глава 8

Никогда бы не подумала, что способна издавать такие высокие звуки. Наверное, пожарная сирена по сравнению со мной звучала бы просто комариным писком. Вот что с людьми делает страх.

Странно, но в мгновение ока в комнате стало светло, как днем. Кто-то схватил меня за плечи, легонько, но твердо встряхнул.

— Данаани, успокойся! — словно сквозь толщу воды донесся обеспокоенный голос Граз’зта. — Это просто кошмар.

Я притихла, но затравленно осматривала каждый угол. Стоило на миг прикрыть глаза, как перед внутренним взором тут же возникало черное страшилище с горящими глазами. И этот скрипучий шепот… Я спрятала лицо в ладонях, попыталась справиться со сбивчивым дыханием. Нужно просто взять себя в руки, найти рациональное объяснение произошедшему.

— Он был здесь, — сказала я, совершенно точно уверенная, что ночной гость не был просто страшным сном. — Черный, большой.

Граз’зт осмотрел комнату.

— Данаани, здесь никого нет. Я чутко сплю, услышал бы.

— Не очень-то чутко, раз не услышал, когда я столкнула тебя с кровати, — не удержалась я.

— Это разные вещи. От тебя я подвоха не ждал. Теперь понимаю, что это было слишком самонадеянно. Но послушай, здесь правда никого нет. Ты просто увидела кошмар.

— Я в состоянии отличить сон от реальности. Кажется, — я запнулась, подбирая правильные слова, — оно преследует меня.

Можете считать меня дурочкой, но все во мне, каждая клетка моего тела буквально вопила о том, что Граз’зту ни за что на свете нельзя говорить о том, что мучитель приходит за принцессой. Как будто от этого зависела наша с ней, теперь уже одна на двоих жизнь.

— Кто может тебя преследовать? — Белоснежная бровь Рогалика иронично выгнулась. — Еще одна преданная крылатая подружка?

В сердцах я стукнула его по плечу. Он сделал вид, что сражен этим ударом, посмеялся и уже собирался встать, но я в последний момент поймала его за руку. Рогалик скосил взгляд на мои пальцы у него на запястье, хмыкнул с видом победителя и жестом дал понять, чтобы я подвинулась.

Ничего не попишешь, придется затолкать поглубже свою гордость и уступить на этот раз. Я не трусиха, но и мне бывает страшно. А уж после увиденного, честно говоря, я, не задумываясь, разделила бы с Граз’зтом даже узкую панцирную «полуторку». Почему-то и мысли не возникло, если страшилище явится снова, он не сможет меня защитить. Сможет и защитит.

— Нет, не надо, — попросила я, когда свет начал медленно гаснуть. — Я… не хочу быть в темноте.

Еще одна ухмылка, правда на этот раз почти беззлобная. Когда до меня дошло, что муженек решил избавиться от штанов, я чуть не завыла.

— Что-то не так? — Он ясно дал понять, что собирается использовать ситуацию на всю катушку. — Я точно не буду спать одетым в собственной постели. Так что, женушка, либо я раздетый рядом, либо одетый там.

Я пожелала себе тонну терпения и демонстративно отползла на самый край кровати. Отвернулась, уговаривая себя закрыть глаза и попытаться снова уснуть. Через пару секунд кровать прогнулась под тяжестью тела моего рогатого мужа. Потерплю его ради собственной безопасности.

И как только мне показалось, что наступило долгожданное спокойствие, в дверь нашей комнаты оглушительно загрохотали чьи-то кулаки.

— Принцесса! Данаани, ты в порядке?! — взволнованно выкрикивал мой верный Хадалис.

Граз’зт резко сел, потом легко поднялся с постели. Я все же воспользовалась случаем и самым краешком глаза оценила степень его раздетости. Слава богу, на нем осталось что-то похожее на трусы, но рассматривать подробности я не стала. Завернулась в одеяло и, как королева в платье со шлейфом, пошлепала следом за мужем. Без меня эти двое точно сцепятся.

Хадалис стоял там: взъерошенный, в наспех натянутых штанах, но с обнаженной грудью. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы из-за плеча Граз’зта оценить сложение крылатого. Он был крупнее жилистого, атлетичного Рогалика, весь как будто вылепленный из одних мускулов. Меня так и подмывало потыкать пальцем в бицепс Хадалиса, но я решила отложить приятную процедуру до следующего раза. Это точно не то, чем стоит заниматься в присутствии Рогалика. Вот повезло же принцессе: два таких красавчика — и оба, можно сказать, принадлежат ей. А ведь она — на минуточку! — почти дурнушка по местным нормам красоты. Где в мире справедливость?

— Чего тебе, крылатка? — придав тону нарочитую небрежность, спросил Граз’зт и как бы между делом отодвинул меня обратно себе за спину.

— Что ты с ней сделал? — Хадалис хоть и был безоружен, но крепко сжатые кулаки выдавали его намерения. — Данаани, скажи хоть слово.

— Со мной все хорошо, — ответил я и все-таки просочилась у мужа под подмышкой. — Просто страшный сон.

Вид меня живой и здоровой заставил гарда чуть успокоиться, но потом он оценил наш с Рогаликом внешний вид — и его красивое лицо исказила гримаса страдания. Я мысленно чертыхнулась. И почему мне стыдно? Ничего же не было и быть не могло, а готова сквозь землю провалиться под этим растерянно-непонимающим взглядом.

— Ничего не было! — заявила я неожиданно даже для себя самой. — У нас деловое соглашение, и мы только делаем вид, что муж и жена…

Данаани вообще посвящала его в подробности их с Граз’зтом договоренности или это тоже придется расхлебывать мне?

— Зря ты так рано, — покачал головой Рогалик, — надо было подождать, пока подружка начнет хныкать.

Хадалис в который раз проявил чудеса здравомыслия и оставил колкость без внимания. Только смотрел на меня так, будто у меня отросла третья рука. А потом просто кивнул.

— Я могу остаться, если хочешь, — предложил он совершенно бесхитростно.

— А пусть остается, — неожиданно резво подхватил мой рогатый муж. — Возьмем его свидетелем законности нашего союза. Кто не поверит такой-то красотке?

— Он просто самодовольный индюк, — сказала я потихоньку, надеясь, что Граз’зт прекратит изображать мальчишку и станет тем трезвомыслящим мужчиной, которым был час назад.

— Индюк? — переспросил Хадалис — и Рогалик с размаху захлопнул дверь перед его носом.

Не подрались — и то хорошо. Зато я еле на ногах держусь.

Честно говоря, я почти не помню, как добралась до кровати, как провалилась в пустой сон без сновидений. Только смутно помню, что слышала какую-то возню в комнате, когда в окна заглядывал красный рассвет. Помню, как Рогалик, ругаясь сквозь зубы, искал на ощупь свои вещи, как потом набросил одеяло на мои торчащие наружу босые ноги. Хотя, это наверняка был всего лишь сон. С чего бы этому эгоисту заботиться о той, кто не принес ничего полезного, но уже доставил кучу хлопот?

Меня разбудил лязг метала о метал, выкрики и сдавленные хрипы. Еще не до конца проснувшись, я села на кровати, осмотрелась. На нас что, снова напали те серые лохматые уродцы с болот? Никого. А лязг, похоже, раздается снаружи. Замок штурмуют? Может, я успею еще немного поспать? Разбудить меня утром выходного дня, когда незачем спешить и нет никаких срочных дел — настоящий подвиг.

Но я сделала над собой усилие и буквально за шиворот выволокла из постели. Нечего бока отлеживать, Мария Александровна, пора делом заняться. Если бы замок штурмовали, то вряд ли мне позволили бы и дальше спать, так что пусть себе лязгает, а пока приведу себя в порядок. Интересно, у них тут зубные щетки вообще есть или как? В купальне я не нашла ничего и близко похожего на этот предмет гигиены, поэтому просто хорошо сполоснула рот водой из фонтанчика.

Так, а теперь можно и сундук разобрать, заодно и проверю, нет ли там каких-нибудь подсказок.

У принцессы был весьма скудный гардероб: пара глухих закрытых платьев с длинными рукавами, какой-то черный траурный костюм с брюками — надо же, прогресс тут у них! — две пары мягких сапог без каблука. Все это занимало едва ли треть всего объема сундука, зато в оставшиеся две трети Данаани напихала всяких книг, письменных принадлежностей, лупу, несколько исписанных мелким почерком записных книжек. Отдельно на самом дне лежали две коробки. Ничего себе, да они каменные. Ну и попыхтела же я, выуживая это добро наружу. Можете представить мое разочарование, когда в одной я нашла скудный выбор драгоценностей: несколько неказистых гребней, брошь в виде странного желтого цветка и усыпанную зелеными камешками заколку для волос а-ля крупная невидимка.

Я попыталась было как-то пристроить гребни в волосы, но и близко не добилась результата. Тут мне точно не справиться без проворной помощницы, я даже вычесать эту гриву не смогу самостоятельно.

Но содержимое второй шкатулки окончательно повергло меня в шок. Знаете, почему? Потому что там лежали деньги. Нет, не местные монеты, как бы они здесь ни выглядели, а самые обычнее доллары и евро. И пачки, должна сказать, очень даже пухлые. Я развернула купюры веером, присвистнула: тысяч пятьдесят, а то и больше. Ничего себе! Я сроду не держала в руках таких денжищь!

И вот тут я запнулась, потому что, наконец, сообразила задаться главным вопросом: откуда у нее деньги из моего мира?

Ответ очевиден: Данаани бывала у нас. Не знаю, раз или два, или вообще ходила, как к себе домой, но это и неважно. Возможно, здесь кроется секрет? Просто в очередное такое путешествие что-то пошло не так, и теперь я здесь, в ее теле, а она там — в моем?

Честно, мне стало не по себе от мысли, что кто-то хозяйничает в моем теле, возможно даже запихивает в него сладости и всякую очень вкусную, но очень неполезную еду. Не хотелось бы вернуться обратно и узнать, что я перестала влезать в свой выстраданный сороковой. У меня наследственность такая, что хоть застрелись: с обеих сторон пухлые бабушки, тетки и сестры. Если я перестану следить за тем, что и в каких количествах ем, заброшу йогу, то за пару месяцев превращусь в колобка.

Мне вдруг стало так грустно, что захотелось вернуться в постель и укрыться с головой. У меня же там сессия, и экзамены, и какая-никакая, но личная жизнь, и даже карьера, если так можно назвать должность «старший, куда пошлют» в офисе полиграфической компании.

— А ну, подобрала сопли, Семенова, — шепотом приказала себе я. — Главное, разобраться, как у них тут все работает — а там и домой можно.

На всякий случай я спрятала шкатулку обратно в сундук и прикрыла ее одеждой Данаани. Как раз вовремя, потому что в комнату без стука вошла мачеха моего муженька. Тир’за, кажется? И, судя по кислому выражению лица, она точно не собирается желать мне доброго утра.

За спиной Тир’зы маячила рыжая красотка и несколько полуголых девиц такого вида, будто их только что забрали с кольцевой. Хорошо, что я успела переодеться, и теперь, немного нервничая, подтягивала рукава платья до самых ладоней. Мачеха и эта рыжая знают о порче, но Барби из их эскорта — очень вряд ли, а Граз’зт предупреждал, что это нужно держать в секрете.

А вообще, какого, простите, лешего, они вламываются в нашу спальню без стука? В конце концов, это дом моего мужа, значит, я здесь полноправная хозяйка, а не вот эти… бесстыжие.

Воодушевленная тем, что правда на моей стороне, я, вспоминая свое недолго хождение в школьный театральный кружок, окатила всю компанию холодным взглядом.

— Доброе утро, дорогая, — с каменным лицом поприветствовала меня Тир’за и без зазрения совести прошла еще дальше в комнату. Одна из полуголых девиц в ее эскорте прикрыла за ними дверь, и я резко почувствовала себя мухой в банке в компании паучих. — Как прошла ночь?

— Не припоминаю, чтобы звала кого-то из вас, — ответила я, очень надеясь, что не говорю чушь. Роглик-то постоянно мне замечания делает, что веду себя странно, эти вряд ли эти будут церемониться, если заподозрят неладное.

— Обычный визит вежливости, — кисло улыбнулась рыжая. Она, конечно, красотка, но вот с таки выражением лица на нее и плюнуть жалко, если честно. Добрее надо быть к людям. — Мы же теперь одна большая дружная семья, должны заботиться друг о друге. Тем более, ты здесь… чужая. Мы просто обязаны ввести тебя в курс дела, чтобы ты не натворила глупостей.

— Спасибо, но я как-нибудь сама, — тем же тоном вернула я и, подойдя к двери, широко открыла ее, самым непрозрачным образом намекая им убираться вон.

И вот тут-то одна из девиц ловко подвинула меня в сторону и закрыла верь снова. Но на этот раз встала, как говорится, «на воротах», чтобы у меня и мысли не возникло повторить сделанное только что.

Ну, знаете, это уже ни в какие ворота не лезет: распоясались тетки в доме моего мужа.

— Ваш визит согласован с Граз’зтом? — на всякий случай уточнила я. Мало ли, надо точно знать, с чем имею дело, прежде чем подключать тяжелую артиллерию.

— Мы здесь живем, мы не должны спрашивать разрешения, чтобы продвигаться по замку, когда и как нам вздумается, — ответила Тир’за. От меня не скрылось, как жадно она таращится на нашу кровать.

— Должны, если находитесь здесь на птичьих правах, — парировала я. Главное, выдержать тон. Уверенно и спокойно поставить этих хабалок на место. Небогатый у меня в этом опыт, но частенько приходилось общаться со всякими социальными службами по делам сирот, так что полезные навыки я все-таки приобрела. — Я еще раз прошу вас покинуть нашу с мужем спальню, в противном случае буду вынуждена трактовать происходящее как вторжение с целью нарушения моего душевного спокойствия.

В общем, у рыжей лицо вытянулось, как у лошади, а Тир’за вдруг придвинулась ко мне вплотную, нос к носу.

— Послушай меня очень внимательно. Порча рано или поздно обратит тебя, и тогда твоя жизнь будет стоить меньше, чем ничто. Граз’зт всего лишь мальчишка, который идет на поводу у мечтаний своего отца. Они оба понятия не имею, что мир с такими, как вы — это всего лишь большой и красивый мыльный пузырь, который рано или поздно лопнет. И тогда правда будет на стороне того, кто ткнет его иглой.

— Предпочитаю до обеда не говорить о политике — от этого появляются морщины и плохой запах изо рта. — Я выразительно поморщилась и отступила на шаг. — Надеюсь, Темнейший в курсе того, какие настроения тут витают? Потому что соблазн раскрыть ему глаза так велик, что я еле держусь.

Когда рыжая встала позади меня, пришлось собрать в кулак все мужество, чтобы не дернуться и не выдать свой страх. Знаете, ведь именно женщины зачастую куда коварнее мужчин. Особенно если пытаются нейтрализовать соперниц.

— Я могу поучить ее держать язык за зубами, мамочка, — свистящим шепотом прямо мне в ухо сказала она. — Всего несколько ударов — и она станет шелковой.

А вот бить себя я никому не позволю. Сама мысль о том, что меня собираются унизить побоями мгновенно разрушила страх, а взамен зажгла внутри что-то странное, обжигающее. В кончиках пальцев появилось приятное покалывание. И с каждой минутой эти изменения во мне становились все больше, все сильнее. Пока, наконец, не выплеснулись наружу.

Вы видели когда-нибудь танцы с огнем? Мне однажды довелось побывать на таком шоу и впечатления от увиденного остались на всю жизнь. Хрупкие девушки играли с языки пламени так мастерски, что со стороны казалось — происходит настоящее волшебство.

То же самое сейчас происходило и со мной. Только без специальных приспособлений, и огонь, который вспыхнул на моих раскрытых ладонях, был цвета обсидиана: черно-фиолетовый, завораживающий. Я совсем не чувствовала боли, напротив — мне нравилось эта сила, нравилось, что она как бы перерождает меня. Потрясающие ощущения хотя бы от того, что я могу как следует врезать своим обидчикам.

Я еще ничего не сделала, а обе крэсски начали медленно пятиться к дверям. Не раздумывая, не анализируя, я от всей души расхохоталась им в лица, жонглируя пламенем, словно фокусница. До чего же мне нравится это ощущение власти, могущества. Как будто весь мир вдруг сжался до размеров горошины, которую я могу раздавить двумя пальцами.

— Ты… — прошептала Тир’за, продолжая отступать к двери. — Ты… это невозможно. Ты не можешь…

— Могу и сделаю, — очень твердо уверила я. — Ну, что же вы, гости дорогие, передумали давать мне напутствия? А как же несколько жизненных советов о том, что мне можно делать, а что нельзя?

Что я несу?

Огонь стекал с моих пальцев и падал на пол, выбивая из каменных плит фонтанчики пепла. Это точно не просто огонь, это что-то куда сильнее, раз так запросто превращает камень в пыль.

Дверь за спинами беглянок широко распахнулась — и на пороге появился Граз’зт. Ему потребовалась всего секунда, чтобы оценить обстановку, после чего Рогалик в два прыжка оказался около меня, схватил за плечи и хорошенько тряхнул. За ним следом в комнату влетел Хадалис. Морщась от боли, гард накрыл мои ладони своими, сжал так крепко, что жалостливо заскулили суставы.

— Вон отсюда! — рявкнул Граз’зта в сторону своего семейства. — В Красную оружейную, живо, все. И ждать меня там, пока не приду. Узнаю, что кто-то ослушался — буду очень зол.

Гарпии растворились за мгновение, Граз’зт вышел следом, и мы с Хадалисом, наконец, остались наедине.

— Что со мной? — пискнула я. Я никогда не напивалась, но, наверное, именно так себя чувствуют люди на следующее утро: голова раскалывается, во всем теле ужасная слабость и будто вынули все до последней кости. — Хадалис, что это такое?

— Я не знаю, Данаани. Если бы я мог знать…

Я осторожно повернула его ладони: на моих не было и следа, а вот его все сплошь покрылись красными волдырями. И, судя по количеству шрамов на руках моего верного гарда, подобное он проделывал не единожды.

— Прости меня, — прошептала я, чувствуя подступивший к горлу ком. — Прости, пожалуйста.

— Мы же одно целое, Данаани. — Тыльной стороной ладони он смахнул с моей щеки слезу. — Я буду защищать тебя всегда и везде.

— Но цена…

— А цена не имеет значения.