Глава 12 · Луиза

Я смотрела на пакет, принесенный Матиасом. В крови все еще бушевал алкоголь, усиливая эмоции в несколько раз. Хотелось плакать от усталости, от того, что снова придется смотреть в глаза Анабель, зная, что в какой-то степени я виновата в смерти Генри. Может быть, если бы в тот день мы остались дома, то ничего бы не случилось.

Хотя говорят, если тебе суждено умереть, то не спасет ни Бог, ни колдовство, ни бегство.

Аромат ванили разливался по комнате, застревая жухлой приторностью в горле. Но я все равно глубоко вдохнула, затем выдохнула, очищая голову от мыслей. Лучше бы им вернуться утром, когда я смогу трезво оценивать свое состояние. Да, это определенно лучшее решение из всех, что мне пришлось принять за последнюю неделю.

Кровать приняла мягкими объятиями, успокаивая тело, но не давая выхода тревожности, что клокотала в груди и не позволяла провалиться в спасительную темноту очередного кошмара.

Солнце зашло за горизонт с уходом Матиаса. Символично. Может быть, мне хотелось цепляться за призрачное ощущение теплоты или чего-то в этом роде, только бы не оставаться наедине с ощущением крови на руках и воспоминаниями, мелькающими под закрытыми веками, словно на большом экране в кинотеатре, где показывали триллер, снятый по моей жизни.

Я не возмущалась, не плакалась, не винила кого-то в том, что случилось. С возвращением в Испанию пришло и то, что хотелось забыть. И это выбивало почву из-под ног. Но, конечно, никто не догадывался, что творилось в моей душе. Для всех и всегда я  нерушимая скала без чувств.

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Мозг проигрывал события нескольких последних дней: приезд, знакомство с Тайфуном, похищение, первая встреча с Марией, при которой нормальные сестры обнимаются и делятся новостями, а не обмениваются ядом. Зато я знала, что даже после смерти не пропаду, потому что любимая младшая сестра не оставит мою грешную душу. Думаю, для того, чтобы еще сильнее бесить.

Утром, облачившись в юбку ниже колена и шелковую блузку, сделав легкую укладку, я продолжала смотреть на пакет. Я знала, что там крупная сумма, на которую Анабель сможет прожить долгое время, не работая и позволяя себе ни о чем не беспокоиться. И, признаться, такое положение вещей все же лучший расклад. По крайней мере, лучше бедности.

Это паршивое объяснение и оправдание.

Я не понимала, почему должна распинаться перед ней, когда по-настоящему виновный в смерти Генри человек спокойно жил, даже не задумываясь о чувствах других людей. Они с Марией будут отличной парой – сестра тоже никогда не принимала жизни других, потому что ей не хватало ума понять, что у всех своя история. И может быть, я была излишне эмоциональной, но хотя бы знала, что такое забота.

Я резко поднялась с дивана, боясь передумать, взяла пакет с такой силой, что пальцы побелели.

Ощущение немного шершавой поверхности держало сознание на плаву, позволяя не задумываться, а действовать на автомате: бездумно сесть в машину, так же бездумно доехать до адреса, по которому приезжала много раз в прошлом, заглушить мотор и, как в замедленной съемке, подняться на третий этаж старого здания. Жаль, что этот автоматизм не распространялся на звонок в дверь.

Потому что перед табличкой с номером сто девятнадцать я застыла, устремив взгляд в пространство. Я знала, что эту дверь больше никогда не откроет улыбающийся мужчина, не пригласит внутрь с бокалом вина в руке, не обнимет на прощание и не осыплет комплиментами с головы до ног. Больше никогда. И даже если бы он остался жив, этого все равно больше никогда бы не произошло. Но мне хотелось, чтобы он продолжал жить, открывая дверь жене и ребенку.

Прости меня…

Я подавила желание заплакать, выжигая в сердце еще больше ненависти к Тайфуну, а затем рука все же взметнулась в воздух. Костяшки ударили о деревянную поверхность несколько раз. Дверь открылась, в проеме появилось удивленное лицо Анабель, которое тут же исказилось от странной смеси боли и злости.

– Убирайся, – прошипела она, намереваясь захлопнуть дверь, я вовремя подставила ногу.

– Открой и выслушай меня, – в голосе прорезались стальные нотки, от которых обычно замирал даже Матиас, зная, что еще немного – и в воздухе может залетать посуда. Анабель застыла, раскрыв рот. – Мне плевать, что ты обвиняешь меня. – Я по-хозяйски вошла внутрь, закрыв за собой дверь, в глубине души надеясь, что за спиной у нее не припрятан нож. – Отец прислал меня с этим. – Пакет с деньгами тут же оказался в руках Аны, девушка хмыкнула, повертела его, а затем сунула обратно.

– Думаешь, сможете откупиться?!

– Ты совсем дура, Анабель? – не сдержалась я, небрежно бросив деньги на тумбочку в прихожей. – Ты не думала, на что будешь содержать ребенка? Не думала, как будешь жить дальше? Генри не вернется, спасая тебя и не виноватого в твоей тупой гордости малыша.

– Ты не имеешь права произносить его имя, – срываясь на слезы, произнесла она, и я едва не заплакала вместе с ней.

– Я знаю, что я последний человек, которого ты бы хотела видеть в своей жизни, Ана, – прошептала я, сбрасывая туфли и осторожно приближаясь к девушке. – Но я хочу, чтобы ты знала, что Генри безмерно уважал тебя, в какой-то степени даже любил. И за все время, что вы женаты, он тебе не изменял и даже не думал об этом. Знаю, ему пришлось очень сложно из-за меня. И знаю, что ты ненавидишь меня всем сердцем, но подумай о ребенке, подумай о том, что жизнь сложна, а твоя – тем более. Отец просил предупредить, чтобы ты не болтала. А я прошу о том, чтобы ты жила ради ребенка, и, если тебе или ему что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне. – Невыносимо было видеть гордую и бесконечно красивую Анабель такой разбитой, едва стоящей на ногах и захлебывающейся слезами. Мы никогда не ладили, учитывая нашу с Генри историю, но ни она, ни он не заслуживали того, что им пришлось пережить, попасть так близко в окружение семьи Перес. И в какой-то момент я шагнула вперед и прижала ее к груди. А она не сопротивлялась, повисла на мне и дала волю слезам.

– Прости меня, Луиза, прости, – прошептала Ана. – Я не знаю, как буду жить без него. – Стало страшно от того, насколько сильно она зависела от своего мужа, от его присутствия. Мне казалось это одновременно и силой, и настоящим проклятием, потому что сейчас ее сердце разрывалось от боли, не желая верить в то, что в этом мире она осталась абсолютно одна. Без семьи, поддержки, любви и помощи.

– Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, если такая потребность будет, Ана. Ты знаешь, что отец никого не оставляет без присмотра даже в глубокой старости. А Генри очень многое сделал для нашей семьи, честь не позволит оставить тебя и ребенка без помощи.

– Ух ты, у стальной Луизы Перес все-таки есть сердце? – Из спальни показался высокий парень в белой футболке, из-под которой на обе руки выходили тату, покрывая кожу почти полностью. Я шагнула назад вместе с Аной в объятиях. Она еле ощутимо вздрогнула, а я пожалела, что оставила пистолет в бардачке.

– Мы знакомы? – строго спросила я, Анабель выпуталась из моих рук, утерев нос и щеки рукавом легкого вязаного кардигана.

– У нас не было такой возможности, но о тебе много говорят, – усмехнулся он, сложив руки на груди. – В узких кругах.

– Не морочь мне голову. – Я встряхнула волосами, пытаясь не думать о том, что, возможно, безутешная вдова уже выдала все, что ей известно. Хоть я и была уверена, что говорил Генри мало, знать наверняка все равно не могла. И неизвестный парень в квартире тоже доверия не внушал. Анабель бы не стала сопротивляться ни допросу, ни угрозам в таком состоянии. – Давай по существу.

– Какая грозная. – Парень двинулся вперед, позволяя рассмотреть голубые глаза, зачесанные с гелем темно-русые волосы, спортивные брюки, атлетическую фигуру, которая одним только своим видом внушала страх. Он остановился прямо напротив, оттеснив Анабель в сторону, а затем и вовсе закрыл собой. – Что ж, приятно познакомиться, Лукас Санчес. – Я даже потеряла дар речи и не могла перестать пялиться на него, как идиотка. Как так быстро эта семейка добралась сюда? Неужели новости стали распространяться с такой скоростью?

– Совсем не приятное знакомство, – лениво бросила я, упираясь рукой в мускулистую грудь и отодвигая его от себя подальше.

– Не переживай, она ничего не сказала, и, как я понимаю, вряд ли скажет, – он глянул через плечо на Анабель, – хотя через несколько месяцев у нас появится хороший рычаг давления. – Парень легко рассмеялся, обнажив белые зубы, когда Ана выпучила глаза и отошла назад, в защитном жесте сложив руки на груди.

– Какой из тебя будущий глава, если ты угрожаешь детям? – хмыкнула я, устремив издевательский взгляд снизу вверх. – Дети – святое даже у таких людей, как мы.

– Мне приятно, что ты считаешь нас одинаковыми, – проговорил Лукас, слегка склонившись ко мне. Я благоразумно отодвинулась, испытывая сильное желание рассмеяться ему в лицо. И я не стала себе в этом отказывать.

– Иди к черту.

Он ожидаемо ухмыльнулся, вызывая этим действием только дикое отвращение. И если до этого момента меня до безумия раздражал только один человек – Тайфун, то теперь к этой команде добавился Лукас Санчес. Даже не знаю, чью голову я сильнее хотела увидеть на обещанной отцом пике.

– Прибереги это для другого случая, стальная леди.

– Если еще раз твоя семья или ты сам перейдете черту, отцу это не понравится, и если у вас есть мозги, то вы не станете ссориться с нами, – прошипела я, импульсивно шагнув вперед, что стало ошибкой, потому что его пальцы мгновенно сомкнулись на моих щеках.

– Не угрожай мне, Луиза Перес.

– Какой грозный, – вопреки заклокотавшему внутри страху на губах нарисовалась усмешка. Моя ладонь поползла вниз, остановилась на его ширинке и с силой сжала член. И наверное, удивленное и перекошенное от боли лицо Лукаса Санчеса – одна из лучших картин, что я видела в жизни.

Дверь в квартиру распахнулась, звонко ударившись о стену. Анабель за спиной Лукаса вздрогнула, становясь похожей на белое полотно, будто еще немного – и она свалится в обморок. Я не видела, кто это, но по взгляду Санчеса поняла, что гости ему не понравились.

– Убери от нее руки. – Я вздрогнула, потому что его точно не ожидала здесь увидеть. Пальцы Лукаса мгновенно разжались, сам он выпрямился, отходя на безопасное расстояние. Я сразу повернулась, замечая в дверях Тайфуна, и еще сильнее убедилась в том, что все слухи про него – правда. Его взгляд был намного страшнее, чем у Лукаса пару секунд назад.

– А теперь убирайся отсюда, – проговорил Гонсалес, пройдя в квартиру. А я почему-то поймала себя на мысли, что сейчас это единственный человек, в компании которого я чувствовала хотя бы мнимую безопасность. Тайфун придирчиво оглядел меня, затем кивнул каким-то своим выводам.

– Еще увидимся, – бросил Лукас, скрываясь за дверью.

– Ты вообще нормальная? – воскликнул Тайфун, убрав пистолет за пояс брюк. Анабель всхлипнула, привлекая внимание. На секунду наши взгляды с Гонсалесом встретились, а затем я повернулась к девушке, снова заключая ее в объятия.

– Все закончилось, все хорошо. – Ладони успокаивающе гладили по спине, Ана постепенно затихала, переставая цепляться за меня пальцами. – Больше он не придет, если тебе что-то понадобится, что угодно, или кто-то помешает, я вложила в пакет записку со своим номером. Захочешь, можешь выкинуть. – Я аккуратно усадила девушку на диван. Анабель подчинилась и, словно тряпичная кукла, обмякла на мягкой мебели.

– Принесу воды. – Я направилась на кухню.

Сколько раз я ходила такой же дорогой, но для Генри? Сотню? Тысячу? Имело ли это значение?

Не имело, потому что осталось в прошлом. И это нормально – сожалеть, вспоминать, задумываться о том, что было, но жить этим – нет.

Я вернулась к девушке, протянула стакан воды. Она безучастно осушила почти весь, трясущимися руками поставила его на столик, вперив в меня пустой взгляд. Сердце пропустило удар от бездумной жалости.

– Тебе нужно отдохнуть, – прошептала я, оставляя девушку одну. Тайфун все еще ждал в коридоре, и почему-то, пока я надевала туфли, его взгляд слишком сильно сверлил мою спину.

– Почему ты так смотришь?! Опять увидел во мне сотню грехов? – не выдержала я, он не ответил, молча схватил за запястье и вытащил из квартиры, закрыв за нами дверь. А потом пошел вперед, волоча меня следом. – Отпусти меня, придурок! Совсем совесть потерял? – Я остановилась, но не учла, что подошва туфель просто заскользит по плитке. Гонсалес резко затормозил, из-за чего я чуть не влетела в его спину со всей скорости.

– У меня один вопрос. – Он тихо выдохнул, прикрыв глаза на секунду. – Зачем ты поперлась сюда одна, зная, что она в прошлый раз устроила?

– Это не твое дело.

– Ладно, – согласился Тайфун, хотя я была уверена, что его согласие пустой звук. – А если бы я не успел и Санчес тебя прикончил? Или, того хуже, вас обеих?

– Он бы не стал так рисковать, – отозвалась я, склонив голову набок. Гонсалес еще раз вздохнул, выпуская из хватки запястье. – Какое тебе вообще дело до того, кто и как меня прикончит?! – Он, ничего не ответив, поджал губы. Я же посчитала этот раунд выигранным, обогнула его и двинулась вперед.

– Я тебя подвезу.

– Давно заделался таксистом?

– Устроился водителем твоего отца, – хмыкнул мужчина, следуя за мной.

– Не советую эту должность. – Я спешно спустилась вниз, оказываясь на залитой солнцем улице, заметила машину Тайфуна, рядом стоял Хорхе с сигаретой в зубах, но, заприметив нас, тут же занял водительское место. Отлично.

Я ускорила шаг и запрыгнула на пассажирское переднее сиденье. Буквально через секунду хлопнула дверь сзади.

– Птичка, ты ничего не перепутала? – спросил Гонсалес, рассматривая мой профиль.

– Да брось, Ар, – простонал Хорхе. Я заинтересованно уставилась на водителя, услышав это сокращение имени. – Дай хоть посидеть рядом с красивой девушкой.

– На твоем месте я бы помалкивал, – тут же отозвался Тайфун. – Время идет, а у тебя все еще голова, та, что сверху, перестает работать при виде красивой девушки.

– Считаешь меня красивой? Разве это праведно? – Я повернулась к Тайфуну, растянув язвительную усмешку на губах. Он исподлобья глянул на меня, будто я сморозила самую тупую вещь в мире. Но было приятно увидеть такую полуулыбку на его лице. Будто он все же человек.

– Я верующий, а не слепой.

– Небось и сексом занимаешься.

– Как ты догадалась?

– Не переживай, на твою добродетель я не покушаюсь.

– Можешь покуситься на мою, красотка, – встрял Хорхе.

– Хорхе, – прорычал Тайфун, – забываешься.

– А что такого? У тебя есть одна сестра, можно мне вторую?

– Первую, – поправила я, – можно, только если тебе перестал быть дорог член, милый, – я лжелюбезно улыбнулась. – Но водителям, которые со мной спят, очень не везет, а у тебя слишком красивая мордашка, чтобы портить ее синяками или пулей во лбу.

– Это правда, друг, – тихо рассмеялся Тайфун. Во взгляде Хорхе промелькнул искренний восторг, он посмотрел на меня, затем на Гонсалеса.

– Ты выбрал не ту сестру, Ар.

– Он не выбирал.

– Ты абсолютно точно выбрал не ту сестру, – задумчиво повторил парень, заводя машину. Упоминание Марии испортило какую-то едва ощутимую атмосферу беззаботности и легкости. Когда я последний раз могла сидеть вот так, в компании, перебрасываясь непонятными и бессмысленными смешными фразами, чувствуя себя при этом комфортно? Наверное, так давно, что даже и не вспомнила бы.

И даже придурок Лукас, распустивший руки, не вызывал тех чувств, что должен был. Отвращение и желание помыться – да, страха же ни капли не осталось в душе. И причина этому Гонсалес или моя привычка быстро проживать такие ситуации, я не знала, поэтому откинулась назад, позволяя себе расслабиться.

– Ты ведь привезешь мою машину? – приторно мило улыбнулась я, повернувшись к Гонсалесу спустя время. Он скупо кивнул в ответ, будто я оторвала его от каких-то важных мыслей.

– Передай ключи Хорхе.

– Вот уж спасибо, друг! Красный кабриолет, должно быть, я буду смотреться в нем отпадно.

– Даже лучше, чем я.

– Нет, красотка, тебя мне не переиграть. Этот Санчес с таким видом вышел, что я подумал, ты оторвала ему все, что можно, а Тайфун прибирал за тобой, – рассмеялся Хорхе, буквально вырывая смех и из меня.