глава 7

— Ты же должен… — Я инстинктивно прикрылась руками.

Слава богу, что на мне есть хоть вот эти странные полупрозрачные намеки на белье, а то бы точно сгорела от стыда. А вот муженек, похоже, и не собирается делать вид, что ему неудобно меня смущать: облокотился о косяк и придирчиво рассматривает с ног до головы, как будто я какая-то китайская ваза на ярмарке.

— Нельзя бы такой легковерной, женушка. — Он помахал влажной рукой. — Это урок номер два: крэсам верить нельзя. Никому.

— Даже тебе? — Я пыталась подтянуть ногой грязный плащ, но он как назло не поддавался.

— Мне можно, я же твой муж. — Прозвучало это совершенно неубедительно.

— В таком случае, дорогой муженек, не мог бы ты исчезнуть и дать мне переодеться?

Ну и злая же я! Разве что не киплю от злости, как полный чайник. Учить он меня вздумал, извращенец рогатый!

— Уверена, что тебе не нужна помощь?

Я твердо махнула головой «Нет!»», но этот паршивец встал позади меня, развернул лицом к зеркалу, придерживая за подбородок и талию так, чтобы я не смогла отвернуться. Я интуитивно оценила размер его ладоней, быстро сосчитала количество пальцев. Ну, мало ли что. Нет, ладони у Граз’зта меньше, пальцев пять. Не думала, что скажу это, но рада, что мучителем Данаани оказался не он. Не знаю, как бы я смогла жить с существом, способным поднять руку на женщину. В моей настоящей жизни у меня припасен для таких особенно болезненный прием с ударом по причинному месту, но практика показала, что здесь от моих штучек не слишком-то много толку. То, что человека вывело бы из строя, крэса только заставило поморщиться.

Теперь в зеркале отражались мы вдвоем. Все-таки Граз’з огромный, я еле достаю макушкой ему до плеча.

— Завтра к тебе придет портниха, не забудь сказать, чтобы она пошила тебе несколько пар перчаток. Будет лучше, если о порче будет знать ограниченное количество людей. Хотя, — он поморщился, как от оскомины, — если знает сестра, то скоро об этом будут знать все. Она вообще не умеет держать язык за зубами.

— Перчатки, поняла. А теперь, может, отпустишь уже меня?

— Еще платья и драгоценности, и, конечно же, корона, — продолжал перечислять Рогалик, словно и не слышал моих слов. — Я буду очень недоволен, если ты будешь выглядеть неподобающе своему новому статусу.

— Хорошо, я поняла, что ты обеспеченный мужчина, — мое терпение накалилось и разве что не шипело, — но сказать об этом можно было и потом, когда я буду чистой и одетой!

В ответ на это паршивец скроил широченную улыбку а-ля Чеширский кот — и показал мне язык. Это удар ниже пояса, это вообще уже ни в какие ворота не лезет! Он еще и насмехается!

И тут я совершила еще одну громадную ошибку — я попыталась вырваться. Но не особо удачно и в итоге вместо вожделенной свободы оказалась прижатой грудью к голому торсу моего мужа. Граз’зт же, пользуясь моей глупостью, взял мой подбородок пальцами и поднял к своему лицу, вынуждая смотреть в глаза. Стоп, стоп, стоп. Мы уже выяснили, что как женщина…

— Ты слишком легковерная, Даани, — покачал головой он, снова давая понять, что я размышляю вслух.

Ну, есть у меня такая дурацкая привычка, что поделать. Только раньше я делала так, когда точно знала, что поблизости нет никого, кто бы вызвал мне санитаров.

— Ты довольно милая, Даани. Красный тебе к лицу, определенно.

— Отпусти меня сейчас же, — прорычала я. — Иначе будешь искать Сердце у себя пониже спины!

— Урок третий, милая женушка — никогда не иди на попятную с крэсами. Мы очень легко распаляемся и очень тяжело приходим в себя. И вдогонку урок четвертый: всегда следи за тем, чтобы твои слова не расходились с действиями.

Он, все еще плотоядно улыбаясь, опустил взгляд, и я последовала его примеру.

Да, Машка, просто молодец! Вместо того, чтобы выколачивать из него дурь, ты самым неприличным образом поглаживаешь его по груди.

Я взвизгнула, жалея, что не могу врезать себе под зад. Граз’зт, смеясь, разжал руки, и я обрела долгожданную свободу. У меня, между прочим, есть логическое объяснение этой минутной слабости. Представьте, что вам вручают этакого красавчика, который по совместительству еще и ваш законный муж. Добавьте сюда стресс размером с Вселенную, и еще неразбериха в чувствах бывшей хозяйки этого тела, мое разбитое сердце, пережитое предательство. Нет, умом-то я понимала, что от Мистера Вселенная нужно держаться подальше, но мое тело определенно имело на него свои виды. И, скажу вам шепотом, последний секс был у меня… ну, в общем, достаточно давно, чтобы даже не помнить, когда. И вообще у меня до Кирилова никого не было, и он сделал все, чтобы развенчать мои наивные мечтания о множественных оргазмах, бессонных ночах и тому подобное.

Вот честно — почему я вообще с ним встречалась?

«Это все Рогалик — рядом с ним любой Кирилов проиграет по всем пунктам».

— Это просто стресс, — озвучив самую невинную из причин, сказала я. — Не будь наивным и не придумывай непонятно что.

— Я не придумываю, — серьезно заявил он. И вдогонку: — Я знаю.

Кажется, я избрала в корне неверную тактику для общения с ним. Чем больше я пытаюсь сопротивляться, тем больше этот рогатый котяра меня подначивает. Значит, попробуем пойти другим путем. Главное как-то заставить себя не реагировать на его бешеную энергетику и прикопать где-то собственные странные реакции на все эти мышцы, пирсинг и даже на клыки.

В эту игру, муженек мой, можно играть вдвоем. Тем более, что у принцессы, какой бы посредственностью ее тут все не считали, есть что показать. Главное, как говорится, правильно себя подать.

Тяжелее всего было дойти до сундука и не пытаться прикрыть руками ни сзади, ни спереди. Можно было бы еще и попой повилять, но это я оставила до того раза, когда у меня не будут дрожать колени.

Я очень надеялась, что в сундуке найдется что-то на смену моему грязному белью. И желательно прямо сверху, и чтобы я поняла, что это — оно самое. Нарочито медленно откинула крышку, наклонилась, надеясь, что тело принцессы не подведет. К счастью, она оказалась гибкая.

Прямо сверху лежали какие-то полупрозрачные тряпочки и лоскутки, и паутинки, которые я идентифицировала как еще одну пару чулок. Понятия не имею, из чего их здесь делают, но те, что сейчас на мне, выдержали все: ни тебе дырок, ни «стрелок», ни затяжек. Мне бы такое счастье в той жизни, а то из метро в час-пик выползешь, как с поля боя.

Краем глаза я посмотрела в сторону Рогалика: стоит все там же, но улыбка уже далеко не такая триумфальная. Значит, я на верном пути! Ну, что же, пора показать этому альфа-самцу, что нашу Машу до белого каления не довести, потому что Маша сама кого хочешь доведет.

Я подошла к кровати, поставила носок одной ноги на матрас — и неспеша, с расстановкой, стащила чулок. Если вы думаете, что мне было так легко это сделать, то очень зря. Первый раз в жизни изображаю соблазнительницу и держусь только на желании утереть нос этому зазнайке.

Ха-ха!

Теперь муженек совсем перестал улыбаться. Мне хватило секунды, чтобы увидеть, как дернулся его кадык, как он нервно скрестил руки на груди.

— Будешь и дальше смотреть или, может, проявишь гостеприимство и прикажешь принести нам поесть? — Я взялась за резинку второго чулка.

Вместо ответа Граз’зт широким шагом пересек комнату и вышел, зачем-то громко хлопнув дверью.

— И чего это ты вдруг так разнервничался? — соловьиным голосом вдогонку прокричала я, но вряд ли он услышал эту оду моему триумфу.

Пользуясь тем, что муженек будет какое-то время отсутствовать, и чувствуя себя настоящим триумфатором, я подобрала вещи и быстро вернулась в купальню. Раз — и я уже в воде. Тепло-то как! От удовольствия даже глаза захотелось прикрыть и мурлыкать довольной кошкой. Жаль, совсем нет времени наслаждаться этим блаженством: если Рогалик заявится прямо сейчас, то вряд ли я смогу проделать тот же трюк, одетая в один стыд.

Я осмотрелась в поисках принадлежностей для мытья, но не нашла ничего, кроме чего-то отдаленно напоминающего мочалку и баночки с серым густым наполнителем, по консистенции напоминающем крем для лица. Хорошо, что почти не пахнет. Надеюсь, меня ничем не обсыплет после всего этого, а то мало ли что тут у них, рогатых, стоит в тех местах, где они купаются. Вдруг какой-то местный гуталин.

К счастью, меня не обсыпало. Жижа из банки практически не пенилась, но зато почти волшебным образом стирала с моего тела всю грязь. Подумав, что после колтунов с грязью хуже моим волосам уже не сделаешь, я использовала содержимое банки и на них. В купальне даже нашлось полотенце, хотя внешне оно напоминало большой и довольно тяжелый отрез красной мягкой ткани. Эх, будь моя воля, так бы и переместилась в кровать прямо вот в этом «полотенце». Что и говорить: купание разморило меня, сделало сонной. Я подавила зевок, переоделась в белье Данаани и накинула сверху одну из тех вещиц, которые в нашем мире называют «пеньюарами». Сравнение не совсем точное, потому что здешний аналог был настоящим произведением искусства. Да за такую соблазнительную мелочь в своем гардеробе любая модница душу продаст. У меня-то таких штук сроду не было: майки и трусики-шортики — наше все, а дома я вообще в одной футболке хожу. Дешево и сердито, и в стоке за углом можно купить три штуки за двести рублей.

В комнату я вернулась, зевая и с трудом держа глаза открытыми. Впрочем, сонливость как рукой сняло, когда моему взгляду представилась картина: на кровати дрыхнущий без задних ног Граз’зт, а около кровати — небольшой столик, уставленный блюдами с угощениями. В первую минуту во мне боролись два равноценно приятных желания: наконец-то поужинать или воспользоваться слабостью благоверного и устроить ему каверзу. Должна же я в конце концов переходить от обещаний расправы к ее реализации?

Я на цыпочках обошла кровать, присмотрелась к рогатому — точно спит? Дыхание ровное, рот слегка приоткрыт, зрачки под веками спокойные. Хотя насчет последнего вообще не уверена, но будем исходить из того, что эти «темные» и «светлые» своей физиологией в общем похожи на нас. Я отошла в сторону и даже повернулась к нему спиной, а потом приспустила край пеньюара с плеча — и резко оглянулась. Вдргу снова подглядывает… Хмм, нет, кажется в самом деле спит. Хороша Маша, замучила принца. Молодец!

Не буду вдаваться в подробности содержимого тарелок, скажу лишь, что это было похоже на говядину, курятину, овощи и какие-то корешки. А в хрустальном графине, судя по запаху, было вино, но его я пить не стала. Зато с удовольствием съела по чуть-чуть каждого блюда. В итоге забралась на постель, чувствуя себя надувным шариком, который лопнет от любого неосторожного движения. Будем считать, что это компенсация за грубое вторжение в мою реальную жизнь.

По-хорошему, надо было еще разобрать сундук, но сил на это не осталось совсем. И потом: шум мог помешать моим планам на Граз’зта. Очень хорошим таким планам, имя которым — «месть». Я поискала источник света, но так и не нашла ничего, чтобы хоть отдаленно напоминало люстру, свечи или факел, на худой конец. Разве что едва заметный призрачный шарик под самым потолком, от которого растекались волны света. Если вспомнить телепортации моего муженька и еще подарок няньки, то можно смело делать вывод, что магия или любой другой ее аналог у них тут есть. Жаль только, что у моей крылатой подопечной, похоже, нет к ней никакого таланта, раз я до сих пор не выкинула какой-нибудь трюк. Ну, или использование местного колдовства требует тех навыков, которые я «забыла».

Заняв положение поудобнее, я уперлась ступнями в бок Рогалика. Мысленно пожелала себе не оплошать и не посрамить род Семеновых — и пнула Граз’зта с кровати. Он перекатился на живот, а потом с оглушительным грохотом свалился вниз. Я разве что не вскинула руку в победном жесте, но вовремя сдержалась. Напротив, подперев голову кулаком, с самым невинным видом ожидала, когда Рогалик соизволит встать.

— Ты что творишь? — спросил он, сонно почесывая ушибленную голову.

— Раз, — ответила я.

— Что? — не сообразил Рогалик и предпринял попытку забраться обратно в постель, но я остановила его пощелкиванием пальцев. — Что, задница рура, еще за «раз»?

— Что же до тебя так туго доходит? — передразнивая его манеру поучать, ответила я. — Один из десяти, дорогой муженек. И, поверь, когда я дойду до десятки, эту шалость ты будешь вспоминать со слезами умиления.

Он с минуту блуждал взглядом между мной и кроватью, а потом сделал то, чего я в никак не ожидала — громко и заливисто рассмеялся. Да так заразительно, что я невольно начала хихикать в ответ.

— Ты просто полна сюрпризов, сладкая женушка, — сказал он, когда перестал трястись от смеха.

— Всего лишь умею держать удар.

— Никогда бы не подумал. — На этот раз он казался совершенно искренним. Благоразумно оставив попытки отвоевать обратно свою часть постели, Граз’зт отодвинулся к стене, облокотился на нее спиной и положил руки на согнутое колено. — Всегда был уверен, что ты просто испуганный ребенок, который от страха потерялся в себе самом.

Кто бы мог подумать, что этот рогатый увалень способен на такие глубокие метафоры.

И все же, сама того не желая, я создала хороший повод спровоцировать разговор о Данаани. Интересно, если я скажу, что со мной не все ладно, он сначала вышвырнет меня, а следом сундук, или наоборот?

— Я всегда была такой, — выбрала я наиболее нейтральный из возможных ответов. — С чего ты взял, что я чего-то боюсь?

— Потому что ты никогда не смотрела мне в глаза, — последовал незамедлительный ответ. — Даже когда пришла со сделкой, смотрела куда угодно, лишь бы не на меня. Поэтому меня так удивила сегодняшняя свадьба: оказывается, у тебя глаза, как расплавленное серебро.

Не удивлюсь, если этот Мистер Тестостерон еще и стишками балуется на досуге, так поэтично изъясняется.

— Может, мне было просто неприятно на тебя смотреть, — бравировала я. — Все-таки наши народы враждуют, а крэсы так непохожи на мужчин-селуне…

— Возможно, — не стал упираться Граз’зт.

Ну и что дальше? Совсем ничего не делает, чтобы помочь мне раскопать хоть что-нибудь о принцессе.

— Я никогда не причиню тебе боль, — ни с того ни с сего вдруг сказал он. — И надеюсь, порча тебя не переродит.

— Тебе бы этого не хотелось?

— Определенно нет. Я обещал, что ты получишь свободу, как только Сердце Зары будет у меня. Полагаю, ты собираешься уйти вместе со своей крылатой подружкой.

— И долго ты будешь называть его так? — разозлилась я. Элементарное воспитание должны иметь даже рогатые демоны, я считаю. — Хадалис не сделал ничего плохого лично тебе, а как мой гард он достоин уважительного отношения.

— Не сделал ничего плохого мне? — Граз’зт сперва нахмурился, потом лишь неопределенно махнул рукой. — Пусть будет так, Даани, я не буду тебя разубеждать. И давай оставим эту тему. В пределах моего жилища и на всей территории, которой я владею, действуют определенные порядки и правила. Я могу заставить людей уважительно относится к одной селуне, но лишь потому, что она — моя законная жена. Но твоего гарда, уж прости, защищать я не буду. Пусть выкручивается сам.

— Вот уж сомневаюсь, что ему нужна защита.

— Рад, что хотя бы в этом мы достигли единого мнения.

А он на удивление разумен. Ну, спишем это на то, что он «старичок» со столетним багажом жизненного опыта за плечами.

— Даани?

— Ммм? — Я растянулась на честно отвоеванной кровати, намереваясь как следует выспаться. Все проблемы, даже самые сложные и путаные, нужно решать сытой и с ясной головой. Кто знает, может утром память принцессы подскажет мне обратный путь домой?

— Я ни разу в жизни не спал на полу.

— Приятно быть у тебя первой, — отозвалась я.

— Я серьезно.

— Так и я не шучу.

Граз’зт что-то пробасил себе под нос, поднялся и прошлепал босыми ступнями до софы. Я даже на локтях приподнялась, чтобы собственными глазами увидеть это зрелище: здоровенный демон на софе, где бы даже мне было тесно. И поделом, и не жалко его ни капельки.

Хотя, нужно быть честной: он на удивление спокойно терпит мои выходки, хотя в его власти устроить мне в отместку «сладкую жизнь». Возможно, Сердце Зары так важно для него, что Граз’зт готов стоически терпеть выходки своей женушки?

Зарывшись под одеяло, наслаждаясь тем, что подушки и перина словно сотканы из облаков, я почти сразу провалилась в сон.

А когда проснулась, то поняла, что кто-то на меня смотрит. Точнее говоря, именно от этого взгляда я и проснулась. Ну, муженек, ну, я тебе сейчас устрою…

«Думала от меня так просто сбежать, принцесса?» — проскрипел в моей голове мерзкий голос.

И когда я поняла, что смотрю вовсе не в красивое лицо своего мужа, а в черную безносую и страшную, как смертный грех, рожу, то разразилась оглушительным криком.