Глава 31 · Луиза

Наверное, при виде брата и сестры на пороге дома нужно испытывать радость. Но появление Марии и Матиаса вызывало только одно желание – не открывать. Жаль, что они уже стояли в коридоре, прожигая меня и Тайфуна одинаковыми взглядами.

Конечно, я ведь скрыла от них смерть отца.

Точнее, не сказала. Времени не нашлось.

И это самые глупые мысли, которые только могли проскользнуть в голове. Вокруг происходил какой-то хаос, кружил миллион разных событий, а я чувствовала себя так спокойно, будто находилась в бункере, где никто не сможет до меня добраться. И впереди маячило много проблем, их решений, волнений, что все бегали в панике, а я просто… была. Знала, что рано или поздно все решится. Или, может быть, я просто не успевала переключаться между событиями, потому что только вчера меня нашел Тайфун.

Это было вчера, и в это с огромным трудом верилось.

И как я до сих пор не сошла с ума?

– Лу, жду в машине, – строго проговорил брат, вырвав из мыслей. Они с Марией действительно казались одинаковыми, особенно теперь, когда оба стояли в рубашках, смотрели яркими зелеными глазами, слегка задрав подбородок и напустив столько серьезности во внешний вид и взгляд, что хотелось или рассмеяться от столь быстрой смены настроений, или послать их к черту.

– С какой стати? – усмехнулась я, сложив руки на груди. Тайфун находился позади, его ладонь приземлилась на мою поясницу, медленно поглаживая большим пальцем сквозь ткань. Не хотелось признаваться даже самой себе, но рядом с ним я чувствовала себя намного сильнее, чем прежде.

– Не время для споров, Лу. – Мария шагнула ближе, будто думала, что я брошу все и влечу в их объятия. Девушка украдкой посмотрела на Тайфуна, следом на меня. – Отца больше нет, нам нужно держаться вместе. Мы ведь семья. – Интересно, моя сестра просто дура или правда не понимала, почему я рассмеялась в ответ на ее реплику?

– Тебе смешно?

– Да, мне смешно, потому что люди, которые сейчас говорят о семье, бросили меня, посчитав, что я сбежала, пока чужой человек искал. Мне смешно, что вы говорите о семье, когда этот самый умерший отец запер меня в чертовом морском контейнере, где не было ничего и никого.

– Ты пыталась помешать его планам! – выпалила Мария, сделав еще один шаг ко мне.

– И поэтому заслуживала целые сутки тонуть в первобытном ужасе? – в голосе сквозила горечь, боль, разочарование, и это, пожалуй, первый раз, когда я не стала скрывать своих истинных чувств. – Ты хоть знаешь, что такое, когда в тебя стреляют? Знаешь, что это такое, когда надевают мешок на голову? А когда не верят твоим словам, считая фантазеркой? Ты ничего не знаешь, Мария. Я не мешала ни одному плану отца.

– Ты даже не знаешь, что за планы.

– Вот именно, – ухмыльнулась я, глянув на брата.

– Из-за тебя он там оказался, из-за тебя он мертв, – укоризненно произнесла Мария. Так, словно она судья, а я преступница, виновница конца света.

Пальцы на моей пояснице напряглись, перестав поглаживать. Аарон шагнул вперед, сестра метнулась за спину брата, вызывая лишь тихий смешок.

– Ты ведь не бьешь женщин, Тайфун, – прищурившись, сказал Матиас, разглядывая лицо Аарона. Гонсалес усмехнулся, кивнул, затем шагнул вперед, сталкиваясь с братом.

– Вы ведь не думаете, что я не знаю, что и ты, и твоя прелестная сестра знали, где держали Лу и почему, да? – спросил Гонсалес с явной насмешкой.

Больно. Да, это больно – осознавать, что с тобой поступили так люди, которым ты более-менее доверяла, которых считала близкими, которых бы не предала и, возможно, влезла бы вместо них под пулю. Видимо, так и становились одинокими.

– Что за бред ты несешь?!

– Не строй из себя того, кем не являешься, Матиас, – покачал головой Аарон, по-отечески опустив руку на его плечо. Сцена напоминала тупой и дешевый фильм, то ли комедию, то ли боевик. Правда, смеха не было слышно. А вот драка уже маячила на горизонте…

– Почему ты молчишь, Луиза? Почему ты ничего не делаешь? – взвизгнула Мария, по-настоящему испугавшись. Честно, ни один человек в здравом уме сейчас бы не подошел к Аарону, потому что перед нами стоял не Аарон Гонсалес, а Тайфун.

– Я ничего не делаю? – усмехнулась я и влезла между парнями, надеясь, что никто из них не начнет драку. – Пока ты молилась, пока ненавидела меня, я меняла ему чертовы повязки, оттирала машину от крови Генри, прятала грязные хвосты отца. Это жестокий мир, Мария. Мы в нем так глубоко увязли, что мне не помогла и другая страна, а тебе не поможет то, что ты пытаешься от этого убежать и свалить все на меня. И ты не спасешь ни брата, ни меня, ни кого-либо другого, как не спасла и отца. Никогда, сестра, этого не будет. – Матиас и Мария замолчали, но их взгляд выдавал все, что крутилось на языке. Они винили меня в смерти отца, в предательстве семьи. И я знала, брат все равно бы меня не тронул. Как и Мария, ей бы не хватило смелости занести руку. Я столько раз просила их открыть глаза и взглянуть на мир. На реальный мир. Но сейчас устала это делать, поэтому повернулась к Аарону, мягко коснулась его предплечья и произнесла: – Думаю, им уже пора.

– Вы слышали, – усмехнулся парень, указав на дверь. Они даже не стали сопротивляться, ушли, оставив после себя тишину и опустошение.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Аарон, положив руки на мою талию. Я прикрыла глаза, позволяя аромату геля для душа, кофе и сигарет проникнуть в легкие, успокоить и принести тепло.

– Да, – отозвалась я, опуская голову на грудь мужчины. Интересно, почему Мария ничего не сказала по поводу помолвки и того, что между мной и Аароном уже явно не дружба?

– Мне жаль, что так вышло.

– Плевать.

– Не плевать, птичка, – устало прошептал Гонсалес, – как бы то ни было, они твоя семья, вы носите одну фамилию, пусть это и ненадолго. – Что?! Я уставилась на него в полном недоумении, но Аарон, кажется, этого не заметил, устремив взгляд поверх моей головы. – Когда от тебя отворачиваются в самые сложные моменты, это всегда тяжело. Такова человеческая доля – испытывать боль. Это нормально. Но никак не «плевать». Ты безумно сильная и невыносимо прекрасная, и я бы даже не стал этого говорить, но Лукас Санчес придумал верное прозвище.

– Откуда ты знаешь?

– Я все знаю, стальная леди. – Он усмехнулся, будто достал тот самый козырь, меняющий ход игры. Я нахмурилась, перебирая в памяти моменты, когда он мог это услышать.

– Ты подслушивал у квартиры Анабель?

– Я подслушивал, – совсем по-ребячески улыбнулся Аарон, и я собиралась ответить что-нибудь невыносимо язвительное, но передумала, свернув к теме, которая меня волновала больше всего. Был ли в контейнере убийца?

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – проговорила я, отстраняясь.

– Луиза! – громко позвала Анабель, отвлекая и меня, и Аарона. Тут же с другой стороны возник Хорхе. И мы стояли, так и не разорвав объятий, смотрели по очереди на обоих.

– А она откуда здесь взялась? – спросил Хорхе. Девушка восторга от встречи с ним тоже не испытывала, с явной неприязнью разглядывая его.

– Мог бы и у меня спросить.

– И что у нас забыла жена бывшего красотки? – мрачно поинтересовался Хорхе, кажется, даже не замечая девушку.

– Мертвого бывшего, – выплюнула Ана.

– А я говорил, что от женщин одни проблемы.

– И я засуну тебе каждую из проблем в задницу, придурок, – ответила девушка, сложив руки на груди. Я едва сдерживала смех, наблюдая за их немой битвой взглядами. Интересно, что они уже успели не поделить?

– Ты что-то хотел? – Гонсалес повернулся к другу, тот сразу оживился.

– Мы можем поговорить? – спросила Анабель. Я кивнула, направившись в сторону комнаты, которую занимала до тех пор, пока Аарон не принес меня в свою спальню.

Мы опустились на самый край кровати. Девушка заламывала пальцы рук, мялась, пытаясь найти слова. Затем села боком, бросив на меня полный надежды взгляд.

– Не хочу снова тебя просить, – неуверенно проговорила она. Я мягко взяла ее ладони в свои, сжала их в поддерживающем жесте. – Твой отец звонил мне несколько дней назад, спрашивал, нужны ли похороны для Генри. Ну, знаешь, все как положено и так далее. Я сказала «нет». У нас ведь не осталось родственников, да и не было никогда, а я не хотела проживать все это в одиночку. – Ана замолчала, опустив взгляд в пол. Казалось, еще немного, и она расплачется. Я придвинулась ближе.

– Я бы пошла с тобой.

– Знаю, – прошептала девушка, – поэтому прошу…

– Можем пойти хоть сейчас.

– Нет, – Анабель отрицательно мотнула головой, легкая улыбка легла на губы, даже как-то едва заметно осветив лицо, – тебе нужно отдыхать после всего.

– Тогда завтра, – отозвалась я, чувствуя, как слабость постепенно окутывала тело. Анабель еще раз улыбнулась, и от этой эмоции стало тепло. Я надеялась, что она сможет жить дальше. Пусть и не на сто процентов счастливо, но хотя бы без призраков за спиной.

– И не обращай внимания на Хорхе, он иногда бывает очень… требователен. – Девушка в ответ усмехнулась, будто уже и забыла про него.

– К тебе он относится нормально, – проговорила Ана, теребя край вязаного кардигана. – Не скажу, что меня это волнует, но ему ты нравишься.

– Ну в первое знакомство он меня вообще похитил, тыкал пистолетом в голову, потом хотел залезть в постель, – перечисляла я. Интересно, что привело его в семью Аарона? Как Хорхе смог занять место около Тайфуна, да еще и в качестве правой руки?

– Удивлена, что он еще жив. – Да, я тоже… и почему Тайфун еще жив? Почему он жив, а отец мертв?

Теперь при виде Аарона не возникало волны ненависти, что накрывала с головой, заставляя захлебываться в злости, агрессии и желании сделать больно. Теперь при виде парня в груди расцветало спокойствие, тишина и потребность в том, чтобы он и дальше так смотрел, выжигая где-то внутри блаженство, чтобы прикасался, рисуя круги на коже и вызывая этим толпы мурашек и искорок, которые, казалось, пробирались в самые темные уголки сердца. Там, где на самом деле мы жили. Там, где на самом деле наше место. Во тьме. Где только два источника света – мы друг для друга.

Анабель ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я же рухнула на кровать, вперив взгляд в потолок.

Когда жизнь успела так сильно перевернуться? Когда брат и сестра окончательно возненавидели меня?

Наверное, я могла бы обвинить себя. Могла бы сказать, что это мой приезд все испортил, но почему-то внутренний голос молчал. В доме Тайфуна царила слишком спокойная атмосфера. Конечно, возможно, спокойной она казалась только мне, но все же… даже сейчас в подвале сидел убийца отца, может быть, даже наших матерей, а я не рвалась туда первая, не бежала за ответами.

Я лежала на кровати, позволяя событиям происходить. Правильно ли это? Я знала, что Хорхе и Аарон со всем справятся, все узнают и информация попадет ко мне. Значило ли что-то его доверие?

В мафиозном мире это роскошь. Отец мне не доверял, хотя в моих руках была власть над ним, его счетами, даже возможность упечь за решетку имелась. Но, видимо, правильно говорят – главы семей не уходят мирно, до конца жизни никому не доверяя и ни на кого не полагаясь. Поэтому в какой-то степени близость Хорхе и Аарона казалась странной.

Одно непонятно, для чего отец устроил цирк с похищением. Вряд ли чтобы проучить. Не его методы.

Слишком много вопросов. Может быть, я хотела верить в то, что отец – самый настоящий псих, не жалеющий никого вокруг себя?

Я вышла на балкон, заметив, что на улице уже стемнело, а на небе раскинулись мириады звезд. Теперь, пожалуй, у меня было время, чтобы запрокинуть голову, уперев ладони в ограждение, и наблюдать за мерцающими точками.

Вопросы никуда не делись. Они крутились внутри, прося срочно найти ответ.

Дверь в комнату открылась, возвращая в реальность. Раздались приглушенные шаги, и, чтобы понять, кому они принадлежали, мне не пришлось поворачиваться. Всего через несколько секунд на талию легли сильные руки, дыхание коснулось волос на затылке, а спина оказалась прижата к теплой груди. По телу побежали мурашки, до этого момента я даже не замечала, что немного замерзла под прохладным вечерним ветром.

Я никогда не думала, что буду стоять на балконе дома на краю обрыва, смотреть на чернеющее вдали море и темный небосвод, покрытый звездами. Я никогда не думала, что в объятиях Тайфуна найду спокойствие. И весь здравый смысл кричал, что нужно бежать от этой жизни, бежать от мафиозного мира, пока есть возможность оказаться снова в Канаде или в любой другой точке земного шара, но почему-то я все еще стояла здесь и понимала, что не хочу бежать от себя.

– Он что-нибудь сказал? – тихо спросила я, боясь нарушить возникшую атмосферу легкости. Аарон мягко опустил подбородок на мою макушку, тяжело вздохнул, будто тоже не хотел рушить момент.

– Ничего конкретного, – все же отозвался парень, – все одно про скверну и прочий бред.

– А про семью Санчес?

– Сказал, что мы все поймем, когда придет время, что я уже знаю ответ, – отрешенно проговорил Аарон, мысленно возвращаясь на допрос. – Вот только я уже ничего не знаю.

На какое-то время воцарилась полная тишина, мы оба ушли в свои мысли, позволяя шестеренкам в голове крутиться, разбрасываясь разными теориями. Я не понимала, почему мы вообще должны все это решать.

– Знаю, ты веришь в Бога и в рай, – начала я. – Думаешь, они смотрят на нас откуда-то сверху? Гордятся нами? – голос снизился до такой степени, что и я саму себя едва слышала. Я никогда и ни с кем не говорила о маме. Не говорила о том, как сильно мне хочется еще хоть раз услышать «я тебя люблю, маленькая моя».

Аарон замер на какое-то время, его объятия стали крепче, почти выжали из меня воздух.

– Я думаю, что они были бы рады узнать, что мы вместе, – отозвался он, мягко целуя меня в макушку.

– Почему… – Я затихла, пытаясь найти слова. – Почему их забрали у нас? Чем мы заслужили такую жизнь? – теперь же вопросы сами слетали с языка, будто выбирались из глубины души, где я закрыла все свои чувства в темноте, какая царила в одном из морских контейнеров.

– Любой мой ответ будет неправильным. Но я уверен, что все, кого мы потеряли, все еще где-то есть, в сердце, в раю или аду, на старых фото или в дневниках, в воспоминаниях, – низкий голос Аарона звучал подобно раскату грома. Пугающе и уютно одновременно. Мне хотелось заплакать, отпустить все, что тревожило, но вместо этого я обхватила его ладони своими. – Я точно знаю, что не хочу, чтобы ты жила только в воспоминаниях или на старой фотографии. Я боюсь тебя потерять, птичка. – Еще никогда наши разговоры не казались такими откровенными, из-за этого и выглядели странными. Я замолчала, обдумывая его слова. Мне бы тоже не хотелось, чтобы Аарон остался только в моем сердце.

– Он приходил ко мне, – произнесла я охрипшим голосом после минутного молчания. Страх, что это могло быть всего лишь игрой разума или воображением, которые пытались спасти от безумия, все еще теплился внутри. Я боялась, что Аарон не поверит, оттолкнет, рассмеется в лицо, но его руки только крепче обвились вокруг талии, буквально вжав в себя. Было просто открыть душу, не видя внимательного взгляда темных глаз. – Когда я была там, в контейнере, он приходил, говорил об отце, о скверне, об убийствах… а потом у него зазвонил телефон, так громко, что ударил по ушам. И я не знаю, насколько реальным это было. – Ладонь по-свойски скользнула к карману Аарона, выуживая оттуда пачку сигарет.

Мгновение, и медленно тлеющая сигарета оказалась зажата губами, оранжевый кончик тихонько светился в темноте, а все вокруг заволокло едким дымом.

– Ты запомнила мелодию?

– Из мультика, – усмехнулась я, – чертова дорога из желтого кирпича. – Парень вздрогнул, будто совсем этого не ожидал, шумно выдохнул. Я уже и не думала, что он что-то ответит, потому что весь мой рассказ смахивал на откровенный бред и игру воображения. Признаться честно, уверенность в том, что это так, только росла.

– Со всем разберемся, но сейчас тебе нужно поспать, – мягко проговорил Тайфун, забрал сигарету из моих пальцев и, затушив в пепельнице на столике, аккуратно развернул меня в сторону спальни.

Солнце палило так нещадно, что даже в легком строгом платье все вокруг казалось невыносимым. Я старалась не смотреть на небольшое надгробие, на котором ажурным шрифтом выгравировано имя Генри.

Взгляд бегал по тихому уголку, скрытому соснами и щедро залитому солнечными лучами. Спрятаться от жары было негде, хотя спрятаться больше всего хотелось от себя. Стереть воспоминания.

Честно сказать, я даже не знала, что чувствовала в этот момент, должна ли испытывать какие-то эмоции?

Я смотрела на спину Анабель и только тогда ощущала сожаление. Именно так должен выглядеть человек, придавленный скорбью после потери. А я… я даже не почувствовала ее. Смерть Генри почему-то ударила сильнее, чем смерть отца.

Обида ли это или обычное равнодушие, я не знала. Да и нужно ли знать?

Рука машинально потянулась к сумочке, вытащила сигарету из полупустой пачки. Раздался щелчок зажигалки. Да, самое время сделать жару более невыносимой.

– Не хочешь?.. – тихо спросила Ана, кивнув в сторону надгробия. Взгляд метнулся к гранитной плите, сердце пропустило удар, а волосы подпрыгнули в такт отрицательному кивку головы. Нет, не сегодня. – Кажется, мне стало проще, – прошептала девушка, когда мы отошли к скамейке около выхода. Анабель уселась на самый край с тяжелым выдохом, устало опустив ладонь на живот, который с каждым днем, кажется, становился все более и более заметным. Я села рядом, натянув солнцезащитные очки на глаза.

Всего через пару проходов от нас несколько людей что-то копали, изредка матеря друг друга. Вот что выглядело поистине жутко – скоротечность жизни. За то время, что я вернулась домой, смерть догоняла меня уже трижды. Кто знает, может, четвертый раз будет последним и более удачным. Хотя мне этого не хотелось. Почему-то именно сейчас жилось почти хорошо, с верой в то, что все проблемы еще найдут решение.

– Возможно, одну из них копают для моего отца. – Я посмотрела в сторону рабочих. Анабель нахмурилась, как делала всегда, когда не соглашалась.

– Знаю, ты считаешь его монстром…

– Монстр и есть, – фыркнула я, выбрасывая сигарету.

– Да, но…

– Нет никаких «но», Ана.

– Для меня есть, – со сталью в голосе проговорила девушка, устремив на меня строгий взгляд. – Маленькая, потерянная девочка, сирота, которую бы точно отправили на панель. Она не знала, что делать, куда идти. У нее никого не было, не было и будущего. И судьба ее ждала одна – смерть от передоза, если бы Фелипе Перес не нанимал персонал в тех местах. Эта девочка – я, Луиза. – Анабель повернулась, порывисто сжала мои пальцы. – Я, Генри, еще куча ребят, у нас у всех нет ни дома, ни родственников. Тетя Генри – огромное исключение. И ты скажешь, что твоему отцу было удобно, что нас никто не стал бы искать, и будешь права. Но лучше мыть посуду за представителями самой сильной мафиозной семьи, чем вилять задом на сцене, пока отвратительные, мерзкие, пьяные рожи исходят слюной от вида молодого тела. Так у нас хотя бы оказалось какое-то подобие жизни и даже семья. Пусть Генри больше нет, но ты была права, когда сказала, что я должна жить, должна быть сильной ради ребенка. Это лучший исход для таких, как мы: потерянных, без привязанностей, не умеющих искренне любить и жить. Лучше, чем мог быть, – голос дрогнул, выдавая ее желание заплакать. В словах Анабель крылась истина, я никогда не думала об отце в таком ключе. Никогда не смотрела на мир глазами тех, кто оказывался под его влиянием. Удивительно, как одного и того же человека кто-то запоминает спасителем, а кто-то монстром.

– Он не всегда был тем, кто похищает собственных дочерей, – отозвалась я, признавая этот факт. Когда-то, наверное, мы все жили по-другому, поступали по-другому, а теперь все изменилось и больше не имело значения. – Давай я отвезу тебя домой. – Во взгляд вернулась уверенность, а в тело твердость, я больше не хотела обсуждать эту тему.

В нашем мире нужно уметь отпускать людей. Даже близких.

– Спасибо за то, что ты делаешь, – прошептала Анабель, медленно поднимаясь со скамьи. Я только кивнула, направляясь следом за ней.

Мы в полном молчании добрались до ее дома, Ана обняла меня на прощание, и я была уверена, что она снова собирается заплакать. Беременность сделала ее слишком чувствительной. Но девушка скрылась в подъезде быстрее, чем я успела заметить слезы.

Я завела машину, как-то уже привычно направившись в сторону дома Гонсалеса. Наверное, пора бы забрать вещи и вернуться в свою квартиру. Не потому, что я не хотела быть рядом или что-то в этом роде, а потому, что так правильно.

Вот только вместо Аарона на парковке его дома оказался Лукас Санчес. И его решимость мне совсем не понравилась.

Парень, заметив меня, сразу направился в мою сторону. Я вышла из машины, надеясь, что это всего лишь сон и скоро глаза откроются. Лукас – последний человек, которого мне хотелось видеть. Особенно с учетом того, кто находился в подвале этого дома, и его возможное отношение к Санчесу.

Лукас всего в несколько шагов оказался рядом, грубые пальцы до боли сжали мое плечо. Я дернулась в попытке освободиться, но ничего не вышло, хватка стала только сильнее. Казалось, еще немного, и он встряхнет меня, как тряпичную куклу.

– Это правда, что Гонсалес расследует что-то связанное с моим отцом? – с ходу начал он, второй рукой сжав мой подбородок, как при первой встрече. Чертов мудак.

– Кажется, я обещала отрезать тебе яйца, если ты опять так сделаешь, – угрожающим шепотом проговорила я, вырываясь из его хватки. Присутствие Лукаса давило, вся его сущность была тяжелой, уничтожающей, словно он родился для грязных дел.

И кажется, я слишком расслабилась в последнее время, потому что сейчас испугалась, хоть и пыталась этого не показывать. Машина Аарона не стояла на привычном месте, значит, дома никого.

Когда-нибудь я стану хранить пистолет не в бардачке, а в более близком и подходящем месте. Или приобрету нож, потому что Лукас в ответ усмехнулся, сильнее сжав мое лицо. Моя грудь впечаталась в его, отрезая путь к отступлению и стирая возможные границы.