Глава 13 · Аарон

Я пытался не смотреть на улыбающуюся Луизу рядом с Хорхе. Весь ее образ рушился карточным домиком под дуновением ветра. Она легко перебрасывалась фразами с парнем без привычного взгляда свысока.

Конечно, это не отменяло ее завышенного мнения о самой себе и дурного характера. Но теперь слова Марии, в которых она характеризовала сестру как девушку, которая не умела сострадать и сопереживать, казались не совсем правдивыми. То, что я увидел в квартире, прямо противоположно тому, что сказала Мария. Не думаю, что Луиза настолько хорошая актриса. Хотя не отрицаю, что она могла играть на чувствах скорбящей вдовы.

На какой-то момент я даже забыл причину, по которой искал ее, потонув в потоке размышлений. И лишь около дома нужные вопросы закрались в голову.

Как бы то ни было, она важный свидетель, и если эти два убийства не совпадение, то у меня может оказаться новая информация.

Хорхе остановил машину около дома, в котором находилась квартира Луизы. Девушка с благодарностью взглянула на парня, непривычно мягко улыбнулась, будто Хорхе вызывал у нее какую-то едва заметную симпатию.

– Надеюсь, твоя симпатичная мордашка никуда не денется, – усмехнулась Луиза, посмотрела на меня и выскользнула из машины, ничего не сказав. Я вышел следом, подбирая слова.

– Провожать до двери не обязательно, на чай все равно не приглашу.

– Надо поговорить. – Я привычным движением обхватил ее острый локоть, пересекая пустующие полосы дороги и заходя в подъезд. Луиза жила на тринадцатом этаже, в квартире двести сорок два с видом на запад, конечно, я знал об этом. Но наведываться в гости не собирался.

Мы остановились около лифта, Луиза непонимающе глядела в ответ, пытаясь понять, о чем пойдет речь. А мне не хотелось возвращать ее в тот кошмар, потому что самому пришлось пройти через похожее. Но точка в этой истории – то, ради чего я жил долгое время. Бизнес отца – хорошее прикрытие, с помощью которого я находился сразу в двух мирах. Но противоречия внутри меня стали такими сильными, что я уже не мог нащупать, где же притаилась правда, кто я.

– Нужно, чтобы ты завезла необходимые документы на подпись. И, – я на секунду замолчал, думая, как лучше подступиться, – в моем расследовании всплыло одно старое дело, – начал я, замечая, как лицо девушки становится более задумчивым, – а ты можешь что-то знать.

– Я думала, что я последний человек, к кому ты обратишься за помощью, – усмехнулась Луиза, сощурив глаза. – Откуда мне знать, что эту информацию ты не используешь против моей семьи?

– Мне это не нужно, ты ведь знаешь, что мы готовимся убрать Санчеса, – пожал плечами я.

– Ладно, что за дело?

– Так и не раскрытое пятнадцать лет назад убийство, – тяжелый взгляд уперся в девушку, Луиза отшатнулась, словно я ударил ее. По лицу пробежала тень страха, перемешанного с первобытным ужасом. Она слегка приоткрыла губы, затем закрыла, будто сейчас я держал руками выброшенную на берег рыбу, а не Луизу Перес.

– Что за убийство?

– Арии Перес. – На секунду показалось, что девушка свалится в обморок.

– Ты обезумел? – воскликнула Луиза, вырвав локоть из хватки и выпрямив спину. – И после этого ты говоришь, что не копаешь под мою семью?! Если отец узнает о том, что ты у меня спрашивал, твоя голова реально окажется на пике, чертов придурок! – ее голос становился все громче и громче, будто она хотела уничтожить меня криками. Пальцы начали безжалостно тереть тыльную сторону левой ладони, а она даже не осознавала этого, пока я не перехватил тонкое запястье. Девушка от неожиданности впечаталась в мою грудь, злой взгляд метнулся к лицу. – Убирайся, Тайфун, – прошипела она, упираясь ладонью в меня и отстраняясь. – Не задавай таких вопросов больше никому. Заикнешься об этом при отце, и тебе не жить. Поднимешь эту тему при мне, и я тебя убью. Будешь копать под мою семью и наши дела, и я приду за тобой. Ты знаешь, что семья Перес никогда не бросает слов на ветер. – Она отвернулась, с тяжелым выдохом опустив плечи.

– Дай мне объяснить.

– Нет, убирайся и больше никогда не спрашивай меня об этом, – отозвалась Луиза, лихорадочно нажимая кнопку вызова лифта несколько раз подряд.

– Что, если я смогу найти убийцу? – признаться, я сам в это иногда не верил, но слова ударили ей в спину, заставив вздрогнуть и замереть. Пальцы застыли в нескольких миллиметрах от круглой кнопки.

– Месть свершилась пятнадцать лет назад, убийца получил по заслугам, – прошептала она, повернув голову, лифт приглашающе открылся, и девушка вошла внутрь, – документы будут у тебя в клубе завтра в полдень. – И со звонким звуком двери скрыли за собой ровную спину Луизы Перес – единственного возможного свидетеля.

Злость закипала внутри, переливаясь буквально через край. Злость на самого себя, на Луизу, на мир, на то, что я был так близко к тому, чтобы узнать что-то еще после трех месяцев расследования. И все рухнуло, скрылось за чертовыми дверьми.

Хотелось колотить ни в чем не повинную стену, упиваться своим гневом, купаться в отчаянии и мыслях, что жизнь катилась в никуда, казалось, проще все бросить, забыть, пустить на самотек. Но я не мог… не мог подвести маму. Я должен найти того, кто отдал приказ, найти того, кто исполнил этот приказ. Даже если убийца уже мертв, я найду доказательства и причину.

Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза, вместо того чтобы поддаться эмоциям, шумно выдохнул. И, когда глаза вновь открылись, уже ничего не отягощало мою душу.

Я вернулся в машину, поймал в зеркале взволнованный взгляд Хорхе, в ответ на который отрицательно покачал головой.

Я был так близко.

– Куда сейчас?

– Пройдусь, – небрежно бросил я, выбираясь из машины. Решение созрело за долю секунды. Сейчас существовало только одно место, где мне нужно быть.

Хорхе открыл окно, высунул голову, оглядывая меня с головы до ног. Выглядел я, видимо, скверно, потому что парень скривился, поджав губы, и произнес:

– Позвони, когда нужно будет забрать. – Я кивнул, зажигалка в пальцах щелкнула, осветив лицо на секунду оранжевым светом. – И ты всегда можешь пожаловаться мне на то, что красотка тебя отшила, – нарочито весело проговорил Хорхе. – Я бы на ее месте тоже бы послал тебя к черту.

– Ты говоришь мне «иди к черту» каждый день вместо «доброе утро», – отозвался я и, усмехнувшись, направился в нужную сторону.

Луиза Перес жила в районе прямо противоположном тому, где находился дом ее отца. Жилой комплекс, к слову, единственный в городе, располагался на выезде, немного дальше уже начиналась междугородняя трасса. Так что я знал, куда мне сейчас нужно, словно высшие силы привели сюда именно сегодня.

Я двинулся вперед, к границе города, выкуривая сигарету за сигаретой, совсем не жалея свое здоровье. Да и нужно ли оно мне, если большинство живущих в мире мафии не доживали и до тридцати? Главы существующих сейчас семей – большое исключение, которое я даже не знал, как назвать. Мой отец добровольно ушел на «пенсию», решив, что заработал уже все, что мог. Хотя я не исключал возможность того, что он и на Майами, или где он там грел задницу, организовал какой-нибудь малозаконный бизнес.

За городом располагалось старое кладбище, укрытое густой зарослью деревьев, создающих тень и какую-то жуткую, тихую атмосферу. Рядом с деревьями всегда жили птицы, но здесь ни одна из них не пела, будто время замерло. Абсолютная тишина, нарушаемая только шелестом все еще не опавших к осени листьев и легким морским ветром.

Для конца августа погода выдалась слишком нещадной, напоминая больше середину июля и самый пик туристических дней. В этом же месте всегда царили тень и прохлада.

Я безошибочно нашел нужную тропинку, через несколько минут оказываясь около гранитного памятника.

Последняя сигарета брошена перед коваными воротами. Казалось кощунством курить в этом месте и рядом с ней.

Был ли какой-то смысл во всем, что происходило после смерти с теми, кто потерял близких? Не в жизни, а в скорби, боли, сожалении, в таких вот моментах, когда приходишь, говоришь тихое «привет» и рассказываешь о жизни? Я не знал, но все равно прошептал:

– Привет, мам. – Наверное, все, что придумано Господом, не случайно. – Прости, что подвел тебя. Прости, что раз за разом разочаровываю. Я не знаю, что делать сейчас, но знаю, что рано или поздно найду того, кто это сделал. И это будет самый большой грех, который ляжет на мою душу. – Я замолчал, глянув вдаль, просунул руки в карманы брюк, вспоминая, как мама ругала за драки с одноклассниками и ребятами с соседней улицы. Она всегда учила тому, что насилие не выход, но вот я стоял здесь, с репутацией жестокого главы семьи Гонсалес, имея за плечами даже гребаное прозвище из-за беспощадности, с которой проводил важные допросы. Мама никогда не понимала смысла в боли, которую люди причиняли друг другу. Зачем сеять зерно злости? Забавно, что ее муж был тем, кто не просто сеял это зерно, а любовно взращивал, поливал и пожинал плоды. И я тоже все еще стоял здесь, говоря о том, что планировал отомстить ее убийце. Был ли я хорошим сыном, если шел за желанием, сидящим внутри? Или я стал бы хорошим сыном, если бы отпустил ее?

– Ты сказала бы мне отпустить это все, да? Жить своей жизнью, идти дальше? Я уверен, что ты бы хотела этого. Но я так не могу… не могу, как отец, взять и забыть. Это неправильно. – По правде говоря, я не знал, забыл ли мой отец, жил ли дальше. Мы никогда об этом не говорили, не обсуждали. Лишь однажды, после ухода детектива, отец молча обнял меня, не знаю, насколько искренним было это объятие, но хотелось верить, что даже у самых жестоких и страшных людей может быть душа. Видимо, душой моего отца являлась прекрасная, светлая женщина, способная озарить своей улыбкой весь дом.

– Если Луиза расскажет о том, что видела тогда, то, может быть, я стану на шаг ближе к правде? Расскажет ли? Тебе бы не понравилось то, что я стал сотрудничать с семьей Перес, но тебе бы понравилась Мария. Может быть, ты нашла бы общий язык даже с Луизой. У тебя это всегда получалось. – Я мягко улыбнулся, вспоминая праздники, из-за матери казавшиеся не сборищем бандитов и придурков, жадных до власти и денег, а семейным беззаботным ужином. С ее уходом исчезло и это. – Надеюсь, я смогу осуществить все задуманное. Мне бы хотелось ощутить покой, знать, что сделал все, что должен был. И ты сказала бы не омрачать свое сердце местью, но оно уже омрачено. Прошло пятнадцать лет, а я все еще скучаю по тебе. Я живу и иногда даже радуюсь, в память о тебе хожу в церковь, но ты и так это знаешь. Я бы сказал, что отец передал тебе привет, но мы не общались после его отъезда. Может, оно и к лучшему. Выглядело бы смешно и очень нелепо, если бы мы сели вечером за стол с чашкой чая и начали обсуждать проблемы. Откровенность – это ведь не всегда хорошо, да? – Я легко пожал плечами, испытывая острое желание закурить. Ожидаемого облегчения эта прогулка не принесла, только сильнее погрузила в пучину размышлений. И я понимал, что сейчас здесь стоял не я, а маленький Аарон, которому только утром в жесткой и прямолинейной манере отец сообщил о том, что мама больше никогда не вернется домой. Хотя к тому времени я и сам обо всем догадался.

Я поправил волосы, заталкивая воспоминания в самый дальний угол своего сознания. Сейчас им не находилось ни места, ни времени. Небо стремительно темнело, погружая все вокруг в еще большую тень. Я не был суеверным, не верил в призраков и считал, что бояться нужно живых, а не мертвых, но это местечко наводило жуть даже днем. Что оно творило с воображением по ночам, проверять не хотелось.

Взгляд еще раз набрел на гранитный памятник без фото и даже имени. Только лишь две даты – день рождения и дата смерти. Двадцать девятое декабря – день, забравший одну жизнь и изменивший две. Вот они – нити судьбы и неожиданные повороты жизни. Жаль, не всегда приятные.

Телефон в кармане завибрировал, окончательно заталкивая рассуждения о вечном далеко за пределы реальной жизни. Я вытащил мобильник из кармана брюк, про себя матерясь на Хорхе за столь несвоевременное напоминание о себе. Вот только звонил не друг, а Фелипе Перес.

Я мгновенно ответил, двинувшись в обратном направлении по узкой дорожке между могилами.

– Можешь говорить? – раздался строгий голос на том конце провода.

– Да.

– Матиас передал, что ты заходил. По правде говоря, не знаю, что ты пытаешься провернуть, надеюсь, что ни я, ни моя семья от этого не пострадаем, потому что ты знаешь, что случается с предателями, – проговорил он, а я едва сдержал ехидный вопрос о том, что же случилось с семьей Санчес. Ничего? – Нам нужно скорее решать вопрос о приеме в честь вашей помолвки, думаю, тянуть дальше смысла нет. Ты и сам это понимаешь.

– Назови дату, – устало ответил я, выбираясь обратно на дорогу и щелкая зажигалкой. – Можем провести в клубе, к выходным там закончат ремонт. – Мужчина в ответ хмыкнул.

– Клуб – слишком громко и пошло для такого события. Да и Мария не особо любит такие заведения, – задумчиво отозвался Фелипе. – Лучше организуем все у нас, тебе не придется морочить голову подготовками и прочим.

– Идет.

– В субботу.

– Договорились, – мгновенно согласился я, вбивая себе в голову задачу вписать это в ежедневник, проверить график в участке или хотя бы просто не забыть.

– С тобой приятно иметь дело, – усмехнулся Перес. – Надеюсь, впредь ты будешь говорить о делах сначала со мной, а потом с моими детьми.

– Разве Матиас не перенимает управление?

– Еще рано, – резко произнес он, – думаю, мы друг друга поняли.

– Конечно.

В трубке раздались короткие гудки, а затем тишина. Я написал Хорхе сообщение с адресом, откуда меня забрать, сунул телефон обратно в карман брюк и зашагал вперед, думая, как сильно меня достали тайны и интриги, которыми окружал себя каждый человек в этом маленьком душном городке. Ради чего столько усилий, действий и скрытности? Ради власти, денег, ощущения собственного величия? Ради призрачного течения жизни? Ради чего? Вероятно, у каждого нашлась бы своя причина. У меня она тоже была, и я никого не осуждал. Только вот, проходя мимо дома Луизы, освещенного светом закатного солнца, я задумался о том, как ей жилось всю жизнь с такой тайной за плечами. И я не винил ее за то, что она ничего не сказала. Некоторые скелеты лучше не выносить из дома, а некоторые – даже из души.