глава 10

Очнулась я в постели. Поморгала, разгоняя неприятный вязкий туман в глазах, приподнялась, затравленно озираясь по сторонам: вдруг эти мохнатые «как их там» пробрались и в нашу с Граз’зтом спальню?

— Как ты? — донесся до меня голос Рогалика, а через секунду появился и он сам: присел около кровати на корточки и уперся ладонями в матрас. Ох и не нравится мне этот его хмурый взгляд. Я же в обморок упала, имею право на заслуженное сочувствие. Двойную порцию сочувствия, потому что если бы не мой острый ум, то его отец… — Боишься трангов?

— Ддда, — заикаясь, энергично закивала я. — Надеюсь, здесь их нет? Как можно такую гадость в доме держать? Чем вообще думает твой садовник? Развел бардак.

Рогалик безразлично передернул плечами и снова уставился на меня с невысказанным вопросом. Ну, так и будем в гляделки играть?

Следующие несколько минут я героически пыталась делать вид, что мне все равно, что с его лицом, и почему он ничего не говорит, но в конце концов, женское любопытство пересилило глас разума.

— Что? — в лоб спросила я.

— Жду признание, — так же в лоб ответил он.

— Признание?

Я лихорадочно соображала, в чем именно он хочет, чтобы я призналась, и на ум приходил только один очевидный ответ. Но… как он узнал?! Или это я от страха напридумала? Нет, пока он не скажет прямо, я тоже не поддамся. Муженек, конечно, производит впечатление нормального парня с придурью, но кто знает, что он сделает, когда узнает, кто сидит в этой крылатой тушке?

— У нас с Хадалисом ничего нет и не было, — ответила я со всей уверенностью, на которую была способна. Даже губу нижнюю закусила, мол, больше ничего не скажу, и не надейся.

— У тебя, полагаю, в самом деле ничего не было, а вот о принцессе я бы не говорил с такой уверенностью, — ответил он.

— Понятия не имею, о чем ты. — Я сглотнула, снова и снова перебирая в памяти его слова. Он в самом деле намекает, что в курсе моего существования? Или просто берет меня «на слабо»? — Мне нужно…

Я попыталась встать, но Граз’зт лишь слегка подтолкнул меня в плечо — и я снова распласталась на кровати. Что-то слабая я стала после обморока.

«Ты просто дико трусишь, Семенова, потому что тебя, конспиратор-двоечник, кажется, раскусили меньше, чем за сутки. И еще не понятно, как этот Мистер Рогатое обаяние распорядится этим знанием».

— Я спрошу один раз и очень надеюсь услышать правдивый ответ. — Оранжевые глаза Граз’зта хищно блеснули, он подался вперед и теперь был ко мне так близко, что его странно-приятный пряный запах врезался мне в ноздри. — Кто? Ты? Такая? Та, что сидит внутри принцессы.

Я пропала.

Вот теперь мне точно хана.

Интересно, для переселенок невесть откуда у них тут припасены какие-то особенные пытки или по старинке жгут и варят? Или он меня пожалеет и тихонечко, прямо здесь, подушкой придушит и всего делов?

И вот скажите пожалуйста, зачем ко мне придвигаться так неприлично близко? Тем более, когда вокруг так много свободной постели? Я и так туго соображаю от страха. Вместо того, чтобы искать способ выкрутиться, таращусь на его колечко в губе и думаю, что, наверное, исключительно в познавательных целях, можно было бы повторить тот поцелуй. А то в прошлый раз и не распробовала ничего как следует. Вдруг это вообще мой последний шанс с красавчиком поцеловаться, эх.

Не в ту сторону ты, Семенова, думаешь. Вообще не туда. А все потому, что этот рогатый Казанова точно знает, как на девушек действует этот «я тебя съем!» взгляд. Нарочно так делает. Сама посуди: он же красавчик, а ты даже здесь серая мышь с приданным из проблем.

Я взяла себя в руки, отодвинулась на безопасное расстояние, набрала в грудь побольше воздуха — и представилась:

— Меня Маша зовут. Маша Семенова. Я тут со вчерашнего вечера и понятия не имею, каким образом очутилась в теле принцессы. Но это точно не моих рук дело!

— Значит, интуиция меня в который раз не подвела.

Граз’зт поднялся, сложил руки на груди и подошел к окну. Какое-то время молча стоял там, как будто окаменел. Вот что за человек, а? На кону мою жизнь, а он в молчанку играть вздумал.

К тому времени как мой рогатый муж решил нарушить молчание, я успела порядком потрепать бахрому на канве расшитого покрывала, на котором лежала. И порядочно себя накрутила, потому что первой реакций на его голос стало мое громкое «Ох!».

— Расскажи мне, откуда ты, — не поворачивая головы, попросил Граз’зт. — Кто ты? Какая ты настоящая?

Я мигом приободрилась. Раз речь пока не идет ни о чем таком, что может причинить вред моей жизни, то, пожалуй, и отчаиваться рано. Рогалик у меня хороший, наверняка мы вместе что-то придумаем, чтобы вернуть меня в мой мир, а ему вернуть невесту.

И вот тут меня ощутимо кольнуло под ребрами уже второй раз за день. Да-да, кольнуло то самое неприятное ядовитое чувство, которое я испытывала вопреки всем законам логики.

Я помотала головой, вытряхивая все эти непотребства. Мое место — там, место принцессы — здесь. Это Данаани принц взял в жены, а не Машку-растеряшку в мешковатом свитере и с разбитым сердцем. А я просто раскисла из-за Кирилова. Да и какая из меня жена в двадцать лет?

— Ну… я… обычный человек.

Граз’зт тяжело вздохнул.

— Как называется твой мир? Эллиара? Тораш? Милар?

— Земля, — в замешательстве ответила я. — Ты сейчас перечислял… названия других… миров?

Не могла не спросить, как бы абсурдно не прозвучал этот вопрос.

— Да, — был его немногословный ответ. Когда же Рогалик повернулся ко мне лицом, выглядел он еще более задумчивым и огорченным, чем раньше. — Земля — повторил он растерянно. — Так вот почему у тебя порча — ты одна из них.

— Из кого? Я простой человек, Рогалик. Студентка, сирота, все дела.

— Ты вампир? Оборотень? Ведьма? Элементалистка?

— Я — человек. — Что за чушь он несет?

— Просто человек? — На этот раз в его прищуре не было и капли доверия. — У «просто человека» не бывает порчи, и я очень-очень зол из-за твоего вранья.

— Да не вру я! — Злость подстегнула меня вскочить на ноги. — Какие вампиры и ведьмы? Ну да, у нас есть такие, носят все черное и на кладбищах устраивают вечеринки под загробную музыку, но мы их называем готами и неформалами. Нормальные ребята, кстати.

— Вечеринки на кладбищах? — Теперь пришла его очередь повторять за мной. — Мааша, ты вообще понимаешь, о чем я говорю?

Вот же блин, как мило он произнес мое имя, словно за ухом почесал. Как мало надо для счастья: всего-то приятный мужской голос, который чуть нараспев, мягко произносит твое имя. Я не могла и не хотела сдерживать улыбку. И, кажется, это было правильным решением, потому что Рогалик улыбнулся в ответ. Явно не так широко, как я, но обстановка несколько разрядилась.

— Будь тут, Мааша, я сейчас.

Он вышел, а через секунду за дверью началась какая-то возня. Вот загривком чую — попался в лапы Хадалису. Пока мы тут играли в угадайку, парень наверняка весь извелся.

Я подумывала о том, чтобы выйти к ним и успокоить, но вовремя остановилась. Что сказать? Что мне вообще теперь делать? Одно дело притворяться местной принцессой — и совсем другое снова стать простой студенткой, которая просто занимает чужое тело. Честно вам говорю, что обещанного облечения не случилось, разве что теперь-то я наверняка выложу Граз’зту все-все секреты этой странной тихони, которая оказалась похлеще Индианы Джонса.

Рогалик вернулся быстрее, чем я успела начать нервничать из-за его отсутствия. И не один, а с большой старой и потрепанной книгой. Ну и что это должно означать?

— Твоя крылатая подружка… — Граз’зт, скрипнув зубами, зыркнул на закрытую дверь позади себя. — Он всегда такой придурок или только когда боится, что мы с тобой наедине и предельно близко к постели? — Наткнувшись на мой неуверенный кивок, Рогалик снова помрачнел. — Прости, ты же не можешь знать.

— Иногда я чувствую то, что чувствовала принцесса, и еще время от времени приходят ее воспоминания и знания о том, как у вас тут все устроено.

— Сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы ты самостоятельно справилась с поисками Сердца Зары. — Он сел рядом на постель, внимательно посмотрел на меня и уточнил: — Или справишься?

— Я даже не знаю, что это такое, — призналась я. Надеюсь, Рогалик не вышвырнет меня теперь, когда я, мягко говоря, стала совсем бесполезной. — Возможно, если я пойму, о чем идет речь, воспоминания Данаани помогут…

Не скажу, что понимаю, о чем говорю, но это лучше, чем молча ждать, когда он решит за нас обоих. Конечно, мой рогатый муженек в некоторой степени оправдал свое дурацкое поведение и даже начал производить впечатление парня неглупого, хоть и импульсивного, но это не означает, что он и дальше будет терпеть бесполезную девчонку из другого мира.

Граз’зт открыл книгу, немного пролистал потертые желтоватые страницы пока, наконец, не нашел то, что искал.

— Это твой мир?

Было что-то странное в том, чтобы смотреть на небоскребы, мосты и Эйфелеву башню со страниц старого фолианта, которому, наверное, полтысячи лет, не меньше. Странное — и волнующее. Надо же, а вот и Красная площадь, и Египетские пирамиды. Осторожно, боясь нарушить меланхолию момента, я провела пальцем по контуру знакомых рисунков. Блин, Машка, только не реви!

Я все-таки всхлипнула, но успела смахнуть слезы до того, как они упали на страницы. Еще не дело испортить древнюю книжку следами своей слабохарактерности. Надо просто представить, что все это — приключение, поездка, скажем, к папуасам Новой Зеландии. Наверняка там бы я тоже чувствовала себя землянкой среди инопланетян.

— Это мой мир, — согласилась я.

Непонятно только, почему Рогалик хмурится все сильнее. Мы, земляне, тоже что ли какую-то порчу разносим?

— Это очень плохо, Мааша, — сказал он. И вдруг с растерянной улыбкой повторил: — Мааша. У древних зарийцев была легенда о девушке по имени Маа’шалин.

— Что за легенда? — рискнула спросить я.

— Маа’шалин была двенадцатой, самой младшей дочерью Зары. Однажды, она пошла собирать яблоки в Саду вечного покоя, и там на нее напали дариканцы — те, что проросли из гнили, которая капала из раны умирающего Ид’тара, проклятого на вечные страдания. Когда девушка умерла, за ней пришел сам Дарующий смерть — Шид’ту. Но Маа’шалин была так красива, что Шид’ту тут же влюбился в нее. Он вернул ей жизнь и ушел до того, как девушка пришла в себя. По легенде Маа’шалин и Шид’ту никогда не встречались, потому что она была смертной, хоть и рожденной от богини, а он был бессмертным богом. Но она всю жизнь ждала того, кто за руку вывел ее из Тихой обители умерших. Она никогда не знала других мужчин, не вышла замуж и не родила ребенка. Но когда ее время пришло, и Шад’ту явился за своей любимой, она поняла, кого любила всю свою жизнь.

— И… чем все закончилось? — Я с детства не люблю сказки с грустным концом. Наверное, потому, что в моей собственной жизни не так уж много радости.

Граз’зт посмотрел на меня, как будто я спросила, почему в этой истории нет крокодилов.

— Это все, Мааша. Это легенда, а легенды всегда имеют неоднозначный финал. — Он задумчиво подергал колечко в губе, а потом перевернул несколько страниц и показал пальцем на рисунок, в центре которого был нарисован простой человек из моего мира. — Это — человек, — сказал Рогалик голосом взрослого, объясняющего ребенку, что яблоко — это яблоко, а не троглодит.

Потом он снова перевернул страницу — и с разворота на меня уставились люди, превращающиеся в волков; люди, пьющие кровь других людей; девицы с метлами; парень, который, словно жонглер, играл огненными и водяными сферами. Были и другие миниатюры, но я не имела ни малейшего представления, кто на них изображен. Ясно было одно — все они лишь выглядели простыми людьми, а на самом деле…

Я сглотнула, растерянно посмотрела на Граз’зта.

— Это — кхистанджуты, Мааша.

— В моем мире нет никаких кхистанджутов, — сказала я с железобетонной уверенностью. — Хотя, знаешь, хозяйка, у которой я снимаю квартиру, настоящая кровопийца — дважды цену поднимала просто потому, что так хочется ее правой пятке. Вернусь домой — съеду, точно. Сколько можно терпеть это издевательство.

— Ты просто не знаешь о них, — сказал Граз’зт все тем же поучительным тоном. Еще парочка таких вот фраз — и ты, дорогой муженек, начнешь стремительно терять очки обаяния. Терпеть не могу, когда со мной говорят, как с ребенком. — Они хорошо маскируются.

— Думаю, ты просто что-то путаешь.

— Думаю, ты просто любишь, чтобы последнее слово было за тобой, — передразнил меня Рогалик. — Точно так же ты не знала и о существовании Колеса миров. И о том, что за тонкой преградой существуют такие, как я и та белобрысая крылатка. Кхистанджуты — мастера маскировки. Когда-то давно они, притворившись нами, чуть было не захватили и этот мир — Ширадис. — Рогалик сделал широкий жест рукой. — Мы сильнее вас, людей. Кроме того, здесь водятся сущности куда более древнее и злее даже Темнейшего владыки Абаддона. Мы сдерживаем их только потому, что они, в большинстве своем, просто безмозглые твари. Кхистанджуты умели ими манипулировать. Кажется, они каким-то образом умели разделять с кем-то свою душу. Я не так много читал обо всем этом, но в замке есть огромная библиотека, если желаешь…

Я энергично закивала до того, как он закончил. Предложить заучке целую кучу классных древних книг — все равно, что поманить гламурную блондинку новеньким шармом от «Пандоры».

— Одного не понимаю. — Граз’зт осторожно закатал рукава моего платья, еще раз внимательно осмотрел черные вензеля на коже. — Откуда у тебя это, если ты — не кхистанджутка?

— Ты меня спрашиваешь?

— Размышляю вслух.

Ага, размышляешь, а заодно зачем-то поглаживаешь подушечками больших пальцев кожу на моих запястьях. Все же классно, что у него такие по-мужски шершавые ладони, и каждое касание — словно разряд тока прямо в нервную систему.

Я сглотнула, выдернула руки и отползла подальше на кровати. Вот так, чем больше между нами свободного пространства — тем лучше. Жаль нельзя так же просто угомонить грохочущее в груди сердце.

«Знаешь, Машка, втрескаться в этого рогатого великана — наибольшая глупость, которая только могла прийти тебе в голову. Это просто одиночество и неприятное расставание. Ну, и немножко — разочарование из-за того, что год жизни потрачен на придурка, который использовал меня, чтобы подобраться к Маринке».

— Раз ты обо всем знаешь, то наверняка должен знать, каким образом вернуть меня домой, — сказала я, немного успокоившись. — Чем раньше принцесса окажется в своем теле, тем раньше вы вместе разберетесь с Сердцем Зары.

— Боюсь, не все так просто, Мааша.

— Это еще почему?

— Потому что я не знаю ни одного способа перемещаться между мирами. Это умели только Десятеро, Один и их дети — кхистанджуты. Таким, как ты или я, это не под силу. Если, конечно, ты сейчас не водишь меня за нос.

— Я никакая не кхистанджутка! — разозлилась я. Даже вскочила на постели, но зашаталась и, как подкошенная, рухнула прямо на Рогалика, повалила его на спину. — Я просто Маша.

И почему я вдруг стала говорить шепотом?