глава 19

Если бы я могла превратить ее в жабу — я бы сделала это прямо сейчас. Хотя, нет, зачем обижать жабу таким мерзким сравнением. Эта зараза была достойна разве что участи какого-нибудь безмозглого слизняка, самого мерзкого, какой только водиться в здешнем мире. И желательно небольшого, чтобы растоптать его сапогом.

— Об этом не может быть и речи, — за моей спиной возник Граз’зт.

Темнейший смерил его взглядом, и мне показалось, что он только и ждет от сына вразумительный аргумент, чтобы прекратить этот фарс. Ведь если моя порча вскроется, то под ударом окажется вся их семья. Правящая семья, между прочим, а это автоматически означает начало восстаний и бунтов.

— Принцесса находится в ожидании нашего первенца, и мне бы не хотелось мучить ее бессмысленной болью, — спокойной сказала Рогалик.

И вот тут у Эраати вытянулось лицо. Ей богу, вытянулось в длину на добрых пару сантиметров, отчего она стала похожа на проглотившую огурец ящерицу.

— Я не… — Темнейший прищурился.

— Сожалею, что пришлось сказать это в такой обстановке, мы не были уверены и не хотели торопиться с радостными вестями. И я очень зол, что из-за чьей-то прихоти пришлось сделать это сейчас.

Жаль, что муж стоит позади меня и я не могу видеть его лицо, но уверена, что он зол. А судя по тому, как побледнела Эраати, он очень зол.

— В таком случае, не будем мучить принцессу в ее чудесном для всех нас положении. — Темнейший сделал знак рукой, и служка вложил чашу в ладони застывшей Эраати.

Пока сестра вливала свое вино в чашу, я скользнула взглядом по залу. Интуиция это была или что-то еще, но я буквально чувствовала, что на меня кто-то смотрит. Так и есть: напротив стоял Тан и я ее никогда не видела его таким злым. На моих глазах в считаные секунды он скомкал серебряный кубок, словно пластиковый стаканчик — и скрылся за спинами гостей.

Это ревность? Или обида за то, что брат и тут его обскакал?

Словно в тумане, я вылила свое вино в чашу, Темнейший произнес слова и по очереди провел по нашим с Эраати губам смоченным в вине пальцем.

Рогалик тут же увлек меня прочь.

— А я предупреждала, что ее нельзя было приглашать, — сказала я, пытаясь собрать в кучу все, что узнала сегодняшним вечером.

— Сделаю выводы на будущее, — не очень-то ласково ответил Граз’зт.

А чего ему быть в хорошем настроении? Умом-то я понимаю, что он имеет полное право злиться из-за того, что мы с Хадалисом уединились и мне жизненно необходимо сделать хоть что-нибудь, чтобы он перестал вести себя, как будто идти рядом со мной — наибольшее мучение в его жизни. С другой стороны, если бы появилась возможность вернуться в прошлое и все переиграть, врезать Хадалису по известному месту или просто не уходить с ним — я бы не стала ничего переигрывать.

Кто-то скажет — противоречивая женская душа.

Кто-то скажет — та еще шалава (или употребил более крепкое словечко).

А у меня своя правда: что поделать, если они оба мне нравятся? И что, если завтра я вернусь в свою скучную жизнь, единственное, о чем я буду жалеть — расставание с ними.

Поэтому сейчас я не буду оправдываться и выяснять отношения. Я буду жить этой странной жизнь столько, сколько мне ее отведено. И проживу ее, как в той поговорке: чтобы было, что вспомнить, но не о чем было внукам рассказать.

— Ты тоже заметила? — нарушил молчание Граз’зт, когда мы вышли из зала и к нам присоединился Хадалис.

— Мне кажется, это все заметили.

— Злится, что у меня может быть наследник раньше, чем у него. — Граз’зт оскалился, и я мысленно выдохнула. Вот так, пусть лучше бесится, чем дуется. Спустит пар, а потом мы поговорим.

— Возможно, дело не только в этом, — осторожно сказала я.

И пересказала наш короткий разговор во время танца.

— Мне показалось, что Тан относится к Данаани совсем не так, как ему надо бы относится к жене брата, — закончила я свой короткий рассказ. — Вот только он думает, что у принцессы были… гм… женские дни. И что она не может быть в интересном положении. Ну или думает, что она ему соврала. Одно мы знаем почти наверняка: Тан бы не стал травить женщину, которую хочет забрать себе. В этом нет никакой логики.

Мои мужчины переглянулись.

И у меня от сердца отлегло. Ничто так не сближает двух соперников как появление третьего. Возможно, позже они снова вцепятся друг в друга, но сейчас они определенно по одну сторону баррикад.

— Ну, по крайне мере мои рога невидимые, — хмыкнул Хадалис.

— Если ты думаешь, что я забуду эти слова, крылатка, то смею уверить — у меня прекрасная память, — зло предупредил Граз’зт. — Но так как сейчас у нас есть другой, более интересный разговор, то предлагаю отыскать моего братца и вытрясти из него признание, и душу.

Хадалис охотно согласился.

Правда, идти далеко нам не пришлось. Буквально за следующим поворотом мы наткнулись на Тана за минуту до того, как он накинул на голову капюшон простого черного плаща и выскользнул в неприметную дверцу на задний двор.

— Ну и куда намылился твой брат посреди праздника?

— Если поедем за ним, то обязательно узнаем. — И пояснил, предвидя наши вопросы: — Вы его не знаете. Если он чего-то не хочет говорить, то и не скажет, хоть поджаривайте его на медленном огне. Ну, вот такие мы.

— Значит, поедем следом, — согласилась я.

— Я и принцесса, — тут же нашелся Хадалис. — А ты — хозяин праздника.

— Очень хромая попытка избавиться от соперника, крылатка, но и ее я тоже припомню. Кроме того, — Граз’зт обнял меня за плечи, — плохим мужем я буду, если позволю своей беременной жене ездить без охраны.

Хадалис сжал кулаки, но на этот раз промолчал.

Мы вышли следом за Таном и застали его как раз в тот момент, когда он пришпорил коня и поскакал в сторону опущенной решетки.

— Там откидной мост, пока его опустят, нам приведут лошадей.

Рогалик не на долго исчез, потом вернулся и мы дождались, пока перед Таном подниму мост. Как раз привели лошадей. Пара мальчишек следом притащили оружие моих мужчин.

— Мне кажется, Маа’шалин нельзя ехать вот так, — сказал Хадалис, когда Граз’зт потянулся ко мне, чтобы усадить на лошадь.

— Боюсь, у нас нет времени на переодевания. Хотя, конечно, крылатка в кои-то веки права.

Я пожала плечами, переваривая пришедшую на ум дикость.

— У кого-то есть нож?

Рогалик с сомнением протянул мне короткий кинжал.

Я задрала платье до колен, а потом, подумав, и еще выше, сделала надрез — и в два счета оторвала всю нижнюю часть. Легким движением руки платье превратилось в элегантное мини. Хотя, пожалуй, коротковато, потому что резинки от чулок прямо таки напрашиваются, чтобы их прикрыть. Я попыталась одернуть платье пониже, но бестолку. Примерно тоже самое у меня было, когда я перешивала школьную форму на выпускной. Отрезала вроде нормально, но не учла, что ее же придется подшивать и она чуть подскочит на мне. В общем, было… пикантно. Хорошо, что ноги у меня ровные и красивые, потому что бег по утрам с шестого класса — это великая вещь.

Я оценила свой вид: да уж, у принцессы ноги тоже, что надо. Осталось решить вопрос туфель: на каблуках я сильно не побегаю, тем более с моим-то опытом.

— А вот что с обувью делать…

Вместо ответа оба моих мужчины громко и сипло выдохнули.

— Что? — Я подняла взгляд, намереваясь узнать, что опять не так — и наткнулась на их несчастные лица.

— Это… была… хорошая идея, укоротить платье, — за обоих ответил Граз’зт.

— Угу, — буркнул следом Хадалис.

А я густо покраснела.

— Десятеро помогите! — прошипел сквозь зубы Рогалик и, посадив меня в седло, сел рядом. Как и в день, когда он вез меня домой после свадьбы: сижу боком, словно кукла, и радуюсь, что мне не выдали отдельного коня.

В фильмах скачка всегда выглядит так романтично, на самом деле в этом мало чего приятного. Трясет, толкает и, если не пытаться держать равновесие, болтает из стороны в сторону. Я пыталась, честно, но учитывая то, что на лошади я сидела второй раз в жизни, все мои старания пошли скорее во вред: только спина разболелась, а уж про пятую точку лучше вообще помолчу. Хорошо, что Рогалик вовремя вскрыл мое притворство и сейчас мне не приходится изображать лихую наездницу.

Понятия не имею, сколько мы ехали, но по моим ощущениям — не так уж долго. Когда Рогалик остановил коня около трехэтажного здания под вывеской «Злой котелок» и я оглянулась, то увидела, что стены замка отсюда видны, как на ладони.

— Я знаю это место, — мрачно сказал Хадалис, наблюдая за тем, как мальчишка-служка ведет коня Тана на конюшню. Еще трое таких же пареньков уже спешили к нам.

— Интересно, откуда? — Рогалик помог мне спешиться, потихоньку спросил: — Я понимаю, что ты не умеешь ездить верхом, Маа’шалин, не нужно делать вид, что это не так.

Я рассеянно кивнула. Проклятье, с туфлями все же жуткая засада, но если их и снимать, то только в помещении. Хоть бери — да на ноги обмотки наматывай, ей богу.

— Помните, я говорил, что мы с Данаани кое-куда ездили и это показалось мне странным? — Хадалис кивнул на вывеску. — Так вот, мы ездили сюда.

Рогалик тяжело вздохнул — и его глаза недобро блеснули. Внешне-то он был спокоен, а вот одного этого взгляда было достаточно чтобы понять: он не будет церемониться с братом, когда мы его найдем.

— И ты не видел, с кем она встречается? — спросила я Хадалиса, когда мы вслед за Рогаликом поднялись на крыльцо и вошли внутрь.

— Она ни с кем не встречалась, — ответил он нехотя. — Мы просто выпили какой-то местной дряни, потом она забрала у трактирщика сверток, и мы вернулись.

— Каким образом вы оказались на территории крэсов и вас не убили? — Рогалик не прошел дальше порога, так и остался стоять в ожидании, пока кто-то из обслуги на нас обратит внимание.

Хадалис погладил спинку носа, как будто и сам только сейчас задумался о том, почему их в самом деле не тронули.

— Уверен, что вы были здесь? От замка принцессы путь не близкий.

— Мы прошли через Путеводное око.

— Ближайшее отсюда дальше, чем мой замок.

— Значит ты не знаешь о том, что находится в десяти минутах езды отсюда, — не растерялся Хадалис.

— Мы обязательно поговорим об этом позже, — пообещал Граз’зт, а потом, став Мистером Обаяние, широко улыбнулся идущей к нам девчонке-служке.

От меня не укрылась ее странная растерянность, когда она посмотрела на Граз’зта, хотя обычно женщины реагировали на него несколько иначе. Даже служанки в замке краснели и бледнели, стоило ему появится на горизонте. Обычная реакция на аппетитного мужчину. Но эта девица смотрела на него определенно иначе. С удивлением, хоть и очень пыталась его скрыть.

— Привет, милая, — сказал он, привлек ее к себе и шепнул на ухо достаточно громко, чтобы услышали мы с Хадалисом: — Не надо делать вид, что мое лицо тебе незнакомо. Только что сюда приехал тот, кто похож на меня как две капли воды. Кивни, если я прав. Но учти: будешь врать — и я отдам тебя вот той парочке светлых. Я проиграл им в карты несколько крэсских душ.

Девушка сглотнула и, нервно теребя край передника, утвердительно кивнула:

— Часто он здесь бывает? Кивни, ничего не нужно говорить. — Еще один кивок. — Один? — Кивок. — Никогда не видела его с девушкой? Вот как та, что стоит позади меня?

На этот раз девчонка отрицательно замотала головой.

— Вот и умница. — Граз’зт выудил из внутреннего кармана куртки монету, вложил ее в трясущиеся пальцы и сжал их в кулак. — А теперь отведи нас к нему. Только тихо и без резких движений. Это мой брат, и я хочу сделать ему сюрприз. Будет очень жаль, если сюрприз пропадет.

Мы почти добрались до лестницы на второй этаж, когда нам навстречу выступили двое громил. Ростом они, конечно, уступали моим мужчинам. Но вот жира и мяса на них было так много, что я невольно заволновалась.

— Лучше уйдите по-хорошему, — жестко предложил Рогалик.

Знаю я эту его интонацию, уже успела выучить. Если сейчас ему сказать «нет» — будет очень недоволен. Но я-то ему не разрешала спать рядом, а тут, кажется, кто-то вознамерился встать между ним и его целью. Надеюсь, у ребят есть хоть какой-то инстинкт самосохранения, потому что если начнется потасовка мы можем спугнуть Тана. Чем бы он тут ни занимался.

— Может вы того, еще меня в зад все по очереди поцелуете? — Один из громил смачно харкнул под ноги, второй отрыгнул.

— Может и поцелую, сапогом.

И прежде чем здоровяк успел что-то предпринять, Рогалик сделал короткий замах — и врезал ему кулаком прямо в нос. Я поежилась от хруста ломающейся кости и отступила, когда Хадалис таким же образом вырубил второго. Неудивительно. Видели бы вы кулаки моих мужчин.

— Я же предупреждал, — без намека на сожаление сказал Граз’зт и, переступив через катающуюся по полу тушу с окровавленной рожей, встал на лестницу. Подал мне руку, чтобы я могла пройти. — Лежите, иначе будет больнее.

Я быстро скинула туфли, взяла их во вторую руку и с благодарностью приняла помощь. Хадалис замкнул наш строй.

Трясущаяся девчонка провела нас на третий этаж и указала на короткую лесенку выше, которая, судя по всему, вела на чердак.

— Надеюсь, ты благоразумная юная умница, — улыбаясь во весь клыкастый рот, предупредил Рогалик. — Потому что я не люблю лгуний.

Она так энергично закивала, что в эту минуту наверняка была так же искренна, как грешница в чистилище.

Граз’зт был как всегда нетерпелив и не придумал ничего лучше, чем вывалить дверь одним пинком.

В комнате, в самом ее центре, стояло огромное овальное зеркало. С виду ничем не примечательное, не считая тяжелой каменной рамы, испещренной светящимися голубыми символами. Со стороны казалось, что они собираются в строчки, распадаются — и снова собираются, образуя новые слова и фразы.

Ничего необычного, по большому счету, за исключением небольшой мелочи — внутри этого зеркала была… я.

А Тан словно умалишенный колотил в стекло рукоятью одного из своих кинжалов, но подсвеченная изнутри зеркальная поверхность так и осталась нетронутой.