Глава 22 · Луиза

Утро не задалось. Хорхе уехал, когда Аарон еще спал, сказал, что до вечера его не будет. Так что я собиралась зайти к Тайфуну, чтобы сменить повязки. Но уже около его комнаты, когда я приоткрыла дверь, на локте сомкнулись грубые пальцы.

Я вздрогнула, замечая предупреждающий взгляд отца, буквально прожигающий насквозь.

– Не нужно тебе туда, – проговорил он грозным шепотом. Я дернулась, пытаясь освободить руку.

– Хорхе попросил сменить повязку.

– Займется кто-нибудь другой, не смей к ним лезть, – повторил отец. К ним… Я заглянула в открывшийся проем. Гонсалес лежал на кровати, рядом стояла Мария, склонив голову в молитве, словно они уже давно пара влюбленных. И взгляд Аарона, уткнувшийся в нее, только подтверждал это. Такой взгляд, от которого не то что мурашки разбегались по телу, а самые настоящие разряды тока. Так смотрят только на что-то интимное, священное, то, что хочется спрятать и ни с кем никогда не делиться. Он смотрел так, словно она – единственное, что волновало его в этой жизни. И почему-то меня укололо разочарование. Мне не нравилось то, что он так смотрел на нее.

Но я ничего не сказала, молча кивнула, принимая сторону отца. Я не должна им мешать. Может быть, это тоже часть моей жизни – вечное одиночество?

– Чем вы занимались вчера с Тайфуном? – грозно спросил он, встряхнув меня. Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, что именно Аарон наплел Марии.

– Поехали за документами, он сказал, что в пакете не хватало страниц.

– Не ври мне. – Отец приблизился, по коже пополз липкий холод, который сменился страхом.

– Я не вру, спроси его.

– Я знаю, что ты не забываешь документы, иначе не задержалась бы на должности, на которой сейчас находишься.

– Думаешь, я бы стала обманывать из-за мужчины? – усмехнулась я, задрав подбородок. Кажется, за всеми происходящими событиями я совсем забыла, кто я.

– Сегодня ты нужна в казино, поезжай, приоденься, встретимся там, – перевел тему отец, хватка на руке ослабла, он ушел, а я еще раз заглянула в комнату, чувствуя, как в груди разливалась тяжесть, причину которой я так и не смогла найти.

Эти поиски пришлось отложить, как и то немногое, что связывало нас с Аароном. Хотя ничего особо и не было. Неловкая ночь с признанием, танец на приеме по случаю помолвки сестры, а вчерашний вечер я и вовсе не брала во внимание, как и его обещание, потому что это шок и влияние таблеток. Вряд ли Гонсалес об этом помнил.

Все документы по делу матери остались у него, так что я могла отойти в сторону и позволить всем жить так, как им хочется.

Уже в машине я напомнила себе, что совсем недавно хотела убить Тайфуна за Генри, пыталась вспомнить ненависть, злость и презрение, но ничего не нашла в душе. Как бы то ни было, Аарон закрыл меня собой. А я устала злиться. Особенно на прошлое.

Я выдохнула, оставляя Гонсалеса, Марию и отца здесь, в доме на краю обрыва, и выехала на дорогу. Это все ничего не значило.

Весь мой гардероб оказался беспощадно уничтожен наглым гостем, посетившим квартиру, поэтому я свернула к торговому центру, неспешно позавтракала, радуясь тому, что отец не приставил ко мне охрану. Затем написала Хорхе о проваленной попытке сменить бинты, прошлась по магазинам, щедро разбрасываясь деньгами во все стороны. В этот раз я хотя бы знала, что на обратном пути никто не умрет.

А потом еще долго сидела за рулем красного кабриолета, пытаясь собраться с мыслями и завести машину, но не двигалась с места. Только вчера в меня стреляли, только вчера мои руки снова полностью покрылись кровью, только вчера я снова ждала, что в меня все-таки прилетит холодный металл, несущий смерть. Но нельзя ждать вечность, верно?

Кажется, отец просто хотел убрать меня подальше от дома. Наверное, он догадался, почему мы с Аароном оказались вместе. Но пока он молчал, пока его действия накрывали мою жизнь незримой рукой, я могла не переживать.

Около казино и клуба еще никого не было – до официального открытия оставалось несколько часов. Новые красные туфли на тонком каблуке звонко стучали по асфальтированному покрытию, пока я шла ко входу для персонала.

Черное длинное платье на тонких бретельках обтягивало тело, словно вторая кожа, волосы беспорядочными кудрями распластались по плечам и спине, иногда раздуваясь легким ветром. Солнце неприятно обжигало кожу, заставляя быстрее переставлять ноги, чтобы оказаться в спасительной прохладе.

Дверь легко поддалась, впуская меня в просторное тусклое помещение, заставленное игровыми столами. Рабочие ходили по залу, наводя порядок, тихая музыка разрезала тишину, заглушая разговоры и перелистывание бумаг сейчас, а по ночам прятала шелест наличных, звон фишек для покера и разочарованные стоны.

Я сразу поднялась в кабинет отца, он сидел за столом, положив перед собой кипу бумаг, листы из которой он иногда перекладывал из стороны в сторону. Теперь, когда казино соединилось с клубом Гонсалеса, у меня прибавилось работы. Двойная бухгалтерия, которую нужно правильно распределять, чтобы законно выводить деньги. Раньше часть клиентов переходила из клуба в казино и обратно, часть при этом терялась. Теперь же выручки явно станет больше – у казино появилась своя кухня и бар из клуба. Процент делился неплохо. Тайфун не обеднеет, можно сказать, он поставщик еды и алкоголя.

Это, конечно, идеальная картинка, фактически же система заработает только сегодня, поэтому мне нужно пересчитать доходы для сравнения.

Я опустилась на стул напротив стола отца, придвинула бумаги к себе и погрузилась в расчеты. Правда, мысли то и дело возвращались к ладоням Гонсалеса. Признаться, Аарон первый и единственный человек, который знал о том дне все. Как и о боязни крови. Но я была уверена, что Тайфун не использует это против меня.

Вспомнился и его взгляд на Марию утром, слова сестры и Матиаса. Я устремила взгляд на цифры, чтобы об этом не думать.

С виду документы ничем не отличались от любых других: те же бумаги, декларации и расходники. Если не знать, где копать, то и придраться не к чему. Именно поэтому я так не хотела подпускать Тайфуна к нашим делам. Он ведь прекрасно знал, куда смотреть. Но теперь это не имело значения.

Отец покинул кабинет через полтора часа после моего прихода, и я сомневалась, что он еще появится. Так что можно было уйти, но я не любила оставлять работу незаконченной, поэтому просидела до самого вечера, пока шея не начала болеть от напряжения, а глаза не попросили пощады.

Я понимала, что убегала от всего, что меня тревожило. Я убегала в работу, в импульсивные и ненужные покупки, пыталась утопить скребущее чувство потерянности в алкоголе, но все равно вошла в двери клуба, оставив позади слишком тихое казино.

Здесь музыка долбила по ушам, отрезая абсолютно все, даже здравый смысл. Я приземлилась за одним из столиков для VIP-гостей, сразу же заказала виски со льдом и колой, даже не думая, как буду добираться домой после. Хотя я даже не знала, куда возвращаться. В дом к Тайфуну? К отцу? Я хотела в свою квартиру, в свой собственный уголок, где все играло по моим правилам, куда я могла приходить когда угодно и с кем угодно. Но сейчас с отцом или Аароном безопаснее всего.

Веки медленно закрылись, я вслушивалась в идиотскую мелодию, которая даже не помогала, губы обхватывали тонкую трубочку, а виски оставлял на языке сладковато-горький привкус. Правда, этого слишком мало для того, чтобы напиться.

– Почему одна? – прокричал на ухо голос, заставив раскрыть глаза. Я порывисто отсела в сторону, подавив желание ударить непрошеного гостя. Только потом заметила Лукаса Санчеса, который почему-то наклонился слишком близко к моему лицу.

– Какое тебе дело? – вместо приветствия выпалила я.

– Хочу угостить, – лукаво улыбнулся он, в ответ я легко пожала плечами. Отец ведь хотел, чтобы я оказалась подальше от Тайфуна, так почему не перейти на другую сторону? Лукас – отличный вариант, чтобы убежать от себя на пару недель, пока Гонсалес не накопает на них откровенной грязи, которую не получится спрятать.

– Но это не будет считаться ужином, на который я тебя пригласил, – добавил парень, поднимаясь из-за стола и скрываясь в толпе, чтобы через несколько минут вернуться с двумя стаканами виски. Что ж, не приторно-сладкий коктейль, и на том спасибо.

– Слышал, вас с Тайфуном вчера накрыли.

– Ага, – отозвалась я, сразу отпивая янтарную жидкость. Разговор не клеился, да и, честно сказать, атмосфера клуба не способствовала светской беседе, больше развращала. И Лукас, кажется, это понимал. Парень наклонился ниже, скользнув взглядом в открытый квадратный вырез, провел длинными пальцами от колена вверх, вызывая смешанные чувства: что-то вроде возбуждения и отвращения. И я почти позволила себя поцеловать, когда его нос прошелся по скуле, сменился губами, которые прочертили дорожку по щеке и едва не прилетели легким поцелуем на уголок губ. Я отстранилась, взглянула на время, понимая, что весь этот вечер – одна огромная ошибка. Никакие действия не позволили бы мне убежать от самой себя.

– Прости, не могу, мне пора. – Я спешно выкрутилась из его хватки, выскользнула из-за стола и, протиснувшись сквозь толпу, вылетела из клуба.

Садиться за руль в таком состоянии равнялось самоубийству, поэтому я вызвала такси, а через несколько минут уже смотрела на то, как в окне так же, как и несколько дней назад, мелькала когда-то родная и привычная Испания. Сейчас хотелось сбежать из города еще сильнее, лишь бы не возвращаться в дом на краю обрыва, не видеть то, как мои желания сбывались у сестры.

Машина остановилась возле дома Гонсалеса около полуночи, в окнах уже не горел свет, придавая всему вокруг безжизненный, неуютный вид. Я не знала, для чего приехала сюда, если легко могла назвать адрес отца и уже давно спать в своей комнате. Но я вышла из такси, вдохнула морской воздух, пропитанный запахом йода и водорослей, задержала взгляд на саде разноцветных роз, на мгновение даже остановилась, чтобы рассмотреть все еще цветущие бутоны. Кто-то ведь ухаживал за таким огромным полем посреди жарких дней, неужели для Тайфуна эти цветы так важны? Для декора хватило бы и пары кустов около дома.

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Вспомнилась ночь, когда я точно так же стояла здесь, пытаясь найти в себе силы позвонить в дверь, а потом откровение, честность и… Роза Гонсалес.

Роза.

Вот почему цветов так много. Вот почему за ними так хорошо следили. У меня осталось кольцо, которое я могла носить у сердца, а у него – целый сад, каждое утро встречающий разноцветными красками в рассветных лучах солнца. Каждый по-своему хранил в сердце символы, а в голове память о близких.

Я тихо вошла в дом, понимая, что приехать сюда – правильное решение. Знание, что Аарон жив и спит в соседней комнате, каким-то странным образом успокаивало.

Туфли слишком громко стучали по полу, поэтому их пришлось снять, и теперь шаги стали совсем беззвучными.

Все вокруг было погружено во тьму, вызывая странное чувство одиночества и тоски. Казалось, что мир – огромная пустая бочка, из которой выкачали всю воду, а я осталась на самом дне, никому не нужная и такая же пустая.

На втором этаже было так же тихо, наверное, все уже давно видели десятый сон. Дверь в комнату Тайфуна осталась приоткрытой, и у меня не было ни капли желания заглядывать туда. Я боялась увидеть тот же взгляд, что и утром. Даже толком не понимая, почему именно. Поэтому направилась вперед, стараясь не смотреть.

На запястье неожиданно сомкнулись пальцы, дернули вбок, втянув в открытое пространство комнаты и заставив сердце подскочить в груди от страха.

Я влетела внутрь, едва не поцеловав ковер. Туфли с глухим стуком выпали из рук, а я впечаталась в грудь Аарона, задев его больное плечо. Над ухом раздалось тихое шипение.

– Вторая рука мне еще нужна, птичка, – прошептал Тайфун, заставляя раскрыть глаза в удивлении и непонимании.

– Нечего так пугать! Могла и ударить, – вырвав руку, сказала я.

– Ты была с Лукасом? – Парень недобро прищурился, сокращая расстояние между нами. Я отступила. Он приблизился. Я снова отошла. Взгляды сцепились, но никто из нас не произносил ни звука. Дыхание сбивалось, перебирая нервы, словно гитарные струны, а мы продолжали играть, пока моя спина не уперлась в холодную стену.

Подбородок взметнулся вверх, руки сложились на груди, когда Тайфун навис надо мной, закрыв своим видом комнату.

– Даже если и была, какое твое дело?

– Забыла, что он сделал в вашу первую встречу? – проговорил он, легким движением водрузив ладонь на границу талии и бедра. – Или забыла, что они главные конкуренты твоего отца?

– Забыл, что ты сам похитил меня в первую встречу? – язвительно спросила я, сбрасывая его руку и намереваясь сдвинуться, потому что так было правильно. Но на самом деле это последнее, чего я хотела, поэтому продолжала стоять на месте, вглядываясь в темные глаза, под которыми залегли тени усталости. – Кажется, таблетки на тебя плохо действуют, – хмыкнула я, когда между нами повисла долгая тишина, снова уколов разочарованием. Вполне понятно, что Лукас его интересовал исключительно в целях борьбы за власть.

– Не забыл, – угрожающим шепотом отозвался Аарон, положив руку на мою талию. – Не забыл ничего, Лу, – голос смягчился, словно это признание. Больше самому себе, чем мне. Открытый диалог с самим собой. Наверное, мне тоже пора заглянуть внутрь себя, но вместо этого я посмотрела на мужчину. Аарон следил за эмоциями на моем лице. И в этом ощущалось столько откровенности, что вызывающее поведение Лукаса не стояло рядом, оно вмиг забылось, заставляя вспомнить все, что Аарон про меня знал. Но в памяти снова мелькнуло перекошенное от злости лицо сестры, взгляд Тайфуна на нее, словно на икону. И все мысли стерлись под волной отчаяния, отвращения и злости.

– Не нужно упрекать меня в распущенности, Тайфун, – высокомерно усмехнулась я, оттолкнув его. – Твоя невеста – произведение самой настоящей святости, следи за ней. – Хотелось уйти из этой комнаты, оставить его в тишине и темноте, вместе с вместилищем светлой и чистой веры. Почему он вообще посмел спрашивать такое у меня? Я могла быть с кем угодно и когда угодно. Пара неловких моментов между нами ничего не значили.

– При чем здесь моя невеста? – донеслось вслед.

– Я видела, как ты на нее смотрел! – выплюнула я, а затем фигура Аарона преградила путь. Он, покачнувшись, оперся ладонью в стену, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на мне. Испуг, что сейчас он свалится на пол, заглушил все остальные чувства, я рванула к нему.

– Чертов придурок, – сорвалось с губ, а парень лишь усмехнулся в ответ. – Тебе нужно в кровать.

Он отрицательно мотнул головой, опустил руку на талию, легким движением притянув к себе, и смял мои губы в нетерпеливом поцелуе, выбив воздух из легких и заставив раскрыть глаза в удивлении. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но при этом снова меньше всего этого желая. Стоять здесь, ощущая тепло ладони на границе талии и бедра, ласкающий взгляд, скользящий по лицу, и мягкие губы, касающиеся моих, – вот чего я желала. И правильно было бы убежать, исчезнуть из этой комнаты, из его жизни. Черт, оставить весь их бизнес и фиктивный брак, который отец жаждал превратить в настоящий. Было бы правильно все не портить. Но, словно читая мысли, пальцы Аарона сжались на талии сильнее, пригвождая меня к месту. До тех пор, пока он сам не отстранился, тяжело дыша и вглядываясь в мои глаза, будто сам этого не ожидал.

– Я не была с Лукасом, – прошептала я, облизнув губы. Пальцы скользнули к его щекам, осторожно касаясь колючей кожи. Играть перехотелось, да и смысл притворяться?

– А я никак не смотрел на твою сестру, – так же тихо ответил он, прислонившись своим лбом к моему. Рваное дыхание сплеталось в воздухе, когда моя грудь касалась его, когда желание почувствовать еще раз эту огромную волну напряжения и расслабления одновременно доходило до такой степени, что стирало осознание своих собственных эмоций. Больше нельзя отрицать того, что он проник слишком глубоко в мою душу. Пусть это признание ограничится одним лишь поцелуем. Пусть больше никогда не повторится. Но, главное, пусть будет.

Я подняла взгляд, еще раз облизнула губы и осторожно, скользнув ладонью на его шею и запустив пальцы в темные волосы, снова прильнула к губам, стирая все мысли подчистую. И он ответил, смешивая напряжение, царившее между нами, непонятно откуда взявшуюся ревность и отчаяние, которым мы покрывали нашу жизнь, словно заботливые руки накидывали еще одно одеяло, спасая от холода.

И я позволила себе лишь один поцелуй, а затем резко отстранилась, заканчивая эту сладостную пытку. Осознание накрыло так, будто на меня вылили таз холодной воды. Это слишком.

Ладонь сама по себе взметнулась в воздух, разнося по тишине дома звонкий удар ладони о щеку. Яркая злость вырывалась изнутри, словно самая настоящая лава, сжигающая все вокруг. Я выбежала из комнаты Тайфуна, даже забыв подобрать туфли с пола, возвращаться же за ними приравнивалось к дороге в ад. Как бы там ни было, что бы Гонсалес ни знал обо мне и какие бы эмоции ни одолевали меня, я не могла остаться там, в комнате, залитой лунным светом, рядом с ним.

Коридор все еще был пуст, кажется, порыв моей злости остался незамеченным. Я добежала до своей комнаты – странно называть ее своей, это скорее временное пристанище. Но сейчас она казалась единственным убежищем, где никто не нашел бы меня. Дверь тихо закрылась: при всем желании громкий хлопок разбудил бы остальных, а устраивать шоу мне не хотелось.

Я прислонилась спиной к холодной поверхности, соскользнула по ней вниз, так же, как в первое свое появление здесь.

Под ребрами мешалось слишком много чувств, и они расходились по всему телу, оставляя частички немого крика в голове, слабость в руках и ногах, слезы в глазах и желание вырвать то, что называлось сердцем. Сейчас я еще сильнее не хотела чувствовать. Когда? Когда все стало таким?..

Он был помолвлен. Пусть и фиктивная, но у него была невеста. А я слишком любила себя, чтобы играть на вторых ролях. Уж увольте, я заслуживала всегда и во всем быть первой, а не скрываться за чьей-то спиной. Я слишком хороша, чтобы прятаться, украдкой получая поцелуи и мнимые секунды счастья под страхом того, что об этом узнают.

Поэтому сидела на полу, молча глотая слезы, ощущая, как обида и отчаяние обнимали за плечи, словно вечный спутник моей жизни. Правда, иногда к ним присоединялось одиночество. А может быть, оно и было единственно верным мне.

Не знаю, в какой момент страх потерять Аарона стал сильнее остальных. Может быть, я видела в нем лишь надежду на то, что демоны прошлого наконец-то уйдут?

Это был ужасный вечер. До ужаса и кошмара отвратительный. Но я еще не знала, что всегда есть куда хуже.