Глава 25 · Луиза

Вокруг отражалась лишь темнота, она исходила отовсюду, обволакивая тело невесомыми паутинками, разнося страх под кожей. Не обычный испуг, а неопределенность, неизвестность, панику. Я не видела собственных пальцев, даже не чувствовала их. Взгляд не фокусировался ни на чем. Да и в этой тьме не на чем фокусироваться. Я не знала, завязаны ли глаза или здесь правда так темно. Слезы безмолвно скатывались по щекам. Голова раскалывалась от боли из-за вопросов.

Где я? Как здесь оказалась? Почему воспоминания так медленно пробирались обратно?

Я зажмурилась, надеясь, что проснусь в доме Тайфуна или хотя бы у отца после очередного кошмара, но это точно не сон.

Тайфун! Точно… утро. Что было утром? Сколько времени я уже здесь нахожусь?

Память услужливо подкидывала воспоминания, складывая в единую, вроде бы логичную, картинку.

За несколько часов до исчезновения

Прохладный воздух, приносящий дыхание осени и все тот же морской запах, раздувал прозрачные занавески на окнах. А я лежала, наблюдая за тем, как ткань кружила по комнате, словно на привязи, но с огромным желанием свободы. Не хотелось подниматься с кровати, встречаться с жителями дома и разговаривать с ними. В особенности с членами семьи, перебравшимися к Тайфуну на какое-то время. Правда, их насчитывалось всего трое: я, Матиас и Мария. Отец иногда заезжал, видимо, чтобы держать ситуацию под контролем. Удивлена, что он позволил мне остаться. Да и, по правде говоря, я сама не знала, что здесь забыла и для чего.

Вряд ли для повторения вчерашней ночи. Боже… он действительно меня поцеловал? А я его? Кажется, щеки залила краска, потому что вмиг стало жарко, будто губы Тайфуна все еще сминали мои в поцелуе, обжигающая ладонь покоилась на талии, а желание продолжения лавой растекалось внутри. Вместе со страхом. И гордостью, на которой Аарон с уверенностью и энтузиазмом играл.

И чертов придурок тревожил душу так сильно, что в какой-то момент я хотела пойти и снова его поцеловать только для того, чтобы доказать самой себе, что это всего лишь действие виски, остаточного возбуждения после встречи с Лукасом и желание насолить своей семейке. Но я знала, что это не так. Рядом с ним окутывало спокойствие, я не чувствовала себя сломленной и неправильной, потому что знала, что он точно такой же. Хоть и пытался скрыть все за чрезмерным желанием очистить душу.

Я выдохнула, переворачиваясь на спину и вперив взгляд в потолок. Телефон зазвонил, очень вовремя переводя мысли. На экране высветился незнакомый номер, но я все равно ответила, потому что могла звонить Анабель. И я была больше чем уверена, что она сменила номер после смерти Генри. Но, вопреки ожиданиям, звонившим оказался детектив из участка Тайфуна. Обыск квартиры закончили, все улики, которых, к слову, не оказалось, собраны, и я могу вернуться.

После того как я отправила сообщение горничной, телефон упал на соседнюю половину кровати. На лице, кажется, впервые после покушения и разговора с Аароном появилась искренняя улыбка. Уже вечером я снова буду засыпать в любимой постели, в квартире, куда поставлю тройной замок и куплю еще парочку пистолетов. Да, распихаю пистолеты, шокеры и складные ножи повсюду.

Я поднялась с кровати, быстро приняла душ, выбрала из нового гардероба костюм, состоящий из жилета и юбки ярко-красного цвета, в тон ему же подобрала помаду… с туфлями все оказалось сложнее, потому что те самые, новые, алые, остались в спальне Аарона, куда заходить категорически не хотелось, поэтому я вытащила черные бархатные лодочки и небольшую сумочку.

Телефон зазвонил, и снова незнакомый номер. Кажется, этим утром я нарасхват. Это радовало, потому что не оставляло времени для мыслей.

– Да?

– Лу? – раздалось нервное на том конце провода.

– Анабель? Что-то случилось?

– Да, то есть нет. – Она замолчала, шмыгнув носом. – Это идиотская идея, извини за беспокойство.

– Нет-нет, говори, пожалуйста, – воскликнула я, хватаясь за этот шанс, как за единственную возможную соломинку. Я была рада и вместе с тем удивлена ее звонку, почему-то думала, что девушка никогда не решится. Исчезнет из города или страны. Хотя, может быть, за этим она и звонила.

– Я боюсь, – тихо проговорила она, будто искала в себе смелость произнести эти слова. Я молчала, тоже испытывая страх, что она больше никогда не позвонит, что так и не найдет покоя. – Боюсь идти к доктору одна, – выпалила Анабель, еще сильнее удивляя.

– И ты хочешь?..

– Чтобы ты пошла со мной, – пискнула девушка. – Знаю, что это идиотская просьба, но мне больше некому позвонить.

– Ты не обязана объясняться, Ана, я заеду за тобой примерно через час, – успокоила я, почему-то испытывая в этот момент еле ощутимое тепло. Может быть, мне нужно о ком-то заботиться, да, в какой-то своей, изощренной манере, но чувствовать, что кому-то хорошо от того, что я рядом?

В моей душе находилось место для сострадания. Анабель выпала сложная судьба: потерять мужа, пусть и выбранного случайно, в двадцать лет остаться без работы, денег, при этом в ожидании ребенка. Это страшно – оказаться наедине с кучей проблем и без поддержки.

– Спасибо, – прошептала она, шумно выдохнув. Я попрощалась, подхватила сумку и ключи от машины, которую нужно было забрать со стоянки у клуба, и вышла в коридор.

В дом Гонсалеса, кажется, съехались все его работники, потому что повсюду ходили малоприятные люди с подозрительными лицами – еще один знак поскорее оказаться в своей любимой квартире, и плевать, что там могло быть небезопасно.

Сегодня, видимо, работал какой-то кармический закон или что-то в этом роде, потому что в другом конце коридора стоял Аарон, затем появилась и Мария. И того, что произошло потом, не ожидал никто. Я точно не думала, что она вот так, на людях, совершенно бесстыдно привстанет на носочки и поцелует Гонсалеса.

Я несколько раз моргнула, думая, что все еще сплю. Но это не дурной сон, а реальность, которая все больше и больше казалась непривлекательной, до комичного неприятной и неловкой. Происходящее походило на идиотскую шутку, и я, не сдержавшись, громко рассмеялась. После шуток ведь принято смеяться, верно?

Кажется, судьба расставила все по местам. Я не хотела оказаться на месте Марии, не ощущала себя дурой, но мыслям насчет Тайфуна точно пришел конец. Как я уже говорила, я не играю на вторых ролях.

Не дожидаясь конца представления, я, звонко стуча каблуками, вышла на улицу. Первым пунктом назначения стал участок, так что я, не медля, села в такси, устремив взгляд в окно в попытке отвлечься. Но сцена поцелуя Марии и Аарона мелькала в голове с завидной регулярностью и в подробностях. Надо же, две девушки из одной семьи меньше чем за сутки. Ему повезло.

Не знаю, зачем я это сделала, но злость разъедала изнутри, а демон на левом плече так и кричал, чтобы я поступила именно так. Может быть, ради мести. Может быть, из-за своего желания. Но сообщение «сегодня в семь» улетело Лукасу Санчесу. Он мог оказаться отличной возможностью сбежать от реальности, способом, у которого меньше всего последствий.

Поэтому после того, как такси остановилось около участка, я впорхнула в прохладное, но пыльное помещение, нашла напарника Аарона – Дэни, который начал самозабвенно клясться в том, что они найдут того, кто похозяйничал в квартире. Хотя я была уверена, что люди Тайфуна, далекие от закона, сделают это быстрее.

Потом я забрала красный кабриолет, подаренный отцом на совершеннолетие – будто роскошные и дорогие подарки могли заменить воспитание и родительскую любовь, – а затем остановилась около дома Анабель. Девушка уже ждала у подъезда, придерживая небольшую сумку в руках и неуверенно поправляя темные волосы, которые трепал легкий ветер.

– Привет, – тихо проговорила она, садясь в машину.

– Я рада, что ты мне позвонила, – призналась я. Анабель ничего не ответила, но, кажется, мои слова сняли с ее плеч неловкость. Девушка заметно расслабилась, и даже возникшая тишина, воцарившаяся до самой больницы, не давила. В голову не лезли ни Матиас, ни отец, ни Тайфун, будто все мысли о них стерлись. Зато туда забрел еще один призрак прошлого – Генри. Я вспоминала то, как мы случайно застряли на пустынной дороге между городами в сломанной машине. Там же впервые поцеловались и переспали, а после скрывались где могли, потому что отец явно бы такого не одобрил.

Он и не одобрил.

Когда о нашей связи узнали, Генри досталось. Я возражала против таких уроков, потому что ответственность лежала и на мне, но меня никто не слушал. Отец молча запер меня в комнате, а потом привел избитого Генри, чтобы я полюбовалась на то, что с ним сделала моя беззаботность.

И если бы Ана привела меня к его телу, ткнула носом в то, что на самом деле сделало с ним мое появление в его жизни, я бы не сильно удивилась.

Было неправильно вспоминать о нем, когда рядом сидела его беременная вдова, но я ничего не могла с этим поделать. Я проигрывала в памяти каждый момент с ним, когда чувствовала себя спокойно, убегая от невыносимой реальности.

Все прекратилось, когда отец, выловив одну из горничных, которой оказалась Анабель, дал полгода на развитие отношений и свадьбу. Тогда меня отправили в Канаду на дополнительное обучение – по факту, просто избавились, чтобы не доставляла проблем. И я была уверена, что скоро отец снова так поступит.

– Ты думаешь о нем?

– Да, – честно ответила я, аккуратно паркуясь на стоянке около больницы. Анабель кивнула каким-то своим мыслям. – Я правда никогда не влезала в ваши отношения, Ана. Генри был для меня чем-то вроде опоры долгое время, за что я ему благодарна. Знаю, это не самое приятное, что я могла сказать. Но он был хорошим человеком, и я бы не хотела, чтобы ты считала иначе.

– Знаю, – коротко отозвалась она, быстро утерев слезы ребром ладони. Хотелось ударить себя за свои слова, но приукрашивать правду я не привыкла, хотя проблем в моей жизни стало бы куда меньше, если бы я это делала. Мало кто любил честность.

Я вышла из машины, Ана тут же выскользнула следом, нерешительно помялась, смотря то на землю, то на стеклянные раздвижные двери.

– Все пройдет хорошо, обещаю. – Я легко обхватила дрожащие пальцы девушки, и мы вместе вошли в просторный холл. Анабель отдала все нужные документы, спустя какое-то время врач пустила в кабинет. И Анабель почему-то потянула меня за руку с собой, а я не сопротивлялась.

Я не хотела представлять себя на месте девушки, но почему-то раз за разом думала, что было бы, окажись я в такой ситуации. Стало не по себе. Остаться один на один с жизнью, которую толком даже не видела и не знала, безумно страшно.

И радость, такая тихая и теплая, от того, что она все-таки взяла с собой хоть кого-то, расплывалась по телу, немного притупляла чувство вины. Правда, она выбрала самую паршивую компанию для этого.

– Вот и все, можете одеваться, – мягкий голос врача разорвал тишину кабинета, зашуршала одежда. – И с вами, и с малышом все в порядке, развитие примерно десять-двенадцать недель. Вам бы поменьше волноваться, проводить время с близкими, эмоциональный фон очень важен, – проговорила женщина, а Ана едва не разрыдалась. Я не задумываясь обняла ее за плечи.

– Извините, – проговорила я, – с этим немного сложно, лучше запишите все рекомендации.

– Конечно, – понимающе улыбнулась она, потянувшись за бланками. Анабель тихо всхлипывала, обхватив меня за талию и прижавшись к животу, а моя ладонь мягко поглаживала гладкие черные волосы.

– Когда мы сможем узнать пол ребенка? – поинтересовалась я, пытаясь отвлечь девушку хоть чем-то. Неправильно топить свое горе в других людях, его нужно проживать самостоятельно, но для Аны сосредоточение на ребенке – вариант, который поможет не свихнуться.

– Через несколько недель можем попробовать, но высок риск ошибки, так что я бы не советовала.

– Мы все равно придем. – Я продолжала прижимать девушку к себе, затем наклонилась так, чтобы наши лица оказались на одном уровне: – Слышала? Через несколько недель узнаем, кто же там растет. – Пальцы сами по себе взметнулись вверх, заправляя локон черных волос за ухо. – Малышу нужна мама, особенно сейчас, да? – мягко спросила я, Анабель кивнула и легко отстранилась.

Я забрала несколько исписанных листов из рук врача, взяла сумку Аны, обхватила девушку за плечи, и медленным шагом мы вышли из больницы под палящее яркое солнце. Анабель неловко отстранилась.

– Извини за это.

– Тебе не за что извиняться.

– Есть, и много за что. – Взгляд метнулся ко мне, непривычная твердость отразилась в глазах и позе. – Я должна много за что просить прощения. И ты не обязана возиться со мной.

– Не обязана, но все равно буду рядом. И буду с тобой, когда мы узнаем пол малыша, вместе выберем одежду и мебель в комнату. Только скажи, если буду не нужна, я уйду. – В ответ она только кивнула, и, по правде сказать, меня устраивал этот ответ. Я понимала и ее проклятия в мой адрес, и желание обвинить, и эту неловкость, и я действительно не должна здесь находиться, но мне не хотелось, чтобы кто-то еще страдал.

Я довезла девушку до дома, где мы так же тихо и неловко попрощались, и поехала в казино, пересмотрела документы Гонсалеса, забрала ключи от новых замков в квартире. А в семь вечера, как и всегда стуча каблуками, вошла в ресторан в центре города, где меня уже ждал Лукас Санчес. Признаться, я не знала, для чего пригласила его на ужин и чего вообще ждала. Просто заглушить эмоции и забыть то, что взорвалось внутри во время поцелуя с Аароном? Возможно, да. Но хотелось снова убежать, как и тогда, в клубе. Казалось, что это самая огромная ошибка, которую только можно совершить. Но я все равно села за столик, благоразумно заняв место напротив Лукаса, и улыбнулась.

– Не ожидал, что ты так быстро согласишься.

– Я тоже, – усмехнулась я, бесстыдно разглядывая парня: свободная хлопковая рубашка сидела отлично, рукава закатаны до локтя, открывая вид на слегка загорелую кожу, расписанную тату. Лукас Санчес был вполне симпатичным, привлекал внимание, явно знал об этом и, более того, умел этим пользоваться.

– Скучный вечер? – Уверена, я смогла бы найти миллион возможностей провести его интереснее.

– Безумно.

– Даже не знаю, радоваться или огорчаться тому, что я  всего лишь бегство от скуки, – усмехнулся парень, подзывая официанта. Я предпочла оставить его реплику без ответа. Да и что я могла сказать? Убежала к тебе, лишь бы позлить Тайфуна? А это так? Не знаю. Убежала к тебе, лишь бы не видеть сестру? Вполне вероятно. Убежала к тебе, чтобы скрыться от потерянной жизни? В точку.

– И все же мне интересно, почему ты позвал меня, – проговорила я, когда официант, приняв заказ, скрылся из виду. – В твою искренность я не верю, а вот в скрытые мотивы – да.

– Даже обидно, что стальная леди обо мне такого мнения. – Мои губы растянулись в усмешке, бровь вопросительно взметнулась вверх, как бы показывая, что на меня такие фокусы не действуют. – Ладно, а почему нет? Ты красива, умна, знаешь себе цену и по пустякам не размениваешься. – Знал бы он, что произошло ночью, так бы не говорил. – Я правда сожалею о том, что было. И немногие женщины в прямом смысле хватали меня за яйца с первой встречи. – Я, не сдержавшись, рассмеялась. Конечно, в любом другом мире ничего из этого не считалось нормой. И честно говоря, я тоже не думала, что его поведение адекватно, но и не собиралась строить с ним отношения или заводить семью. Но отвлечься и представить, что это обычное свидание с симпатичным на вид человеком, помогало забыть обо всем остальном. Даже об убийце.

– Не знала, что у тебя может быть такая склонность. – Лукас открыто улыбнулся, и с виду, наверное, можно принять его за обычного парня, который будет дарить кучу эмоций, ощущение полета и желание жить. Вот только с высоты падать очень больно, а желания жить порой недостаточно для того, чтобы выжить. Санчес был опасен по своей натуре, если можно так выразиться, и это виделось в жестах и взгляде, а о поступках и вовсе молчу.

И я совершенно точно знала, что уйду после этого ужина и больше никогда не встречусь с ним в такой обстановке. Даже если потребуется снова отключиться от реальности на пару часов, когда что-то будет идти не так или губы Марии снова окажутся на губах Тайфуна.

Но сейчас… сейчас было легко. Мы разговаривали, пили красное вино, оседающее кислинкой на языке, смеялись. Со стороны можно подумать, что это свидание влюбленной пары, и я надеялась, что никто из людей отца или Тайфуна за мной не следил.

Правда, жизнь не оправдала этих надежд. Экран телефона загорелся, показывая контакт отца. Я, извинившись, вышла на улицу, пытаясь спрятаться от прохлады.

– Где ты? – раздался строгий голос отца, а я уже пожалела о том, что мой телефон сегодня слишком привлекателен для звонков. – Еще раз повторяю свой вопрос.

– Какая разница? – выдохнула я, чувствуя, как нарастало раздражение. Почему все пытались учить меня жизни и контролировать?

– Ты с Санчесом? – выплюнул он, заставляя меня расхохотаться в голос.

– А в чем проблема? Ты просил отстать от Тайфуна и Марии, я это сделала.

– Совсем страх потеряла?

– А по-моему, хорошая партия.

– Тогда, может быть, ты передумаешь, если узнаешь, что его отец виноват в смерти твоей матери?! – не сдержавшись, выпалил отец, а у меня будто выбило почву из-под ног. Всего лишь слова, всего лишь телефон, а казалось, что перерезали страховочный трос, который был единственным, что меня держало. В жизни, в мире, в себе.

– Что?!

– Что слышала, – устало проговорил он, – это их человек нажал на курок.

– Но…

– Что, Тайфун не сказал об этой части дела, да? – ехидно хмыкнул мужчина.

Не сказал.

Чертов придурок ничего мне не сказал! Неужели я не заслуживала доверия после всего, что ему стало известно? Неужели нельзя было честно ответить на вопрос о подозреваемых?! Чтоб его жрали черви! Придурок.

– Какого дела?

– Не прикидывайся дурой, тебе не идет, Луиза. Думаю, теперь ты понимаешь, что доверять можно только семье и что впредь тщательнее будешь выбирать себе компанию. – Повисло молчание, закончившееся гудками, которые походили на похоронный марш. Тайфун обманул меня. Санчес не просто конкуренты.

В этом деле слишком много переменных, о которых мне неизвестно. И я не знала, чего мне хотелось больше: убить Тайфуна или спросить Лукаса о том, что он знает. Но я даже не успела об этом подумать. Голову пронзила острая боль, ослепившая, как вспышка молнии, а затем погрузившая все во мрак.