глава 6

Ладно, признаю — я и правда сильно лукавила, когда говорила Граз’зту, что он не произвел на меня впечатление. Но сказать ему об этом было равносильно подписи под признанием, что он может и дальше вести себя, как задница с рогами.

Поэтому, когда он вдруг увлек меня на себя, явно давая понять, что следующим шагом уронит в постель, меня охватила самая настоящая паника. Замужество, конечно, предполагает что-то такое, но! У них с Данаани какой-то чертов договор, а во-вторых — не буду я делить постель с рогатым зазнайкой, который в глаза признает, что утром…

Меня передернуло от этой мысли — и уверенность, что за мной правда, придала силы. К счастью, я как-то целых два месяца ходила на курсы самообороны. Как я там оказалась — отдельная история, заслуживающая целой главы в моих мемуарах. По факту же я вполне неплохо освоила навыки самозащиты, и даже пару раз в шутку применяла их на Кирилове. Правда, он потом долго охал и сетовал, что, мол, «могла бы и аккуратнее!»

Единственное, что меня смущало — весовая категория моего оппонента. Одно дело — Кирилов: семьдесят килограмм косточек и кожи с проблесками мяса, и совсем другое — этот состоящий из мышц тестостерон! Сомневаюсь, что одолею его, но сдаваться без сопротивления позорно!

Я позволила Граз’зту на миг поверить, что покорилась, даже глаза прикрыла, изображая томление. Между прочим, делать это очень непросто, учитывая то, что руками я что есть силы держу свои бастионы, то бишь — заляпанный грязью плащ Хадалиса. А еще от этого рогатого черта так и веет той самой силой, которой хочется подчиниться.

Но где Маша не пропадала?

Пока он тянул меня к постели, я улучила момент — и с силой наступила ему на ногу. Обманный маневр сработал: пока Рогалик, удивленно кривясь, таращился на посмевшую оказать сопротивление мелюзгу, я перехватила его руку, нырнула ему под подмышку — и резко вывернула локоть за спину. Будь я повыше — демону пришлось бы очень несладко. А так он просто громко и зло зашипел, словно кот, которому наступили на хвост.

Расхрабрившись после победы, я оттолкнулась от него, запрыгнула на постель и в два шага оказалась по ту сторону высокой спинки, спешно собирая разъехавшиеся в стороны полы.

Граз’зт развернулся, окатил меня злым взглядом.

— Ты совсем ненормальная?!

— Ненормальная, которая помнит условия договора, — огрызнулась я. При этом быстро осмотрелась в поисках чего-то тяжелого. — Тронь меня — и будешь до конца своих дней любить собственный кулак!

Вообще, подобные скабрезности вообще мне не свойственны, но видимо сказался насыщенный событиями день.

— С тобой точно все в порядке? — поинтересовался Граз’зт, присаживаясь на кровать и стягивая ботинки. — Ты сегодня весь день говоришь какие-то странные вещи.

— Это все порча, — не растерялась я.

— Хочешь сказать, что все кхистанджуты говорят глупости?

Этот вопрос я оставила без ответа.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Граз’зт, избавившись от обуви, растянулся на кровати, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза. Может, если я буду сидеть тихой мышью, этот бесстыдник уснет? А что, я вполне могу поспать на софе, благо, она не выглядит тяжелой и, наверное, ее можно подтянуть к окну, в противоположную часть комнаты.

— Помнишь, я обещал, что преподам тебе урок, моя сладкая женушка? — с угрожающим спокойствием поинтересовался Граз’зт.

Еще как помню, поэтому и прячусь тут, как кролик от удава.

— А ведь я почти передумал, — с усмешкой посокрушался Рогалик, потом сел, расправляя плечи, взъерошил белобрысые волосы. — Мне не нужна строптивая селунская девчонка. Ошибкой было думать, что наш союз может быть выгоден обоим.

— Причем тут то, что ты вдруг решил распускать руки? — спросила я, когда взгляд остановился на каминной полке: там в уродливом горшке стояло не менее уродливое растение. Не раздумывая, я совершила отчаянный рывок — и вооружилась этим трофеем. Тяжелое оно, но мне нужна вторая рука, чтобы случайно не устроить стриптиз.

— При том, Данаани, что хоть у кого-то из нас должны быть мозги, — сказал он — и растворился.

Я даже икнула от неожиданности, попятилась к стенке — и наткнулась на что-то теплое. Резко повернулась — и с размаху влетела носом в голую грудь рогатого пройдохи.

Что еще за пародия на Копперфильда?!

На этот раз Граз’зт сразу схватил меня в кольцо — и не пошевелиться, не выдохнуть. В отчаянной попытке вырваться я уронила вазон ему на ногу. Рогалик завыл, но хватки не ослабил.

— Немедленно пусти меня, ты!..

— Обязательно отпущу, женушка, но сперва — урок.

— Даже не смей! Я тебя укушу! Я на тебя… порчу нашлю!

— Верю, — не стал отпираться Граз’зт, усаживаясь на кровать и, подавив мои жалкие попытки сопротивляться, перебросил меня через колено. — Я готов обсудить ценность твоих угроз, скажем… завтра, по второй половине дня. Если ты сможешь сидеть, обещаю отнестись к претензиям со всей серьезности.

Сиде… Чтоооо?!

Я принялась вертеться из стороны в сторону, чувствую себя ужом на раскаленной сковородке. Вот только это ни капли не способствовало спасению: хватка у мужа была железной. В два счета Граз’зт задрал плащ, громко хмыкнул:

— Уверен, тебя ни разу не учили смирению, моя сладкая женушка, — озвучил он свои выводы. — И раз уж я собираюсь придерживаться данного слова, то удовлетворюсь тем, что буду первым, кто всыплет тебе за непослушание.

— Я тебя убью! — завопила я. — Только попробуй!

— Как раз собираюсь, — поддакнул он.

И крепкая ладонь с размаху опустилась мне на ягодицы.

Хотите правду? Шлепок не был болезненным в привычном смысле этого слова. Ощущения были такие, словно мне на пятую точку плеснули горячим воском. А вот морально мне стало очень плохо. Как будто надо мной глумились на потеху толпе.

Я взвизгнула, брыкнулась — и Граз’зт «наградил» меня вторым шлепком. А потом был еще один, и еще, пока моя попа не начала гореть, как маяк в безлунную ночь.

Десять. Проклятых. Унизительных. Шлепков.

После которых он переложил меня на кровать и поднялся с видом совершенно довольного жизнью демона.

Разрываемая желанием врезать ему или сохранить каплю достоинства, я перекатилась на спину, продолжая держаться за плащ. Не буду я плакать, не дождется.

— Если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне… — Внутри растекалась жгучая смесь обиды и унижения. Я с шумом втянула воздух сквозь ноздри. — Я тебе рога сломаю! Я от тебя сбегу!

Вместо того, чтобы извиниться как порядочный мужчина и оставить меня одну, он снова проделал тот трюк с перемещением и сгреб меня в охапку, закрыл рот ладонью. Я очень старалась его укусить, но не тут-то было.

— Да успокойся ты, сумасшедшая! — зло зашипел он. — Перестань дергаться и послушай, что я скажу. Я не собираюсь тебя трогать. Все, перестанешь вести себя, как дикая лошадь?

Я положила себе не забыть вспомнить это обзывательство, но на всякий случай притихла. Вдруг он в самом деле хочет сказать что-то стоящее?

— За дверью стоит как минимум десяток служанок королевы и моей сестры, — негромко сообщил Рогалик. — Поверь, они снабжены всем необходимым, чтобы услышать каждый шорох в нашей спальне. Не сомневаюсь, что парочку шептунов спрятали где-то среди наших вещей. Поэтому побудь умной хоть пять минут и перестань давать повод считать наш брак фикцией. Поняла? Кивни.

Я кивнула, но желание вонзить зубы в этого паршивца было таким же крепким, как и воспоминания о его шлепках. Никто и никогда так меня не унижал, и я обязательно найду способ отомстить. Может здесь у них принята покорность, но со мной этот номер не пройдет.

Граз’зт убрал ладонь, приложил палец к губам, вдруг став очень похожим на себя прошлого из воспоминаний Данаани. Тот же веселый взгляд человека, задумавшего пакость. Я на всякий случай приготовилась к очередному «перемещению», пусть еще хоть пальцем меня тронет — и собственным воплем оповестит весь замок, что «ночка удалась».

Но он рукой поманил меня в сторону расшитого панно, на котором какой-то уродливый шестирукий демон гнал плетью крылатого рыцаря. За полотном оказалась арка, а за ней — просторная купальня с бассейном, над которым поднимался густой, пахнущий пряностями пар. Я чуть было не сиганула в воду прямо так, в одежде. Надеюсь, потом, когда мы расставим все точки над «i», я смогу насладиться этим благом демонической цивилизации.

Граз’зт подошел к статуе полуобнаженной «темной» девушки, провел рукой по ее лицу — и рот каменной девушки открылся. Она что, тоже живая?! Ну, уж нет, посторонних теток в моей спальне никогда не было и не будет. Пусть забирает ее и катится на все четыре стороны. Я на такое не подписывалась.

Рогалик толкнул статую — и та, покачнувшись, упала. Но не разбилась, а в последний момент ожила, став призрачным силуэтом.

— Передай Тир’зе, что я обязательно припомню ей эту выходку, — сказал Граз’зт очень недружелюбным тоном.

Призрак громко фыркнул и просочился сквозь стену.

— Это что вообще такое? — все еще боясь говорить в полный голос, спросила я.

— Аспера. Дух. Те еще паразиты и мастера маскировки.

— И что, она тоже должна была за нами… следить?

— Само собой. Это один из прихвостней жены моего отца, Тир’зы.

— Какое ей дело до того, будет у нас секс… или нет?

— Самое прямое. Ее семья сильно пострадала от твоих крылатых родственничков, Даани. И она очень не в восторге от желания моего отца, наконец, прекратить вражду между нашими народами. Ну, хотя бы на время прекратить, пока мы просто не уничтожили друг друга.

— А ты согласен с отцом? — Моя жажда крови начала понемногу утихать. Может, он в самом деле хотел, как лучше?

— Я согласен с тем, что затяжные войны опустошают каждую из сторон. В таких войнах нет победителей и побежденных.

На удивление разумно. Но я не дала ему усыпить мою бдительность.

— Совсем не обязательно было меня… лупить! — Я нахмурилась.

— Я бы ни за что не сделал тебе больно, принцесска. Или… сделал? — Он озадаченно поскреб затылок.

— Сделал. И не только моей… пятой точке, — проворчала я, вспоминая, как отчаянно колотила кулаками по его ногам.

— Я подумал, что немного смирения тебе не помешает, — не стал юлить он. — И потом: твои визги вполне могли сойти за прелюдию к нашей брачной ночи.

— Мои… визги?! — Наверное, я все-таки поспешила прощать его. — У вас тут так принято, да? Еще скажи, что припрятал хлыст, наручники и эти… штучки для тех, кто любит пожестче.

— Ну, в общем… — Вопрос застал Граз’зта врасплох. — Что такое «наручники»?

— Веревки, — сказала я, ругая себя за то, что перестала следить за языком.

— Так ты об этом… — Граз’зт сделал многозначительный жест рукой. — Многим крэсскам нравятся подобные игры, но мне и в голову не могло прийти, предложить нечто подобное тебе. Я более… традиционен в своих предпочтениях.

— Избавь меня от необходимости знать подробности твоей интимной жизни! — потребовала я. Знать не хочу, что этот Мистер Вселенная любит вытворят со своими любовницами. Да меня в озноб бросает от того, что это «традиционно» может быть тем еще извращением не для слабонервных. — Ограничимся тем, что ты больше и пальцем ко мне не притронешься.

— Боюсь, что не могу дать такого обещания, женушка. — Он посмотрел на бассейн, потом на меня — и снова на бассейн. Взялся за завязки на штанах, но не спешил их распускать. — Мы должны изображать счастливую семейную пару по меньшей мере до тех пор, пока ты не найдешь для меня Сердце Зары. Это значительно облегчит твое существование в стенах замка.

И почему я не удивлена? Сейчас он скажет, что нам придется спать в одной постели.

— И спать мы будем в одной кровати, — не подвел мою интуицию Граз’зт.

Я не удержалась от едкого смешка.

— И не мечтай, Рогалик.

— Не мечтать о чем? Если ты думаешь, что я хочу тебя как женщину, то в таком случае тебе совершенно не о чем беспокоится. Ты меня совершенно не привлекаешь, женушка.

Не знаю почему, но мне вдруг стало очень обидно от этого совершенно бесхитростного признания. Одно дело, когда тебя не пытаются соблазнить из-за каких-то правил или порядков, и совсем другое — из-за того, что ты вообще не привлекательная. Ну да, ну да, после Эраати, у которой ноги от ушей…

— Она меня тоже не привлекает, — сказал Граз’зт — и так я поняла, что все это время размышляла вслух.

— А спал ты с ней исключительно из природной склонности помогать уродливым селуне, — не смогла смолчать я.

— Не спал я с ней.

— Сам же признался!

— Только, чтобы тебя позлить. Ты такая смешная, когда краснеешь от злости. — Он негромко рассмеялся.

Не куплюсь я на это. Ни за что не куплюсь. Ну и что, что у него ямочки на щеках, когда улыбается, и глаза светятся, и колечко в пупке выглядит почти… как вызов моему самообладанию!

В общем, я сдалась и улыбнулась в ответ. Но вот те десять шлепков, дорогой муженек, я тебе обязательно припомню и верну сторицей.

— Будешь спать на софе, — великодушно разрешила я.

— Ты серьезно? Да я на ней не помещусь, даже если сложусь вдвое.

— Почему это должно меня волновать?

— Потому что это моя комната, моя постель и мой замок.

— Замок Темнейшего владыки Абаддона, — поправила я.

— Охо-хо, Даани, — Граз’зт сокрушенно покачал головой. — Надеюсь, твое странное поведение и забывчивость связаны со свадебными хлопотами. Это — мой замок. Отцу и родне пришлось временно переехать ко мне. Надеюсь, впрочем, они скоро уберутся.

Вот так-так, да у меня муж с приданым!

— Это все равно не имеет никакого значения, — твердо ответила я. — Ты спишь на софе, а я — на кровати.

— Я сплю на кровати, а ты можешь спать, где заблагорассудится, — парировал Граз’зт. И сменив тон на миролюбивый, добавил: — Предлагаю сперва искупаться. Ты вроде сокрушалась, что грязная.

От этого заманчивая предложения я не могла отказаться. Если бы не одно «но»: мне нужны мои вещи и сверток, судьба которого пока что оставалась туманной. И меня это беспокоило.

— Когда принесут мои вещи?

— Думаю, уже вот-вот.

И прежде, чем стих звук последнего слова, в комнату тихонько поскреблись. Граз’зт развел руками, мол, «А что я говорил?» и покинул купальню. Как ни не хотелось мне уходить, но я пошла следом.

Мой сундук стоял около стены, заветный сверток — на нем. Я в два прыжка оказалась рядом, вцепилась в него и прижала к груди. Граз’зт только ухмыльнулся, достал что-то из шкафа и ушел, оставив меня одну. Похоже, и в самом деле не собирается меня трогать.

Когда через минуту до меня донесся плеск воды, я поняла, что могу в полной мере насладиться одиночеством и узнать, наконец, что мне подарила синекожая нянька.

В свертке, завернутый в много слоев ткани, лежал тонкий обруч в виде пера. Серебряные грани приятно поблескивали, а тонкая работа выдавала руку мастера. Но на этом все. Обычное, пусть и качественное, украшение. А шуму-то было.

Я остановилась перед огромным ростовым зеркалом, подождала несколько минут, поводила перед ним рукой: а вдруг это тоже чей-то прихвостень? Кажется, это и правда всего лишь зеркало.

Чтобы надеть украшение мне пришлось отпустить полы плаща, и тот грязной лужей упал к моим ногам.

Ничего себе, да тут, похоже, не только в ожоге дело.

На плечах, ребрах и животе были уродливые кровоподтеки. Некоторые старые, другие казались совсем свежими. Я встала в пол оборота, посмотрела на спину: чуть ниже лопаток отчетливо виднелись отпечатки двух внушительного размера ладоней. Раз, два, три… Шесть пальцев. В тех местах, где они касались кожу, синяки были особенно темными.

Это же не просто так. Над принцессой просто измывались. И не припомню, чтобы видела у кого-то из «светлых» шестипалые ладони. Да и слишком уж эти отпечатки велики: кем бы ни был владелец таких рук, он наверняка был раза в два больше любого крэса или селуне.

Она никому и никогда не говорила о том, что происходит. Хранила это в секрете. Я очень отчетливо поймала в сонме своих собственных чувств ее страх и панику. Она нуждалась в помощи, но по какой-то причине не могла ее попросить. Не могла никому рассказать о своей беде. Даже Хадалису, с которым делилась всеми радостями и горестями.

Возможно, она использовала замужество, чтобы сбежать от мучителя?

Все еще теряясь в догадках, я надела обруч на шею.

Моя кожа стала девственно чистой. Я сняла обруч — и все вернулось на круги своя. Надела — и побои исчезли.

Значит, Данаани, как минимум твоя нянька знала, что что-то не так. Она видела синяки, раз помогала одеваться и купаться. Возможно, не знала, кто с тобой это делает, но синяки-то ты не могла от нее скрыть. Ты уговорила ее помочь. Потому что это не должен был видеть никто. И синекожая где-то раздобыла эту штуку. Молодец, конечно, но, может, если бы она кому-то рассказала, тебе не пришлось бы…

— В общем, не такая уж и плоскогрудая, — потревожил мои размышления голос Граз’зта за спиной.

Вот же, блин, он ведь должен киснуть в ванной!