глава 3

— Вот поэтому я не люблю иметь дел с селани, — проворчал мой муж, выразительно указывая взглядом на меч Хадалиса.

В самом деле, все остальные пришли на церемонию без оружия, даже Темнейший владыка и его наследники. А Первый клинок Илитрина мало того, что явился с мечом, так еще и явно совсем недавно пускал его в дело. Эти бурые пятна на его идеально сверкающей броне — это ведь… кровь?

В моей голове зашумело. Перед мысленным взглядом замелькали образы из детства, размазывая реальность алыми красками, словно свеженарисованное полотно. Ничего не могу с собой поделать: сколько раз обещала себе не пускать прошлое в сердце, не вспоминать — а оно все равно находит меня. Даже здесь, непонятно в какой точке Вселенной.

— Принцесса? — На меня легла размытая тень Хадалиса, крепкая рука на талии задержала от падения.

— Прочь от чужой жены, — где-то в стороне шипит Граз’зт.

И тут я была с ним полностью согласна: я вроде невеста, точнее, уже жена, у нас тут свадебная церемония, и вот эти странные проявления заботы Хадалиса выглядят очень… провокационно. Хотя, похоже, плевать он на всех хотел.

Мне понадобилась минуту, чтобы прийти в себя, вытравить из головы неприятные воспоминания и игнорировать кровь на доспехах Первого клинка. Все это время он стоял ровно, словно вколоченный в землю гвоздь и, даже убрав руку с моей талии, был так близко, что я отчетливо чувствовала горячие волны тепла от его тела. Что-то во мне трепетало при мыслях о том, что эти руки могут быть очень нежными, а могут в мгновение размозжить голову, словно тиски.

И во что ты нас обоих втянула, Высочество?

— Если еще раз протянешь к ней руки — мне придется их отрубить, — пообещал Граз’зт с широкой убийственной улыбкой. Второй факт, который я узнала о своем муже, кроме того, что он умеет потрясающе целоваться: у него сто тысяч улыбок на все случаи жизни. Странно, а ведь только что хмурился. — Хотя, конечно, не хотелось бы омрачать свадьбу кровопусканием.

— Дай мне повод, крэс, — почти с мольбой попросил Хадалис, — и меня не остановит даже «лента дружелюбия»[1].

— Хадалис, прочь отсюда! — Владыка Небесного трона едва сдерживался.

— Почему же, пусть устроят грызню всем нам на радость, — мурлыкнула рыжая темная. Она с восторгом поглядывала то на одного, то на другого, и даже не скрывала, что ждет продолжения словесной перепалки. Даже если в итоге они друг друга поубивают — ей было все равно. Что-то с этой девчонкой было не так, я — точнее Данаани — тоже это подозревала.

— Твои проклятые браслеты сделали с ней вот это, — не унимался Хадалис. Выглядел спокойным, но был готов в любую секунду броситься на моего обидчика.

— Граз’зт, — близнец положил руку ему на плечо, сжал так сильно, что побелели костяшки пальцев, — не кипятись. По-моему, здесь очевидная провокация. Мне не по душе, что новая родня не брезгует столь грубыми способами, чтобы лишить нас законного права забрать принцессу в свой дом, но, — его темный взгляд сместился на меня, — может быть, мы послушаем, что скажет Данаани?

Этот парень мне определенно нравится. Мало того, что красавчик, так еще и голова на плечах есть. И он тут вообще единственный, кто додумался поинтересоваться моим мнением.

Я открыла рот, чтобы ответить — но что-то внутри так сильно сдавило мне грудь, что я даже выдохнуть не могла. Только закашлялась, как будто у меня лошадь копытом лягнула. Хадалис снова потянулся ко мне, но я нашла силы отойти и выставить вперед руку, не давая ему приблизиться. Еще не хватало, чтобы они в самом деле тут друг друга покалечили.

Вот так значит, Данаани? Я четко осознавала, что это она где-то глубоко во мне сопротивляется, заставляет сделать так, как задумала она. Смутно представляю, в чем заключается гениальная комбинация, но я им всем не медведь на веревке, чтобы водить по ярмарке на потеху толпе. У меня своя голова на плечах есть. И эта голова подсказывала мне, что где-то в своих расчетах прежняя хозяйка этого тела очень сильно ошиблась. И если я сделаю так, как она хотела — все полетит в тартарары.

«Нет, дорогуша, раз теперь я у руля, то и будет по моему. Если ты не подумала о своей семье, то это сделаю я».

— Не понимаю, о чем вообще разговор? — Я распрямилась, сделал глубокий вздох. Вот так, эту битву я выиграла. — Я поеду в дом моего мужа и сделаю все, чтобы укрепить союз наших народов.

Граз’зт самодовольно ухмыльнулся. Ручаюсь, Рогалик принял мое благоразумие за очередную победу своего дьявольского обаяния. Надеюсь, дорога до нового дома будет достаточно долгой, чтобы я убедила его в обратном.

А вот Хадалис и бровью не повел. Разве что на миг слегка нахмурился, а потом пожал плечами, снял латную перчатку и выставил руку вперед так, чтобы было видно всем присутствующим. На внешней стороне ладони словно клеймо золотом пульсировала странная пиктограмма в виде двух скрещенных полумесяцев. Практически одновременно с этим я почувствовала сильную пульсацию и у себя на ладони. Сквозь черные шипастые лозы отчетливо виднелся точно такой же символ.

— Я ее гард, — высекая каждое слово, сказал Хадалис. — И никто не посмеет помешать мне последовать за своей принцессой.

Гард — это что-то вроде телохранителя, «вспомнила» я. Хотя здесь у них это значит намного больше, чем в нашем мире. Не очень понимаю, как расшифровать поток знаний в голове, но, кажется, это означает, что Данаани и Хадалис связали свои жизни. Он не может быть далеко от своей подопечной и, не задумываясь, умрет за нее, если того потребуют обстоятельства. А она каким-то образом может разделить с ним часть своей жизненной силы, чтобы залечить его раны.

Данаани, чем ты вообще думала?! Нет, я, конечно, понимаю, что в моем мире любая девчонка была бы рада связать себя с этаким красавчиком, но не накануне свадьбы с другим. Что-то мне подсказывает, что даже подпиливание рогов Граз’за пилочкой для ногтей подействовало бы на него менее раздражающе, чем новость о таком довеске к своей супруге.

— Не припоминаю, чтобы заказывал целый гарем, — сказал мой муж, разглядывая Хадалиса словно осла, которого халтурно пытались выдать за племенного жеребца. — Эта девочка вообще не в моем вкусе. Но если принцессе угодно таскать за собой подружку — да ради Десяти. Только спать она будет на псарне.

Только я собиралась подумать о моей муже лучше, как он уверенно разрушил это желание.

— На твоем могиле, быть может? — Хадалис вскинул бровь.

— Хватит! — Темнейший владыка Абаддона начал натурально тлеть. Странно, что одежда на нем не горит, потому что рога вот-вот запылают, как два факела. — Только обещание не дает мне прекратить эту комедию. Мой сын сказал свое слово, принцесса сказала свое. И пусть тянет за собой хоть весь проклятый Илитрин — мы уезжаем немедленно.

Никогда бы не подумала, что скажу это, но я рада, что моя свадьба оказалась такой короткой и обошлась без жертв.

Всю дорогу из зала моя синекожая нянька причитала о том, что вывозить невесту из родного дома без завещанных предками традиций — это не к добру. Сама я никогда не верила в приметы: спокойно шла, если черная кошка перебегала дорогу, и деньги одалживала вечером. По-моему, жить по указкам каких-то правил, реальность которых никто так и не доказал — глупо. Но может у них здесь все иначе — и нас солнце испепелит, как только переступим порог?

Наша «компания» стала очень неболшой — и меня это пугало. Впереди, словно был у себя дома и знал каждый угол, шел Граз’зт, я — за ним, а за моей спиной раздавалась уверенная поступь Хадалиса. Не нравится мне, что мое хилое тело — единственная преграда между этими спорщиками. И что я буду делать, если кому-то из них придет в голову «светлая» мысль выяснить отношения без посторонних? К счастью, Хадалис кажется более сдержанным, и вряд ли станет инициатором.

Я покосилась на отметку на своей руке. Сейчас она горела особенно ярко, и я знала, что тому виной присутствие гарда. Чем ближе он к Данаани — тем отчетливее будет эта отметка у нас обоих. А если вдруг один из нас… умрет, то второй останется навеки запечатанным одиночкой. Не знаю, как объяснить законы чужого мира, которые понимаю лишь краешком сознания Данаани, все еще тлеющего где-то в этом теле, но это означало, что они дали друг другу обещания не быть ни с кем, раз не могут быть вместе. Хадалис — верный меч моего отца, прославленный воин и один из лучших военачальников его армии, но он все равно слишком низкого происхождения, чтобы стать мужем наследницы трона.

«Все равно это не оправдывает того, что ты выкинула такое накануне свадьбы с наследником крэсов, — мысленно пожурила я девчонку. — Ну, и оставалась бы со своим крылатым, зачем было уводить у сестры ее рогатого? Тем более если саму от него чуть не воротило».

А теперь получился гордиев узел и распутывать его, похоже, придется мне. Если только я не найду заветный способ вернуться домой.

И вот еще что — ни капли не сомневаюсь, что мое появление здесь тоже дело рук этой девчонки. Голову не положу, но чувствую, как говорится, пятой точкой.

Кстати, о пятых точках. Что это с моей головой такое? Никогда не заглядывалась на мужские задницы, а тут прямо взгляд сам тянется лицезреть прелести топающего впереди Гра’зта. Наверное, все дело в том, что поганец одет в кожаные штаны, которые обтягивают его длинные ноги, словно вторая кожа. И сидят низко на бедрах, так, что видны пресловутые ямочки. Задница у него, что надо: крепкая, мускулистая. Так и укусила бы…

Черт, черт, черт!..

Я мысленно врезала себе затрещину. Что это за мысли такие в голове, Семенова? И не надо оправдываться тем, что всему виной чужое тело. Мы обе знаем, что эти дурацкие мысли — они целиком и полностью твои.

Нужно быстро сосредоточиться на чем-то другом. Например, на том что сразу бросалось в глаза: одежда Рогалика и его спутников. В отличие от «светлых» эти одевались как какие-то рок-музыканты, ей-богу. Кожаные штаны, вызывающе короткие юбки, куртки с невероятным количеством всяких странных нашлепок. Для свадьбы Граз’зт облачился в тяжелые ботинки на протекторе, кожаный пиджак спортивного, по меркам моды моего мира, кроя. Все, что на нем было праздничного — рубашка. Вполне себе обычная, но с высоким воротом и широкими манжетами. Вот только она была не слишком длинной, раз часть задницы моего мужа торчала наружу.

А спина у него, что надо: широкая в плечах, но узкая в талии. И плечи крутые. Однажды мне крепко не повезло сломать каблук. Дело было вечером, до дома всего-то минут пятнадцать пешком. Я мягко намекнула Кирилову, что судьба сама дает ему шанс поносить меня на руках, но он отмахнулся и вызвал такси. А все почему? Потому что на фоне Рогалика выглядел бы тонкой щепкой. А вот Граз’зт наверняка бы…

Нет, товарищи, споткнуться на ровном месте может только Машка Семенова. В ногах я своих что ли запуталась?

«А потому что меньше нужно на задницы всяких демонов заглядываться и больше думать о том, что дома остался неподготовленный доклад!»

Но, как говорится, задним умом мы все крепки.

Я замахала руками, пытаясь охранить равновесие, но сделала только хуже — с размаху влепила по пытавшемуся помешать моему падению Хадалису. Пока он пытался сменить стратегию и поймать меня за руку, я позорно полетела на пол, что говорится, лицом вперед. Воображение охотно нарисовало картину: новоиспеченная жена наследника крэсов прибывает во дворец мужа с опухшим носом и синяками вокруг газ. То-то разговоров будет…

Но позорного падения не случилось. Никогда не думала, что скажу это, но — спасибо, муженек мой рогатый.

Он поймал меня еще в полете, потянул на себя и подхватил на руки. Буквально вдавил в свое тело, подогревая мое смущение своим горячим взглядом.

— Еще и неуклюжая, — вынес он вердикт, самым бесцеремонным образом разглядывая мои губы и шею.

Плотный высокий ворот платья был впору монашке, но моего мужа это, похоже, нисколько не смущало: Граз’зт даже не скрывал, что прямо сейчас дорисовывает в своем воображении все скрытые от его глаз подробности тела молодой жены.

Врезать бы ему по наглой рогатой физиономии.

— Я просто переволновалась, — с честью выдержав издевку, заявила я. Попыталась выставить руки, чтобы увеличить расстояние между нами, но без толку — с таким же успехом могла бы вырываться из медвежьего капкана. — Спасибо, что помог, а теперь поставь меня на землю. Помнишь договор? Никаких рук.

— Никакого секса, — уточнил Граз’зт и, плотоядно ухмыльнувшись, добавил: — Однако, моя строптивая женушка, не припоминаю, чтобы где-то подписывался под этим договором кровью. А что сказано на словах, стоит не больше писка сахака.

— Хочешь остаться без языка? — вмешался Хадалис.

Я так увлеклась перепалкой с мужем, что не заметила возникшего перед нами гарда. А тот успел стать мрачным, как туча, и если бы взгляд мог убивать, то от Рогалика осталось бы меньше горстки пепла.

— Отпусти принцессу, крэс, — пророкотал он. Видно, что изо всех сил пытается держать себя в руках, но удается это из рук вон плохо.

— Она моя жена, девчонка, — зло осклабился Граз’зт. — Захочу — и потребую исполнения супружеского долго прямо сейчас.

— Еще раз скажешь об этом — и станешь короче на голову.

— Ты-то похоже уже без головы, крылатка.

Похоже, принц намеренно его провоцирует. И зачем? Чтобы устроить мордобой? У мальчиков что ли тестостерон зашкаливает? И с чего, спрашивается, если по местным меркам я та еще посредственность?

К счастью, нас вовремя догнала моя нянька. Хоть у кого-то хватило ума подумать, что эту парочку нельзя оставлять наедине. Синекожая встала рядом с нами, ледяным взглядом остужая обоих спорщиков.

— Времени совершить прощальную церемонию у них нет, — проворчала она, — а мужскими причиндалами мериться — хоть отбавляй.

— Да было бы с кем, — расхохотался Граз’зт. — Прости, почтенная, но времени в самом деле нет. Дорогу сюда разбил вчерашний огненный шторм, там теперь разве что магмовики пройдут.

— И вы поедите через Топи?

Ужас в ее голосе заставил мои внутренности сжаться. Хорошо хоть это отрезвило меня и вытравило из головы непотребные мысли о сильных руках Граз’зта. А ведь держит меня запросто, словно я из пуха, и не морщится и, кажется, запросто донесет хоть до самого дома. Да, Кирилов, учиться тебе и учиться, и в «качалку» ходить до конца своих дней.

— С вами большой отряд? — насторожено поинтересовалась няня.

— С нами я и Тан’тун.

— И все?! — Глаза синекожой полезли из орбит.

— Я позабочусь о принцессе, Ора, — поспешил успокоить женщину Хадалис. — И смогу защитить ее ото всех. — При этом он выразительно ткнул взглядом в соперника.

Не похоже, чтобы ее это хоть сколько-то успокоило, но развивать тему няня не стала. Вместо этого заставила Граз’зта поставить меня на ноги и вручила мне что-то завернутое в тонкую ткань и перевязанное золотистыми лентами. Сверток оказался легким.

— Чтобы все прошло хорошо, с моим благословением, — прошептала, расцеловывая меня в обще щеки. — Делай все, как договорились — и принц ничего не заметит.

Ничего не заметит? Собственная рука инстинктивно прижалась к груди.

Значит, закрытый наряд выбран не случайно. И там у меня что-то такое, что принцу лучше не видеть. То, что как-то связано с издевками моей сестры.

Я с трудом заставила себя сказать «спасибо» — и Граз’зт вывел меня во внутренний двор.

Сумерки уже растеклись по горизонту алым заревом, окрасили стеклянные башни замка праздничными оттенками золота и благородного багрянца. В воздухе пахло так сладко, что, невзирая на тяжелые мысли, мне захотелось остановится и сделать глубокий вдох. Данаани любила свой дом, хоть ее детство вряд ли можно назвать полным приятых воспоминаний. И все же — она была готова на многое, чтобы защитить людей, которые не слишком жаловали ее своей любовью.

Может быть принцесса не такая уж расчетливая зараза, как мне показалось?

[1] Лента дружелюбия — лента, которой воины привязывают рукоять клинка к ножнам, в знак того, что не собираются вынимать оружие.