядом был хоть кто-то, способный меня защитить. А получилось так, что я осталась с этим ужасом один на один.

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Тан’тун. И явно раздумал убирать руку. Напротив, я чувствовала, как он мягко перебирает пальцами ткань и легко, словно играет на пианино, постукивает пальцами по моей лопатке. Знаете, приятно, черт побери.

— Похоже, что ты лезешь в мою постель, — вкрадчиво произнес Граз’зт.

— Какая потрясающая сообразительность, — подыграла я своему союзнику. — Тебя-то в ней не было.

— На твоем месте, дорогая женушка, я бы помалкивал, — предупредил он.

— А на твоем, я бы сперва выкупалась и привела себя в порядок.

— У тебя очень умная жена, Граз.

— А у тебя член без мозгов, — грязно огрызнулся Рогалик, — раз ты рискнул сунуться к моей жене и даже не додумался запереть дверь на ключ.

— Можно подумать, у твоего они есть, — ответила я. И, похлопав Тана по плечу, дала ему понять, что лучше дальше не развивать эту тему. — Тан просто помог мне, тупая твоя башка.

— Теперь это так называется? — осклабился Граз’зт.

— Похоже на то, — вынырнул из-за его спины знакомый голос.

И в комнату, дополнить этот спектакль «А кто тут у нас рогоносец?» вошел Хадалис. Судя по его потрепанному виду и слипшихся от грязи волос, эти двое точно провели ночь вместе. Ну, в смысле, в одном болоте.

— Выглядите, как ирлинги, — скривился Тан. Потянул носом воздух. — Ну и воняете так же.

Я поддержала его смешком, хоть понятия не имела, то такие ирлинги. Наверняка местная разновидность свиней. Только ни Рогалик, ни Хадалис, наш с Таном неожиданный союз не поддержали.

— Дверь закрой, — попросил Рогалик своего светлого коллегу п несчастью и тот — надо же» — послушался и даже не скривился в ответ. — А теперь еще раз, Тан, пока я еще раздумываю, убить тебя быстро и безболезненно, или медленно и мучительно, скажи, что ты делаешь в спальне моей жены? На рассвете.

— И, заметь, совершенно одетый, — с деланой серьезностью подхватил его угрозу Тан.

Этот парень определенно нравится мне все больше и больше. Умный, дипломатичный, внимательный и точно не сухарь. Жаль, что все же он скорее на стороне отца, хотя… Возможно, если бы он знал правду и я была его женой, он не был бы так категоричен.

— Данаани кричала, — сказал Тан, наконец, перестав дурачится. — Мне кажется, ей снился кошмар. И еще твоей жене нездоровится, она очень слаба по… гммм… деликатной причине. Надеюсь, ты вспомнишь, для чего тебе голова на плечах и перестанешь вести себя как идиот. — Тан повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и наконец, отпустил. Правда, я тут же грохнулась на подушки. — Все будет хорошо, принцесса. Я скажу лекарке, чтобы навестила тебя со всем необходимым.

Я была почти уверена, что хотя бы один из двух грязных мужчин, что так и остались стоять в пороге спальни, попытается его задержать. Но нет, Тан спокойно вышел, хотя на прощанье они с Граз’зтомобменялись убийственными взглядами. Почему мне кажется, что эта парочка еще выяснит отношения при помощи кулаков или чего-то поострее, но не сейчас и не здесь? И почему мне дико любопытно на это взглянуть хотя бы одним глазком? А что, я, между прочим, бокс люблю смотреть и еще смешанные единоборства.

— Хватит смотреть на меня, как на мумию. — Мои попытки барахтаться в постели все-таки дали результат: я почти смогла сесть. Смотреть на эту парочку лежа было не очень удобно. — Не забывайте, что, фигурально выражаясь, вы оба не имеете на меня никаких прав. Один женат на каменной женщине, а другой вообще не в курсе, где шатается его любимая. Так что — имею право делать, что хочу.

— И позорить меня? — поинтересовался Граз’зт. Не по душе мне этот его спокойный тон, как будто ему все равно, но не все равно. Наверняка, мысленно уж превратил мою задницу в отбивную.

— Ну нет, позорить тебя и без моего вмешательства есть кому.

Я кивнула за записку. Пусть полюбуется, что вытворяет его сестричка. Кстати, Машка, имей в виду, что такие выходки нельзя оставлять без ответа. Осталось только придумать, как побольнее наступить этой змее на хвост.

Граз’зту хватило одного взгляда, чтобы понять, что к чему. Он скомкал записку и швырнул куда-то за спину. Туда ей и дорога.

— Надеюсь, ты не думаешь, что…

— Да мне плевать, — перебила его я. Между нами, девочками, не совсем уж плевать, но я лучше язык себе откушу, чем признаюсь, что мне бы не хотелось знать, что пока я тут страдала от ночных визитеров, эта парочка преспокойно нежилась в объятиях куртизанок. — Как видишь, я никуда не поехала.

— О чем вообще речь? — переспросил Хадалис. Когда Рогалик коротко ввел его в курс дела, гард фыркнул, как кот, которого толкнули в лужу. — Мы не были ни у каких… девок.

Последнее слово наверняка далось ему тяжело.

— А я уже сказала, что мне все равно, где вы были и чем занимались. Только, знаете, пока вы превращались в свиней, у меня все-таки был один ночной визитер.

Я стащила с шеи обруч и, повернувшись к ним в пол оборота, чуть приспустила с плеч ночную рубашку. Граз’зт сел рядом, провел пальцами по спине, но я отстранилась и снова оделась. Хватит им и этого. И вообще, надеюсь, теперь я узнаю хоть что-нибудь.

— Откуда это у тебя? — спросил Рогалик.

— Откуда это у нее, ты хотел сказать? — Я поймала растерянный взгляд Хадалиса, и не удержалась от едкого: — Знаешь, обычно влюбленные мужчины знают, что происходит в жизни их женщин, тем более, когда они постоянно на глазах и практически под носом. А ты, я вижу, впервые видишь эти синяки. На твоем месте я бы крепко задумалась над тем, почему Данаани не стала посвящать тебя в то, что ее кто-то мучает по ночам. Ее — а теперь и меня. И судя по очередному ночному визиту, эта тварь тоже каким-то образом знает, что я — не принцесса.

Тишина. Оглушающая раздражающая тишина, которая точно не сулит мне ничего хорошего. Потому что мне все больше кажется, что этим двоим просто нечего сказать.

— Шесть пальцев, — наконец, пробормотал Хадалис.

— Я тоже насчитал шесть.

— И? — подгоняла я. Может, тут моя жизнь на кону, а они рассусоливают.

— Это невозможно, — не обращая внимания на мой вопрос, пробормотал Хадалис. — Их уже тысячу лет никто не видел и не слышал.

— Больше, — продолжил Рогалик. — Но… шесть пальцев, крылатка.

— То есть ты допускаешь, что в твой дом могла пробраться эта тварь и при этом не наделать шума, не привлечь внимания? Да здесь дверей таких нет!

Я собралась силами, пожелала себе держаться до конца и, по словам, спросила еще раз:

— Что. Оно. Такое?

Мужчины переглянулись. Невероятно, но мне кажется, что они в кои то веки не хотят друг друга убить, а даже заодно. Рада, что это чудесное единение не обошлось без моего участия, но, блин, я до сих пор не услышала ответ!

— Шестипалые ладони были только… — Рогалик замешкался. — У очень злых тварей.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Дариканцы, — пояснил Хадалис, — рожденные от гнилой крови Ид’тара.

Погодите, я уже где-то все это слышала. Точно, Роглик рассказывал мне легенду о Маа’шалин. Я повернулась к своему нерадивому мужу и поняла. Что мы думаем об одном и том же.

— Дариканцев нет давным-давно, Маа’шалин. И потом, они слишком больше. Белобрысая крылатка права — ни одна из этих тварей не могла бы пробраться сюда бесшумно.

— Это все понятно, но не сама же принцесса сделала это с собой.

— Возможно, есть какое-то другое объяснение, — попытался успокоить меня Хадалис.

Точнее, думал, что успокоит, потому что куда больше ночных визитов меня волновало их попытки списать происходящее на что угодно, кроме очевидной правды.

— Я буду рада услышать это разумное объяснение, — сказала я. Честно говоря, мне вдруг стало очень не по себе. И зачем только Рогалик рассказал мне ту проклятую легенду. Теперь в голове застрял образ убегающей от стаи злобных монстров девушки. — Я точно знаю, что-т мучило меня. В нашу первую ночь, — я покосилась на Рогалика, — и всю прошлую тоже.

Граз’зт тяжело вздохнул, сделал попытку причесать волосы пятерней, но скривился и зашипел, когда пальцы запутались в колтунах грязи.

— Мне жаль, что меня не было рядом, — сказал он с вполне искренним сожалением. — Подумал, что ты не захочешь видеть меня рядом.

— Потому что тебе возле нее не место, — озлобился Хадалис. — Это тело принцессы, и я буду защищать его до тех пор, пока Данаани не вернется.

— Я тебе не «тело», Хадалис. Я живой человек. Надеюсь, что где бы ни была твоя принцесса, ее тоже не считают просто «телом».

Я нарочно не стала говорить, что мне даже думать не хочется, что эта любительница тайн, загадок и неприятностей может сделать с моим телом. Буду думать, что раз Рогалик каким-то образом видел мое лицо, то, возможно, случилось соединение материй и я все еще я, но спрятанная в чужом теле. Как Дюймовочка.

— Я думаю, в дневниках принцессы должно что-то быть. Я прочла пока один и там… ничего интересного.

Возможно потом, когда мы останемся наедине, я расскажу Граз’зту, что значила для Данаани их встреча. Или, даже, отдам ее дневник. Кто-то скажет, что это глупость и нельзя вот так просто разбазаривать красивых мужчин, которые, к тому же, проявляют к твоей персоне интерес. Но я всегда играла честно и, не поверите, никогда не отбивала чужих мужчин. Возможно, этот дневник станет катализатором, и кое-что прояснит для самого Граз’зта, а, возможно, не изменит совсем ничего. Но по крайней мере это будет честно. Поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой, Машка Семенова.

— Мрачная песня поклоняется Ид’тару, — сказал Хадалис. — И Данаани была у них в плену. Возможно, оттуда ее ночные кошмары.

— Эта тварь была такой же реальной, как и вы сейчас, — стояла на своем я. Пусть думают, что хотят, но я не отсыплюсь от своих слов. Я не Данаани и не собираюсь молчать о том, что может меня убить. — Понятия не имею, почему никто не видел и не слышал ее, но точно знаю, что не могла это придумать.

— Но ведь принцесса… — Хадалис осекся.

— Когда она вернется, вы обязательно поговорите на тему доверия и понимая, а пока что я хочу одного: избавиться от этой твари и больше никогда ее не видеть. Мне противно чувствовать себя, как выжитый лимон.

— Лимон? — хором просили оба.

Я застонала и упала на подушки. Как же с ними тяжело.

— Пару недель назад я сопровождал Данаани кое-куда, — вспомнил гард. — Тогда не придал этом значения, мы любили отлучаться из дома, чтобы…побыть наедине. Но сейчас мне кажется, что та поездка была не такой, как обычно.

Меня так и подмывало спросить: «А как было обычно?», но я промолчала. Их отношения меня не касаются. Если кому и стоит считать себя рогоносцем, то это Рогалику, а он даже бровью не повел.

— Я с радостью послушаю все подробности, но может быть вы сперва помоетесь? — Я сморщила нос. Запах от этой парочки стоял убийственный, даже не знаю, от чего у меня больше кружилась голова: от вони или от слабости.

Мои нерадивые мужчины не стали спорить и спокойно разошлись, предварительно договорившись встретиться всем троим в нижней библиотеке.

Пока Граз’зт плескался в купальне, ко мне пришла лекарка: сморщенная, как сухофрукт, тощая бабища, головы на две выше меня. Она явно была недовольна тем, что в такой ответственный для зачатия наследника период у меня «женская хворь». Пыталась даже расспросить что-то, но я отмалчивалась. Если ничего не говорить, то нет риска проболтаться.

Поняв, что с меня ей и двух слов не вытянуть, лекарка оставила мне какие-то настойки, коробочку, внутри которой лежали тонкие полоски ткани, и пузатую бутыль из которой приятно пахло травами. Ромашковый час что ли? Я отхлебнула — и чуть не скорчилась от того, каким мерзким это оказалось на вкус. К счастью, я только делаю вид, что больна, и пить эту гадость мне совсем не обязательно. Буду потихоньку выливать ее куда-нибудь.

Я поелозила языком во рту: липко, словно слизняка пожевала.

К тому времени, как в комнате появился мокрый, но чистый Граз’зт, служанка помогла мне одеться. Слабость понемногу отступила, и голова почти перестала кружиться. Хотя я все еще думала, что проваляться в постели — лучший способ провести этот день.

— Хорошо выглядишь, — сказала Рогалик, оценивая одно из моих новых платьев из изумрудной, похожей на бархат ткани, с тугой шнуровкой и красивым квадратным воротом.

— Это тебе, — я протянула ему дневник Данаани. Возможно, разглашать чужие секреты и неправильно, но пока что я видела, что молчание не принесло принцессе ничего хорошего. — Почитаешь на досуге.

Он скользнул взглядом по страницам, удивленно поднял бровь.

— Тебе это будет очень полезно и познавательно. А теперь, может быть, расскажешь, где вы с Хадалисом шатались всю ночь. Или местные бордели похожи на свинарники?

— Мы просто… выяснили отношения, — нехотя ответил Рогалик.

— Подрались? — уточнила я.

— Ты правда хочешь об этом поговорить? — Рогалик потер переносицу, зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью. Судя по голодному взгляду в сторону постели, он думал примерно о том же, о чем и я. О сне, конечно же. — Иногда мужчина надо выпустить пар. А нам, говоря по правде, давно пора было это сделать.

— То есть теперь вы перестанете вести себя, как два петуха?

— Вот уж вряд ли, — проворчал он. — Скажем так: на какое-то время у нас притупилось желание оторвать друг другу голову. Но тебе в любом случае не стоит об этом волноваться, Маа’шалин. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Мне в самом деле жаль, что ты осталась одна, когда больше всего нуждалась в помощи.

Ну и вот как на него злиться? Не сказать, что раскаяние. Я вообще не уверена, что этот рогатый великан знает о существовании таких эмоций, как раскаяние или стыд, или сожаление.

— Тан сказал, что ты бы никогда не пошел в «Шипы», — нехотя, сказала я. — Он тебя защищал, знаешь ли.

— ы никогда не можешь наверняка знать, что у Тана на уме, — не слишком-то обрадовался Граз’зт. — Мой тебе совет: не поддавайся его уловкам. Он умеет быть милым, когда это сулит выгоду. А на самом деле — та ее сволочь.

Ну да, а я и забыла, что они вроде как соперники за право сесть на трон Темнейшего.

— Маа’шалин, нам нужно кое о чем поговорить.

— Конечно, например, о том, кто оставил на моей спине такое уродство.

Он замотал головой.

— Я о предстоящем празднике Трех лун.

Ах да, ка я могла забыть. Тот, на который вот должна прибыть змееподобная сестричка Данаани. Еще одна охотница до белобрысых рогатых принцев.

— Ты должна знать, что это, чтобы не наделать глупостей.

— Твоя рыжая сестра говорила, что мне нужно будет разделить с ней кровь. Надеюсь, эта процедура образная и никто не будет вскрывать резать нам ладони или колоть пальцы.

— Да, конечно, — улыбнулся Граз’’зт.

Все же у него потрясающая улыбка, как ни крути. Мне вдруг захотелось пофантазировать, каким бы он был, стань человеком. Высоким и крепким, с этими его торчащими во все стороны волосами и колечком в губе, но без рогов и клыков. Картина в моем воображении называлась: «Держитесь, девки!»

— Для не крэсов это просто часть ритуала, не более. Мы же разделяем нашу кровь с теми, с кем готовы разделить часть своей жизни и силы. Обычно, это кто-то из родственников. Поэтому Хи’ла и пригласила Эраати.

У меня были свои соображения, зачем рыжая змея позвала сестричку Данаани, но я придержала эту шпильку. Хватит, я уже по горло сыта выходками этой девчонки и не собираюсь выплескивать свою злость на Рогалика. Будем считать, что наш с ним конфликт на почве недосказанности себя исчерпал.

— Вы с Эраати должны будете разделить одну чашу с подогретым ритуальным вином. Ничего сверх страшного в этом нет. Просто чтобы ты знала, что это никакая н кровь и не пугалась.

Я кивнула, мол, поняла. И снова поелозила языком во рту. Вот же дрянь: всего глоток сделала, а вкус остался крепкий. И горло сводит.

— Маа’шалин? — Во взгляде Рогалика появилась тревога. — Все в порядке?

— У меня… горло… — Язык занемел и мне пришлось поскрести воздух у горла, чтобы Рогалик понял причину.

В голове зашумело, кончика пальцев онемели — и руки в кулаки не сжать.

Господи, только не говорите, что меня еще и отравили?