глава 26

Когда Граз’зт, наконец, остановился, и я потихоньку глянула вниз, то от высоты закружилась голова. Все-таки оттуда, снизу, это выглядело не так устрашающе. В тишине было слышно, как Тан, посмеиваясь, нахрапом выталкивает Хадалиса вон, приговаривая что-то вроде: «Они тут без тебя разберутся, умник». Вот и ладно, вот и хорошо, потому что, честно говоря, серьезный разговор уже давно напрашивался, и меньше всего мне хотелось, чтобы нам помешали в самом его разгаре. А тут и место подходящее, и никто нас не видит, можно не переживать о сохранении инкогнито.

Граз’зт, тем не менее, не спешил начинать. А я и не торопила. Время у нас есть — вся ночь впереди. Правда, если вставать по новому расписанию…

Я отодвинула мысли об утре на задний план и потихоньку уселась на ступеньки. Через пару минут Граз’зт сел рядом. Вода все еще стекала с его влажных волос, ниточками ручейков просачивалась за шиворот.

— Я погорячился, — сказал он немного охрипшим голосом, глядя строго перед собой. — Повел себя как ребенок. Просто… это все…

— … очень неожиданно? — подсказала я, когда пауза затянулась.

— Да, пожалуй, — согласился он. — Узнать, что у мня полный замок подделок было, мягко говоря, неожиданно.

— Да уж, не те новости, которые приятно услышать с утра пораньше.

Мне жутко хотелось отодвинуться, потому что на узкой лестнице мы сидели так близко друг к другу, что тепло его плеча просачивалось мне под кожу. И мне как какому-то слабохарактерному растению хотелось потянуться к нему, понежиться, просто прижавшись чуть-чуть поближе. И от таких мыслей спасла только дистанция. Но у меня не было путей к отступлению, поэтому я просто вцепилась в колени и мысленно уговаривала себя не терять голову.

А Граз’зт, как будто чувствовал: взял мои руки, стащил перчатки и задрал рукава, придирчиво осматривая изменившийся и заметно потемневший орнамент.

— Мне кажется или его раньше не было? — Рогалик погладил бутон подушечкой большого пальца, отчего у меня между лопатками появилась приятная дрожь. Даже мурашки побежали.

«Господи, он же все видит и понимает! Плохая была идея остаться наедине, очень-очень плохая, Семенова!»

— Бутон… Он немного увеличивается все время, — стараясь держать голос ровно, ответила я. Даже попыталась придать ему тон легкой небрежности, но вышло как-то слишком натужно. — Я знаю, это из-за того, что у меня остается все меньше времени. Поэтому придется очень напрячь мозги, чтобы разворошить твое осиное гнездо.

— Поэтому ты должна ехать без промедления, Маа’шалин, — сказал Граз’зт и на минуту поджал губы.

Его хватка на моих запястьях стала сильнее, но это удивительным образом волновало: видеть свои руки в его крепких ладонях, ощущать кожей шершавые пальцы настоящего мужчины. Я сглотнула, попыталась освободиться — и он почти сразу отпустил меня.

— У тебя нет времени, Маа’шалин. Лучше разрушу тут все, разнесу по кирпичам, но не позволю тебе жертвовать своей жизнью ради этого дерьма.

— Только попробуй, — предупредила я, и на этот раз голос меня не подвел. — Если вдруг ты забыл, то я вполне взрослая и самостоятельная девушка, и имею полное право решать, как мне поступать и на что тратить свою жизнь. Можешь спорить, но предупреждаю — ты напрасно потеряешь время. Мне кажется, я доказала, что могу быть той еще упрямой ослицей.

Он все-таки улыбнулся. Скупо и нехотя, как будто это причиняло ему боль, но сейчас эта улыбка была просто физически мне необходима. Наверное, его безэмоциональное лицо, когда он сказал, что не может меня защитить, было самым неприятным и болезненным, что я почувствовала за свою недолгую жизнь попаданки.

— Больше никогда так не делай, — стараясь выдержать строгий тон, сказала я.

Граз’зт вопросительно вскинул бровь.

— Никогда не говори, что не можешь меня защитить. Потому что я доверяю тебе. Понимаешь? Я доверяю тебе себя с самого первого дня, как свалилась тебе на голову, хоть ты и вел себя, как полный придурок, мне пришлось доверять тебе. И я ни разу не пожалела об этом доверии. Не разбрасывайся так чужими чувствами, Рогалик. Иногда словами можно ударить так сильно, что рана останется на всю жизнь.

Ну, вот что я несу? Просто пытаюсь сказать, что за всю свою жизнь ни один человек не дарил мне такого чувства безопасности, как этот рогатый великан с клыкастой улыбкой, от которой, порой, дрожь пробирает. А вместо этого говорю то, что приличная умная девушка не скажет и под страхом остаться без последней пары роскошных замшевых сапог на финальной распродаже.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрели друг на друга, а потом Граз’зт погладил мою щеку костяшками пальцев, разглядывая так внимательно, будто искал среди веснушек скрытый лабиринт.

— Я никогда и никому не позволю причинить тебе боль, Маа’шалин, — сказал почти шепотом. Без натужного пафоса, без юношеской страсти, без всего того, что обычно делают герои любовных романов. Но сказал уверенно, так, что об это железное обещание раскололся бы даже Эверест. Сказал, как мужчина, который знает цену своему слову. — Даже если ради этого придется убивать и идти сквозь огонь, и даже спуститься в царство Ид’тара: ты будешь в безопасности.

Дрожащие пальцы выдавали меня с головой. Я рассеянно пошарила вокруг, пытаясь хоть за что-то уцепиться, но ничего не вышло.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — сказала в ответ на его обещание.

— Я найду способ вернуть тебя домой до того, как порча переродит тебя и станет слишком поздно.

— Если с фанатиками ты будешь так же очаровательно-убедителен, как сейчас, они будут есть из твоих рук.

— Ты была бы не ты, если бы не пошутила. — Граз’зт покачал головой, и мокрая челка упала ему на глаза.

Так и есть, потому что если б не шутка, я бы просто расплавилась под его взглядом. Превратилась в горку подтаявшего сливочного мороженного, а потом бы долго корила себя за эту слабость.

— Шутка нам строить и жить помогает. — Я отчаянно пыталась выдержать беззаботную манеру разговора, не дать ему уползти туда, где даже мое топорное кривляние уже не спасет от неминуемого падения в омут под названием «Граз’зт».

И все же… что-то зажигалось между нами. Настолько ясно, что я почти слышала назойливый треск тысяч крохотных искр. Попыталась отодвинуться — и Граз’зт резко потянул меня на себя.

— Боги меня покарают за несдержанность, но они свидетели — я пытался держаться от тебя подальше. Черт, Маа’шалин, в твоих веснушках слишком много искушения…

Я и опомниться не успела, как он усадил меня себе на колени, легко, словно перышко. Охнула, когда поняла, что оседлала его, будто девчонка из фильма про какого-нибудь крутого рокера. Его пальцы жадно, почти болезненно твердо впились мне в бедра, потянули к себе, так плотно, что между нами не осталось места даже для воздуха.

— Ты весь мокрый. — Я обхватила его за плечи, просунула ладони за шиворот рубашки. Кожа под мокрой ткань горела, как раскаленная. Даже пальцы прижгло, но мне было все равно.

— Это такое завуалированные предложение снять рубашку? — Граз’зт чуть ослабил хватку и теперь поглаживал меня по бедрам, медленно скользя к спине — и обратно.

— Чего я там не видела, — пытаясь казаться храброй, ответила я. Ладони сами собой двинулись вверх по его шее, забрались в волосы на затылке, сжали. Влага приятно отсудила кожу, но вслед за этим в меня словно впрыснули дозу огня: в голове зашумело, по венам растеклось жадная потребность стать с ним единым целым.

— И все же ты удивительно мило краснеешь, моя Маа’шалин, — сказал он, поглядывая на меня из-под полуопущенных белоснежных ресниц. Я снова с трудом удержалась, чтобы не погладить их кончиком пальца. Невозможно, чтобы природа дала мужчине такие непростительно длинные густые ресницы! — Дразнить тебя почти такое же удовольствие, как и наслаждаться самым изысканным вином. Каждый раз — новый оттенок на щеках.

Он потихоньку очертил указательным пальцем контур моей щеки — и я, как кошка, потерлась о его ладонь. Ну и что, что время не подходящее? Ну и что, что он мокрый, а я уставшая; и библиотека — храм знаний, а не обитель для уединения? Все равно, ведь у нас есть этот момент и ничего больше. Завтра все может измениться. Завтра я могу проснуться в своей постели и все, что у меня останется — воспоминание о том, как восхитительно пахнет этот мужчина, и как потрясающе сверкает его янтарный взгляд, и как он медленно прикусывает нижнюю губу, отзываясь на мои пальцы в своих волосах. Запрокидывает голову, сглатывает, отчего кадык дергается под кожей.

— Маа’шалин…

Я могла бесконечно, целую вечность слушать, как он произносит мое новое имя.

— Не шевелись, — потребовала я, когда он попытался было вернуть руку мне на бедро.

— Мммм? — в ответ промурлыкал он. Ну, совсем как кот, только большой и очень опасный.

Я наклонилась к его губам, наслаждаясь их идеальной формой и контуром. Все же я беспросветная дура, есливот так запросто в который уже раз теряюсь в этом мужчине, как будто он само искушение. Но правда же — он идеален во всем. По крайней мере, для меня.

— Будешь шевелиться — я тебе припомню все от тройки до десятки. — Ну вот откуда эти игривые нотки в моем голосе? Никогда за мной такого не водилось, а тут просто откуда что берется.

— Привяжешь меня? — Граз’зт кивнул в сторону перил, очень старательно пряча улыбку.

И привязала бы. Я та еще собственница, между прочим. Мой — значит мой. А если не мой, то сразу минус много к его харизме и обаянию. Граз’зт стал единственным исключением, причем сразу по многим параграфам.

— Ты нарочно меня дразнишь, да? — спросила я, продолжая поглаживать его затылок, пока вторая ладонь Граз’зта нашла чувствительное место у меня между лопатками. Каждое, даже незначительное надавливание поднимало в моем теле целый ураган ощущений.

— Конечно нарочно, веснушка, — не стал отпираться Рогалик.

Он вообще никогда и ни за что оправдывается, даже если не прав. Наверняка мне еще предстоит узнать всю глубину его упрямства, возможно даже не с самой хорошей стороны. Ну и что? Любить за хорошее всегда проще и приятнее, а ты попробуй любить за недостатки?

Что? Что я только что подумала?

— Маа’шалин, знаешь, не то чтобы меня это сильно беспокоило, но если ты витаешь где-то в облаках, то, пожалуй, нам стоит…

Я не дала ему закончить: взяла его за руки, развела в стороны, заставляя Рогалика откинуться назад, опереться на одну из верхних ступеней. Он не сопротивлялся, напротив: устроился так, чтобы я могла в полной мере насладиться видом его тела под прилипшей к коже мокрой сорочкой. Ткань соблазнительно облепила контуры пресса, твердых грудных мышц и мускулистых плеч.

«Иногда нужно просто отключать голову» — сказала себе потихоньку, дрожащими руками ухватившись за низ его сорочки и потянув ткань вверх.

— Смелая? — спросил он, откидываясь еще больше, предоставляя мне полную свободу действий. — Только ради Десятерых, не ерзай так больше…

Что? Да я вроде…

Ерзаю, и еще как ерзаю! Потому что внутри словно лопнула пружина, которая все это время сдерживала мои желания. Или замок сломался, или это просто я, Машка Семенова, которая нашла своего идеального мужчину гораздо дальше, чем за тридевять земель.

Он с удовольствие поднял руки, помогая мне стащить рубашку. Понятия не имею, куда я ее бросила. Возможно даже на один из тех старых раскрытых фолиантов. Наверное, архивариус будет очень недоволен, если мокрая ткань сожрет старинные письмена, но честно говоря, плевать.

Ох, Граз’зт… Я уже говорила, что он идеален? Вылеплен из одних только мышц, поджарый, крепкий где ни возьмись. Стоило мне пройтись пальцами по рельефному контуру его пресса, как Граз’зт с коротким вздохом втянул живот.

— Мне нужно обязательно вести себя, как придурок, чтобы получить порцию таких сладостей? — уже чуть охрипшим голосом спросил он.

— Это разовый случай, и не советую тебе проверять.

Я потянулась выше, обеими ладонями провела по его груди, привстала и села, боясь, что не смогу устоять на дрожащих от внезапной слабости коленях.

Граз’зт скрипнул зубами и все-таки ослушался моей просьбы сидеть смирно: схватил меня за ягодицы и с силой усадил на себя, удерживая от лишних движений.

— Я же не железный, веснушка, — прошептал, глядя прямо мне в глаза.

Вы видели когда-нибудь наполненный светом заката янтарь? Вот такие же глаза были в эту минуту у моего крэсса. Обжигающие, яркие. От такого взгляда и у камня нервы расплавятся, что уж говорить обо мне?

— Большой и страшный воин боится потерпеть поражение?

— Я бы назвал это нежеланием породить целую кучу слухов о том, что нынешней ночью я забавлялся со слугой своего гостя, — осклабился он.

Я потихоньку рассмеялась — и он поймал меня врасплох. Обхватил пальцами шею, притянул к себе. На мгновение наши лица оказались так близко, что я видела следы укусов на губах Граз’зта. Похоже, я, серая мышь, все же чем-то его зацепила, раз он так сильно волнуется.

— Предупреждаю, Маа’шалин, если ты вздумаешь сейчас вспомнить про свою дурацкую месть, я наверняка озверею, — честно и серьезно предупредил он.

— Никакой мести, — так же честно ответила я.

— Дурею от тебя целиком и полностью.

Эти слова вместе с жадным поцелуем разбили меня на сотни крохотных осколков. Мы вцепились друг в друга, словно истосковались по этой ласке, по прикосновениям, по тому, как наши тела откликаются на тепло тел друг друга. Жадно, с голодом, наши языки сплелись во влажном обнаженном танце, в котором Граз’зт то брал на себя инициативу, то позволял мне наслаждаться терпким вкусом его губ. Набравшись смелости, обуреваемая диким любопытством, я провела кончиком языка по его клыкам.

— Представь, что будет, если я тебя укушу… — прямо в поцелуй шепнул он.

Я застонала, требуя продолжения. Остервенело вцепилась пальцами в его плечи. Наверняка царапаю и делаю больно, но… Боже, даже одна мысль о моих царапинах на его коже сводит с ума.

— Крэссы очень страстныв постели, — продолжил свои откровения Граз’зт, потихоньку, едва касаясь, прикусывая мою нижнюю губу. — Просто горим, когда рядом человек, с которым мы хотим разделить душу и тело.

Ох, наверное, это было самое сексуальное, что я только слышала в своей жизни. Или все дело в его голосе? В этом хриплом, рожденном где-то в груди урчании?

— Еще… — взмолилась я и, набравшись смелости, укусила его в ответ. — Пожалуйста, еще…

Я типичная женщина, я люблю ушами. Но и глазами тоже.

Боже, когда дело касается Граз’зта, я люблю его душой. Так бы и вынула ее — бери, только не разбей.

— Я могу ласкать тебя часами, Маа’шалин. — Я не заметила, как его ладонь оказалась у меня на талии, требовательно, властно скользнула вверх, замерла под подмышкой. — Но боюсь, ты такая маленькая, что у тебя не хватит сил.

— Самоуверенность, достойная наследника трона, — игриво поддела я.

Была уверена, что рассмеюсь, но в этот момент его большой палец осторожно погладил меня под грудью. Я замерла на вдохе.

И мы оба оцепенели, когда в нашу идиллию вторглось выразительное нарочитое покашливание откуда-то снизу.

— Не охота вас прерывать, голубки! — прокричал Тан. — Но тут дела, которые никак не могут подождать.

— Я тебя убью! — выкрикнул ему в ответ Граз’зт. И уже тише, мне: — Хочешь, сброшу что-то тяжелое ему на голову?

Видимо, недостаточно тихо, потому что Тан не задержался с ответом.

— Между прочим, я все слышу, — фыркнул он. — Закругляйтесь, развратники. Или ты хочешь, чтобы отец Данаани застал тебя полуголым в объятиях другой женщины, пока на его окаменевшую дочь гадят летучие мыши?

Граз’зт громко и сквозь зубы выдохнул. Очень нехотя убрал руку, взъерошил волосы. Обожаю, когда он так делает, сразу становится похож на хулиганистого мальчишку. Знаете, вроде того старшеклассника, на которого засматриваются даже молоденькие практикантки и от которого страдают пожилые училки?

— Я начинаю подозревать, что проклят, — проворчал он, пока я, опираясь на его руку, вставала. Поднялся следом, глядя на меня с таким огорчением, как будто это я, а не его тесть, была причиной нашей остановки.

Хотя, конечно, оно и к лучшему, что нас прервали как раз сейчас. Мало ли, как далеко мы могли зайти. Я потерла виски, понемногу приходя в себя и стараясь не смотреть в сторону Рогалика. Уж слишком большое он искушение. А те мысли в моей голове… И слова на букву «Л». Охо-хо, все это грозит превратиться в большую проблему.

Мы спустились вниз, где наткнулись на Тана, с философским видом взиравшего на повисшую на книжном шкафу сорочку брата. Граз’зт сдернул ее, скомкал.

— Советую поторопиться, — сказал Тан, хоть поглядывал при этом на меня. — Слушай, Маа’шалин, ну зачем тебе этот придурок? Я же лучше, определенно.

— Бросай свои несмешные шутки, — брякнула я, стараясь спрятать взгляд.

Все же смотреть на Рогалика в полуголом виде, да еще и когда он в этих дурацких, сидящих низко на бедрах штанах — это просто какая-то мука. Тем более, что у меня все тело горит, как вспомню, что еще минуту назад была готова позволить ему раздеть себя.

— Кто сказал, что я шучу? — Голос Тана стал серьезным.

— Я сказал, что ты шутишь, — ответил Рогалик, выразительно нажимая на «Я». — Мне уже в одном месте сидят твои шуточки, если вдруг ты до сих пор не понял. И весь запас моего терпения и братской любви ты уже исчерпал. Я, может, не такой хитрожопый засранец, как ты, но мы оба знаем — я легко переломаю тебе ноги до того, как ты даже подумаешь, с какой стороны подступиться ко мне со своими игрушечными ножами.

Надо сказать, Тан с честью выдержал эту угрозу, хоть от зловещего тона Рогалика даже меня передернуло.

— Иди уже и имей в виду — Эладар очень зол.

— Кто ему сказал? — спросила я.

— Я подготовил письмо, но отложил его до завтра. Хотел перечитать на свежую голову. — Граз’зт потеребил колечко в губе. — Я, признаться, устал писать отцам, что не уследил за их дочерями.

— Тогда хорошо, что я сирота, — попыталась пошутить я, но близнецы уставились на меня с таким видом, будто у меня жаба изо рта выскочила. — Ну то есть, я хотела сказать…

— … глупость? — охотно подсказал Тан.

— Так кто сказал Владыке Небесного трона про его… — Я запнулась на полуслове. И чуть не треснула себя по лбу. Ну конечно, как я сразу не догадалась!

— Эраати, — хором сказали мы втроем.

— Надеюсь, когда Эладар получит мои извинения, он заберет ее с собой, иначе придется привязать Эраати к хребту собственного папаши.

— Не такая уж и плохая мысль.

— Я хочу пойти с вами. — Понимаю, что просьба — глупее не придумаешь, но я должна быть там и слышать, что будет говорить Владыка Небесного трона. Даже если не буду иметь права голоса, но, может быть, хоть взглядом или подмигиванием могу стать полезной?

— Ты же знаешь, что это невозможно, веснушка.

— Веснушка? — Тан не удержался от ироничного смешка, но под злым взглядом брата тут же натянул серьезную мину. — Граз прав, Маа’шалин — нет ни единой возможности объяснить присутствие слуги по время такого… неприятного разговора. Там будут лишь члены правящих семей.

Я сразу скисла. Совершенно и полностью, свернулась, как молоко после таблетки хлористого кальция. И что же мне делать? Сидеть в комнате и ждать, пока злой крылатый мужик будет распекать Граз’зта почем зря?

— Маа’шалин, я справлюсь. Не нужно меня опекать, в самом деле. — В его голосе появились нотки укора.

Да, понимаю, что двухметровому рогатому великому меньше всего нужна забота веснушчатой мелочи, но мне то от этого менее тревожно не станет.

— Я буду рядом, — подбодрил меня Тан, — и в случае чего не дам ему упасть в грязь лицом.