глава 4

Меня никто не провожал. Отец и сестра стояли на балконе центральной башни замка и были так далеко, что я с трудом рассмотрела их лица. То, что надо, чтобы укрепиться в мнении — Данаани было не сладко в лоне родной семьи. Если не сказать хуже. Может быть она и замуж решила выскочить только чтобы сбежать?

Нет, слишком просто, поверхностно. Причина для всех, но не для нее. Принцесса обставила все именно так: бедная-несчастная, нелюбимая и никому ненужная Данаани, которая решила пожертвовать собой ради блага двух народов, а заодно сбежать в поисках лучшей жизни. Истинная причина крылась где-то настолько глубоко, что я, как ни старалась, не могла отыскать ни единого воспоминания, за которое могла бы ухватиться в поисках разгадки.

— Силуни подсунули мне жену без приданого? — Граз’зт с насмешкой посмотрел на скромных размеров единственный сундук, который погрузили в повозку для багажа.

Я лишь повела плечами: а что мне говорить, если я понятия не имею, что там?

Кстати, лошади у них тут совершенно обычные, такие же, как у нас. Только какие-то более крепкие и закованы в черную кольчужную броню с головы до самых колен. И из ноздрей пар валит, и глаза в прорезях стальных масок клубятся серым туманом. В общем, видимо, я погорячилась — не такие уж они и обычные.

А вот скакуны принцев были еще и с огненными копытами, и угрожающе мотали головами.

— Уверена, что твоя подружка должна поехать с нами? — Граз’зт подвел ко мне коня, такого же, как и его жеребец, но немного меньше и более изящного. Впрочем, стоило животному втянуть мой запах, как оно тут же строптиво заржало и попыталось встать на дыбы. Рука принца без труда удержала коня. — Как бы ее не обесчестили мои воины, когда прибудем в Черную скалу.

Да сколько же можно задирать Хадалиса? Парень и так с железной выдержкой попался, удивительно, что до сих пор не поставил Рогалика на место.

— Гард сопровождает свою Связанную везде и всегда, — отчеканила я, как по учебнику. Кажется, Данаани собиралась сказать то же самое, если возникнет подобный вопрос. — Это не обсуждается.

— Хорошо, но если увижу твою подружку в нашей спальне — буду очень… — Граз’зт смерил соперника недобрым взглядом, — очень недоволен.

А потом снова подхватил меня на руки и усадил в седло. В женское седло, потому что я сидела в нем боком. Попытался отнять сверток, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Нечего, еще затеряется где-то, а мне без него в первую брачную ночь никак не обойтись. Интересно, что там? Пеньюар какой-то? Окровавленная простыня?

Ноющая боль в груди наталкивала на мысль, что ответ меня еще удивит.

А теперь впору задуматься вот о чем: мне не дали даже переодеться — раз; я впервые в жизни сижу верхом — два. И в общем-то мне страшно так, что поджилки трясутся.

— Я поеду на лошади моего гарда, — сказала я, указывая подбородком на Хадалиса.

У него-то конь выглядит совсем дружелюбно — белоснежный и с завитой гривой; под тяжелым седлом, к которому приторочен сверкающий, словно зеркало, ростовой щит. Мысль о том, чтобы сидеть перед Хадалисом и не задумываться о том, как править животным, казалась настолько привлекательной, что я, не дожидаясь одобрения мужа, начала потихоньку выскальзывать из седла.

А вот не тут-то было: Граз’зт быстро вернул меня на место, снова попытался отобрать сверток, но я упрямо замотала головой. Тогда Рогалик впихнул уздечку в руки.

— Ты поедешь на этой лошади, принцесса, и лучше больше не спорь со мной, потому что, боюсь, твоя попка не выдержит урока послушания, если я добавлю в свой список еще хоть один пункт.

И ведь не шутит, вот в чем проблема.

— И не мечтай, — стараясь сохранять невозмутимый вид, ответила я.

— Видишь ли, моя строптивая женушка, — Граз’зт схватил меня за лодыжку, скользнул ладонью вверх по ноге до самого колена, ничуть не смущаясь того, что вместе с его рукой вверх поползло и мое платье. Ничего себе, у них тут и чулки есть, да еще и такие… провокационные, с кружевами и вышивкой. — Порка несколько отличается от того, о чем я мечтаю, когда смотрю на тебя.

Я не буду краснеть, я не буду краснеть, я не покраснела, я не…

Вас когда-нибудь бросало в жар от того, что незнакомый мужчина трогает вас за коленку с видом собственника? Да мне такое в страшном сне не могло присниться, но сейчас я едва помнила, как дышать. Этому должно быть какое-то разумное объяснение, конечно же. Точно, он же рогатый, демон, а они те еще соблазнители. Ну, по крайней мере, в наших сказках.

— Без рук, — зашипела я на него. Злилась на себя за то, что так по-глупому реагирую на эти похабные прикосновения и щедро выплескивала злость на мужа. — Иначе крест на нашем договоре, Рогалик.

— Рогалик? — Он вскинул брови и от удивления даже убрал руку.

Вот, теперь я выдохнула и в приступе дикого желания увеличить расстояние между нами пнула лошадь пятками в бок. Животное нервно заржало, но сделало пару шагов вперед.

— Что такое «рогалик»? — догнал меня в спину его вопрос.

А вот помучайся, поугадывай.

Видимо Данаани была той еще непутевой наездницей, потому что, хоть я и держалась в седле, делала это из рук вон плохо. Тело помнило физические ощущения от езды верхом, и этого было достаточно, чтобы я не вываливалась, об остальном я и не мечтала.

Темнейший владыка Абадонна и его немногочисленный эскорт возглавлял процессию, следом ехала повозка. Мы с близнецами — за ней. Замыкал все это мой верный Хадалис. Я все-таки улучила момент, чтобы оглянуться на него и улыбкой поблагодарить за то, что не поддается на провокации Граз’зта, хоть наверняка может задать ему взбучку. Хадалис ответил мне грустным взглядом и одними губами прошептал: «Я рядом, не бойся».

Наша дорого сперва лежала через земли силуни. Зеленые луга изредка менялись цветущими холмами и лесами. Все здесь было хорошо знакомо, и воспоминания Данаани живо всколыхнулись во мне. Здесь прошла вся ее жизнь, здесь даже воздух помогал ей быть сильнее и стоять на ногах даже когда жизнь преподносила один за другим неприятные сюрпризы. В отличие от меня, выросшей, можно сказать, на улице. Мой дом был везде, поэтому дома у меня не было.

Потом луга постепенно сменились бурыми холмами и скалистыми горами, трава почернела, обнажая безжизненную землю. Леса превратились в непроходимые чащи, при одном взгляде на которые мне становилось не по себе. Память Данаани подсказывала: туда лучше не соваться даже в сопровождении маленькой армии.

— Вот, накинь это.

Тан’тун — так звали близнеца моего Рогалика — придержал коня и протянул мне тяжелую темную накидку. Очень вовремя кстати, потому что чем дальше от дома мы уезжали. Тем холоднее мне становилось. Резкие порывы ветра буквально пронизывали меня насквозь. А все потому, что кто-то не дал мне времени даже на переодевание.

Я с благодарностью приняла накидку. Не могу я на него злиться, просто не могу. Он как «мягкая» версия Граз’зта: то же лицо, те же волосы, но взгляд спокойный, трезвый. Ручаюсь, этот близнец никогда не заставлял родителей волноваться о том, где он и что с ним. И именно за это отец не особо его жаловал. Так подсказывала память Данаани.

Покрутив плащ так и эдак, я издала разочарованный стон. Держать сверток под мышкой, править одной рукой и одеваться — та еще задачка не для слабонервных. Тан’тун понял, что самой мне не справиться, наклонился в седле и забрал у меня повод. Потом легко соскочил на землю, подошел ко мне. Смешно сказать, но мне почти не пришлось наклоняться, чтобы помочь ему накинуть плащ мне на спину, таким высоким был этот крэс. Впору подумать о том, как вообще у меня работают крылья и почему они по-прежнему свободны, хотя плащ уже на моей спине, а я, как идиотка, благодарно улыбаюсь.

— Граз’зт не слишком хорошо воспитан, принцесса. Приношу свои извинения за то, что брат не в состоянии позаботиться о молодой жене, — Тан’тун успокаивающе сжал мои пальцы. — Боюсь, брат тот еще грубиян.

Я покосилась сперва на мужа — тот ехал впереди и вообще не обращал на нас внимания, потом оглянулась на гарда — Хадалис, плотно сжав челюсти, внимательно следил за нашим разговором. Вот и хорошо, коты разбежались по своим углам, а я, наконец, смогу хоть с кем-то поговорить, не боясь получить новую порцию издевательств.

— Что теперь будет? — осторожно поинтересовалась я у близнеца, взглядом указывая на свои руки в черных шипастых орнаментах.

— Ты не знаешь, что такое кхистанджутская порча? — Он выглядел озадаченным.

— Я не знаю, что она со мной сделает, — после небольшой заминки ответила я. Данаани славится своим незаурядным умом, она не может не знать, что это за порча.

— Она сделает тебя одной из них, из кхистанджутов.

Я долго и честно пыталась выудить хоть каплю воспоминаний об этом понятии, но тщетно: Данаани словно закрыла их от меня.

— У тебя исчезнет нимб, пропадут крылья, глаза потеряют цвет, а твоя жизнь станет очень короткой, — не слишком щадя мои чувства, расписал подробности Тан’тун. — Станешь такой, как они: смертной.

Я стану… смертной? То есть кхистанджуты — это…

Этой мысли не суждено было окрепнуть из-за противного свиста над ухом. Я даже не успела сообразить, что произошло, потому что в следующую секунду Тан’тун самым бессовестным образом вытолкнул меня из седла. Полет был коротким, а приземление — болезненным.

— Сакры! — прокричал над моей головой близнец, и оттолкнул коня за миг до того, как перепуганное животное припечатало копытом мою голову.

Не знаю, кто такие эти «сакры», но стрелять они умеют.

— Принцесса цела?! — хором выкрикнули мой муж и телохранитель.

— Да, да, — торопливо ответил Тан’тун. Прикрывая меня спиной, протянул руку.

Я ему, конечно, благодарна, что среагировал, но свалиться в белоснежном платье в грязь — не то, о чем я мечтала. Тонкая ткань мигом пропиталась в грязной жиже, стала тяжелой — и не пошевелиться толком.

Первым ко мне подскочил Хадалис: он успел сдернуть плащ, обнажил меч. Вид у него такой, что дух захватывает: настоящий рыцарь в сверкающих доспехах. Невзирая на свист стрел над нашими головами, я невольно на него засмотрелась. Теперь-то вижу, почему Данаани отдала ему свое сердце: вряд ли среди светлого народа был кто-то такой же красивый. И красота эта какая-то… нереальная, безупречная. Я физически ощущала, как что-то во мне надломилось, стоило мыслям ускользнуть в ту сторону, где это крылатое совершенство терзали кровожадные враги.

Хадалис помог мне подняться, прикрыл щитом, улыбнулся.

— Ничего не бойся, моя принцесса, — сказал он с уверенным кивком.

— Чего ей бояться рядом с мужем?

Граз’зт тоже успел вооружиться. Я мысленно закатила глаза к небу: конечно, чем еще должен сражаться принц «темных» как не топором. Да и оружие ли это вообще? Что-то огромное, тяжелое, размером с самого Граз’зта. Двухсторонние полумесяцы лезвий покрыты опасными рунами, которые мне без труда удалось прочесть: «Я не жертва, я — палач». Жестоко и пафосно. Вопрос в другом — почему мой муженек не надевает доспехи? Решил меня осчастливить и сделать вдовой? И брат его, кстати, тоже.

— Их сотня — не меньше. — Тан’тун взвесил в руках пару коротких изогнутых клинков.

По лицу моего мужа скользнуло разочарование.

— Всего-то? Стоит оружие марать вообще?

— Ты не собираешься надеть что-то… более подходящее? — спросила я. Мне просто необходимо тараторить, чтобы не подпускать панику на опасно близкое расстояние. В панике я, мягко говоря, могу вести себя неадекватно. — Или твое холодное тело будет моим свадебным подарком?

Близнецы переглянулись.

— Плоскогрудая, неуклюжая и не очень умная, — перечислял Граз’зт разве что не загибая пальцы. — И всего один сундук приданого. Чувствую, меня облапошили, как мальчишку.

— По-моему, твоя жена волнуется, что исход поединка будет не в нашу пользу, — заключил Тан’тун. — Думает, ты — слабак.

— Ну, тогда я просто обязан провести для нее наглядную демонстрацию, — скалясь, заявил Граз’зт.

И пока брат и Хадалис отбивали град стрел на наши головы, снял куртку, а потом одним движением сорвал рубашку.

Мамочки мои…

Я зажмурилась, чтобы не видеть. Это уж слишком.

А потом поняла, что смотрю на своего мужа широко распахнутыми глазами, как на какое-то произведение искусства в музее — и не могу оторвать взгляд даже под страхом схлопотать стрелу. Физически не могу.

Он безупречный. И такой горячий, что даже на расстоянии меня опалило жаром. Похож на породистого жеребца: весь подтянутый, жесткий и поджарый, с рельефными, доведенными до совершенства мышцами. Плоский живот, подчеркнутый косыми мышцами и каким-то темным колечком в пупке, безволосая мощная грудь, мускулистые крепкие руки с отчетливыми выпуклыми венами. Прочь с пляжа, красавчики, курите нервно в сторонке, пока красуется этот позер.

Единственное, что портило эту красоту: несколько белесых шрамов на его правом боку, как от когтистой трехпалой лапы; и кривой росчерк на груди, над тем место, где у людей находится сердце.

Если бы та лошадь все-таки огрела меня по голове, я и тогда бы не чувствовала себя такой заторможенной. Все, чего хотелось в эту секунду и все следующие — смотреть на Рогалика и надеяться, что я не пускаю слюни.

Но насладиться зрелищем не удалось.

Он в два шага набрал разбег, перехватил топор двумя руками — и впрыгнул прямо в стремительно ползущую на нас серую копошащуюся толпу. Воодушевленно что-то выкрикнул, что отозвалось в моей памяти неприличным ругательством, и замахнулся топором по широкой дуге. Лезвие со свистом вспороло воздух и плоть, словно переспевшие яблоки в гору взлетели какие-то мохнатые головы. Я глазом моргнуть не успела, как на подмогу брату бросился Тан’тун, и мохнатое море громко рыкающих чудовищ проглотило их с головой.

— Данаани!

Хадалис прикрыл меня плечом, принимая на наплечник удар, который наверняка отправил бы меня на тот свет. Противно лязгнул схлестнувшийся метал, брызнули искры. Мой защитник сделал короткий взмах, раскроил надвое сперва одну, потом вторую серую тварь. В сгустившихся сумерках я почти не могла их рассмотреть и была очень этому рада.

— Стой около меня, — приказал Хадалис.

«Я еще не выжила из ума, чтобы сделать обратное», — мысленно ответила я, вжимая голову в плечи.

Конечно, мне было страшно. Нет, даже не так — до чертиков страшно! Это только в кино схватки смотрятся зрелищно и прекрасно «заходят» под кока-колу и ведерко попкорна. А в реальности происходящее противно булькало, лязгало, хрипело и скрежетало. Я надеялась лишь, что в итоге все мы переживем происходящее.

— Данаани, — обеспокоенный голос Хадалиса вырвал меня из наспех сооруженного убежища внутри меня самой, куда я спряталась от внешнего мира. Совсем как тогда, в детстве. — Данаани, все закончилось. Я должен осмотреть тебя.

Гард уверенно поставил меня на ноги, прошелся взглядом по облепленному комьями грязи платью, попросил вытянуть руки, спросил, ничего ли не болит и не кружится ли голова. Я послушно автоматически и односложно ответила на вопросы. Мой взгляд был прикован к серой массе тел, над которой занимался густой зловонный пар. Эта вонь подействовала лучше нашатыря.

Где близнецы? Почему их нет?

Я вопросительно уставилась на Хадалиса: кажется, он тоже не пострадал, разве что доспехи запачкал. Главное, не опускать взгляд, не смотреть на то, что лежит у наших ног бесформенной грудой изрубленной плоти.

А потом я увидела его, моего безумного выпендрежника мужа. Он ловко взбирался по куче поверженных врагов, держа топор на плече, словно коромысло, и даже что-то насвистывал себе под нос. Его глаза пылили, как раздутая в сердце угля искра, кожа словно светилась изнутри — и кровь врагов испарялась с нее, как вода со сковородки.

Тан’тун шел следом, и так же азартно лыбился. Они как будто оторвались на вечеринке, а не ввязались в смертельный поединок с превосходящим по численности противником. Но как бы там ни было, я радовалась, что победа оказалась за нами.

— Ну, так как, женушка, все еще думаешь, что я слабак? — Граз’зт собирался улыбнуться, но раздумал, увидев руки Хадалиса на моих плечах. — Кажется я предупреждал, девчонка, что сделаю, если ты еще хоть раз прикоснешься к моей жене.

Короткая схватка слишком раскалила их жажду драки, но не дала настоящего удовлетворения. Вот чувствую: оба с радостью вцепятся в этот повод надавать друг другу по рогам и крыльям.

— Ты оставил ее одну, — проговаривая каждое слово, отчеканил Хадалис. — Ты даже не способен подумать о ком-то, кроме своей кровожадности.

— Это не твое дело, крылатка. — Граз’зт спустил топор с плеча, упер его в землю, придерживая древко. — Женись — и обхаживай свою хрюшку, как тебе вздумается. Или хочешь, могу подыскать тебе мужа среди моих таранов? Правда, ты слишком страшненькая, так что, видимо, придется найти самого провинившегося, а они у меня ребята вышколенные, послушные. Может, через пару лет…

Мое внимание привлекли треск и шипение, и когда я оторвала внимание от спорщиков, то увидела настоящие росчерки молний в крыльях моего защитника. Не редкие вспышки, а настоящее электрическое цунами.

— Ты так же заботился и о тех двух? — игнорируя издевку, спросил Хадалис.

— Заткнись, — сквозь зубы угрожающе прошептал Граз’зт. Вдруг стало так пронзительно тихо, что его частое злое дыхание почти оглушало. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Имею, — стоял на своем «светлый». — И не позволю тебе погубить принцессу.

— Каким образом?

— Граз’зт… — На этот раз дипломатичность Тан’туна дала промашку, и брат раздраженно огрызнулся на его попытку прекратить спор.

— Не лезть, брат, иначе, клянусь Десятью, попадешь под горячую руку.

Я понимала, что должна что-то сделать, должна найти правильные слова, но на ум как назло ничего не приходило. О каких двоих идет речь? В памяти всплыли причитания няньки о том, что я буду третьей. Здесь наверняка есть какая-то связь.

— Данаани — моя жена, — Граз’зт подошел к Хадалису почти впритык. Теперь было видно, что они не уступают друг другу ни в росте, ни в комплекции, ни в гневных искрах из глаз. — Для тебя отныне и до тех пор, пока жива — Темная госпожа Гратаса и Вира. Еще раз назовешь ее по имени, и я пинками погоню тебя обратно до самого Илитина.

Воспоминания Данаани подсказали, что называть принцессу по имени было в высшей степени интимно, не позволительно никому, кроме родителей, мужа и новой семьи.

— Верни меня обратно, если и дальше собираешься вести себя, как напыщенный… болван! — Надеюсь, хоть это слово ему знакомо. Терпеть не могу тех, кто думает, что кулаками можно решить абсолютно все. Часть души Данаани охотно поддержала мою идею. — Я не собираюсь быть твоим трофеем, принц.

— Месяц назад, вытащив меня из постели Эраати, ты говорила противоположные вещи, женушка.

Он и моя змея-сестра — в одной постели? Что за мерзость?!

— Не сомневаюсь, что вы наверстали упущенное, — огрызнулась я.

— Правильно, не сомневайся. В тот же вечер, через неделю и сегодня утром.

Сегодня… утром? То есть они хорошенько покувыркались, потом Эраати пошла делать мне внушение, а он — прямиком к алтарю?

— Ты мне омерзителен, — ни грамма не кривя душой, бросила я ему в лицо.

— Плевать я хотел на твою любовь, светлая принцесска. К счастью, я могу получить любую женщину, какую пожелаю, поэтому твое уважение и симпатия мне нужны еще меньше, чем гнойник. Но так уж вышло, что мы нужны друг другу. Поволоку тебя силком, если потребуется, но ты исполнишь свою часть сделки, потому что я свою выполнил. А у тебя, насколько я понимаю, осталось не так много времени, прежде чем кхистанджутская порча окончательно переродит тебя, и я стану вдовцом.

— Такой был план, да? — вмешался Хадалис. — Сперва с башни падает твоя первая жена, потом вторая превращается в камень. А принцесса станет третьей — и с вас взятки гладки? Снова ни к чему не подкопаться. Все знают, что ты избавился от них, но никто не может доказать.

Так вот что имела ввиду синекожая няня.

— Это перерождение… оно может меня убить? — произнесла я, стараясь казаться безразличной.

Граз’зт лишь плотно поджал губы, смолчал.

— Этого никогда не случиться, Данаани, — успокоил меня Хадалис. — Я не позволю.

Мой муж громко и неприлично выругался, вспомнив чьи-то детородные органы и прыщ на заднице какого-то бога. А потом одним неуловимым почти змеиным выпадом ухватил меня за руку, вырывая из уютной безопасности Хадалиса. Просто невероятно, как он может двигаться так быстро при своем мощном сложении и громадном росте.

— Мое терпение иссякло, крылатая бестолочь, — глядя в сторону «светлого» соперника, пророкотал Граз’зт. — Класть я хотел на вашу интрижку, но до тех пор, пока она жива, пока носит мое имя и живет под крышей моего дома — я буду единственным мужчиной, который до нее дотрагивается, даже если я не буду дотрагиваться до нее вовсе. И очень надеюсь, моя сладкая женушка, что сегодня ночью найду тебя удовлетворительно невинной, иначе…

— Хватит, — прервал незавершенную угрозу Тан’тун. — Пора ехать, мы и так сильно отстали от остальных. Нет ни единой причины, почему бы вам не поговорить об этом в замке, а не изображая добычу посреди Топей на радость всем сакрам в округе.

Я нашла взглядом своего крылатого защитника, очень надеясь, что он правильно поймет молчаливую мольбу не вмешиваться. Кто-то должен быть умнее и отступить, чтобы выиграть. Судя по всему, благоразумие и ясность мысли у Граз’зта отсохли еще в зародыше.