Глава 32 · Аарон

Я открыл глаза, даже не сразу поняв, что действительно проснулся. Луиза Перес лежала рядом, буквально на соседней подушке, подложив ладонь под щеку.

Я приподнялся на локте, рассматривая умиротворение на лице девушки, и непрошеная улыбка рвалась наружу.

Все это выглядело нереальным.

Пальцы осторожно поддели черные волосы, освободили шею, я, не сдержавшись, легко коснулся губами изгиба плеча, с которого сползла моя футболка.

Я чувствовал себя подростком, к которому девушка впервые пришла на ночевку.

Господи, если это благословение или даже расплата за все мои поступки, я готов молиться каждый день.

Луиза шевельнулась, нахмурилась и потянулась, поворачиваясь ко мне лицом.

Она выглядела прекрасной после сна. Мне хотелось, чтобы так было каждый оставшийся день моей жизни.

– Так и знала, что ты жуткий, – тихо проговорила Лу, прикрыв глаза. Я рассмеялся, оставляя на бронзовой коже еще один поцелуй.

– Ты такая проницательная, птичка, – хмыкнул я, рухнув на подушки и по-свойски придвинув девушку к себе. Луиза ойкнула и хрипло рассмеялась, пытаясь выбраться из объятий. – Останься еще ненадолго. – Я прижал Луизу еще ближе. – Не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

– Мне нужно идти.

– А если я привяжу тебя к кровати?

– Ммм… – Тонкие пальчики скользнули на мою щеку, очертили скулы, спустились на губы. Ядовито-зеленые глаза метнулись к моим. Лу ухмыльнулась. – Тогда я не против задержаться. – Она извернулась и всего через несколько мгновений сидела верхом на мне, бессовестно глядя в мои глаза. – Ты уверен, что прикована к кровати буду я?

Уже не уверен. С Луизой ни в чем нельзя быть уверенным. Она сама походила на ураган. Мне это нравилось. И чертовски возбуждало.

Я перехватил Лу за талию, перемещая ее спиной на кровать. Она шумно выдохнула, цепляясь за шею и целуя меня так страстно, будто ничего в мире не желала сильнее, чем меня.

– Пустые угрозы, Тайфун? – Тонкая бровь ехидно взметнулась вверх, я усмехнулся, перехватив запястья девушки, свесился с кровати к валяющимся на полу брюкам и выудил из кармана наручники.

– Мечтал сделать это с первой встречи, – признался я, когда металл щелкнул на ее руках. Луиза потрясла наручниками.

– Заняться со мной сексом?

– Арестовать.

– За бесстыдство?

– Именно, – и сорвал еще один тягучий поцелуй с пухлых губ.

В моей футболке и бесшовных бежевых трусиках Луиза выглядела восхитительно. Еще более восхитительно она смотрелась рядом со мной. И в моей кровати.

– Ты ведь понимаешь, что я в твоей власти?

– Ты сомневалась? – хмыкнул я, пока руки скользили вверх по теплой коже, задирая футболку и оголяя аккуратную грудь с затвердевшими сосками.

Лу шумно выдохнула, прикрыв веки, и чуть развела ноги в стороны.

– Так и знал, что тебе нравится подчиняться, – прошептал я, склонившись к ее шее и оставив на бархатной коже укус. Пальцы слегка сжали сосок, взгляд скользнул на пухлые губы, изогнувшиеся в злой улыбке.

– Мне нравится подчинять, – твердо произнесла Лу, вопреки своим словам издав тихий стон. – Всего два слова – и твои руки изучают мое тело. Уже в который раз.

– Но прикована к кровати ты, птичка, – отозвался я, сдвигая трусики в сторону. – И чертовски возбужденная.

Я провел пальцами вверх-вниз, очерчивая влажную кожу и клитор, проникая внутрь, дразня, играя и наслаждаясь тем, как ее поясница выгибалась навстречу каждому движению, а бедра подрагивали. Пусть и Луиза упорно смотрела мне в глаза, я видел, как она сжимала кулаки и прикусывала губу.

Луиза Перес возбуждалась от подчинения. Господи, это выше моих сил.

– Ар, – позвала она, щеки приобрели розоватый оттенок, губы сжались, а ресницы подрагивали.

Я оторвался от Луизы, нашел ключ от наручников и, легко отстегнув девушку, вошел в нее, сжимая аккуратную грудь ладонью.

Лу сцепила ноги за моей спиной, выгнула поясницу, меняя угол проникновения.

Утро вместо солнечных лучей наполнилось стонами, шлепками тел друг о друга, шумными вздохами и потом, стекающим по коже от удовольствия.

Мы срывали остервенелые поцелуи, будто читали друг друга, как открытую книгу, которая почему-то оказалась «Камасутрой».

Мир распадался каждый раз, когда Луиза оказывалась рядом. Это утро не стало исключением. Я был готов тонуть в этом удовольствии, купаться в нем и даже пойти ко дну.

Я рухнул на бок, по-свойски притянув Лу к себе. Она устало прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Мир все еще шел белыми пятнами, а сердце заходилось в бешеном ритме. Я бы пролежал так хоть весь день, но вскоре Лу вывернулась из моих объятий, страстно поцеловала, скользнув языком по моим губам.

– Теперь мне точно пора, – прошептала девушка, а ее губы растянулись в дьявольской улыбке.

Она и правда была дьявольской женщиной. Может, поэтому я сходил с ума. Но мне это нравилось.

Всего через час Луиза выпорхнула из дома, поцеловав меня на прощание. Я остался в кровати, впервые никуда не спешил. Плечо все еще побаливало, поэтому в участок я не совался. Благо Дэни прикрывал, а приходящий доктор написал нужное заключение. Меня не беспокоили возможные вопросы от начальства. Мне казалось, что все там и так понимали, к какому миру я принадлежу на самом деле. И закрывали на это глаза.

Еще через час я все-таки поднялся с постели, едва не сойдя с ума от скуки, направился в церковь на холме. Лучшего места для размышлений, кажется, еще не существовало. Правда, я не знал, насколько глубоко вера осталась в моей душе. Что, если это всего лишь возможность чувствовать себя ближе к матери? Что, если чистой, истинной веры никогда и не существовало во мне?

Имя мужчины из подвала так и не удалось узнать, и сейчас им занимался Дэни, пытаясь установить личность по полицейским базам. Напарник не знал ничего об обстоятельствах, которые привели меня к нему, и ничего не должен был узнать.

Я занял привычную скамью в самом углу храма, окутанную сизым дымом. Рой мыслей никуда не делся, лишь стал сильнее. Спокойствия не последовало.

Что делать с семьей Санчес? Что делать с тем, кто, кажется, во всем виноват? Точно ли это его вина? Больше ведь он ничего не сказал. И, хоть во мне и горела жажда мести, я не хотел брать ответственность за смерть по неосторожности и из-за нетерпения. Мне нужны доказательства его причастности. А так как в порту мы не нашли ни винтовки, ни следов стрельбы, но при этом из тела Фелипе вытащили ту же пулю с пентаграммой, вопросов становилось больше. Как он так быстро все спрятал?

Ответ простой – никак. Не смог бы.

– Помоги, Господи, – прошептал я, склонив голову. – Даруй мне истинный путь, покажи, куда я должен прийти. – Тихие слова потонули в пространстве сводчатого здания, в это время обычно никто не посещал церковь, но все остальные вопросы я задавал про себя. Нужно ли что-то предпринимать? Каким способом взяться за семью Санчес? Нужно ли?

– Пожалуйста, подай мне знак, я не знаю, что делать. – Я поднялся с лавки и направился к выходу. Будь что будет. Сначала нужно разговорить того убийцу, узнать его личность и принадлежность к семье Санчес. Он ли приходил к Луизе? Судя по ее вопросам, он. Могли ли мы ему верить? Пока что все выглядело как хороший отвод глаз. Будто нас хотели занять этим, отвлекая от чего-то более масштабного.

Солнце ударило по глазам, когда я, скрипнув тяжелой деревянной дверью, оказался на улице. Признаться, надежда на то, что Марии здесь не окажется, теплилась в душе с такой силой, что захлестывала полностью. Не знаю, что бы я делал при встрече: просто проигнорировал или высказал все, что о них думал. Второе, конечно, так себе вариант для дальнейшего развития бизнеса, но вряд ли их общение с сестрой можно считать разрешенным верой. Как можно так легко отказаться от кого-то из семьи? И как можно пойти на сговор с целью похищения собственной сестры? Неужели человеческая натура уже настолько прогнила?

К счастью, двор пустовал, значит, мои мысли должны остаться при мне. Это даже к лучшему.

Я вернулся в машину, включил кондиционер – жара в этом году явно хотела опустить на самое дно ада. А мне, честно, уже все равно.

Впервые в жизни я готов отпустить призраков прошлого. Хотелось скорее закончить с расследованием, сделать все, что задумано, а затем жить. Уже даже плевать как – продолжая бизнес отца или нет.

Дороги пустовали, что было немного необычно для продолжающегося сезона. Впрочем, меня это только радовало, потому что уже через десять минут я парковался в гараже, зная, что сегодня больше никуда не нужно. Хорхе работал в клубе, Дэни искал зацепки по мужчине, который взялся из ниоткуда, а я планировал продолжить свои монологи, отражающиеся эхом от пустых стен подвала. Но вместо этого скинул пиджак прямо в гараже, взял садовые ножницы, собираясь зарыться в розовом саду. Хотелось разложить мысли по полочкам.

Так что я быстро пересек двор, скрываясь среди растений, которые все еще цвели, распространяя повсюду приятный, еле уловимый аромат. Садовник обычно ухаживал за ними, но никто не смог бы справиться с этим лучше, чем я.

Первый куст чайной розы появился здесь пятнадцать лет назад – самый распространенный сорт, затем постепенно появлялись пионовидные, английские, миниатюрные и еще куча других всевозможных цветов, которые я, признаться, не запомнил.

Каждый год здесь появлялся новый куст в разных оттенках, поэтому я научился ухаживать за ними – на случай, если садовник не найдется. Мало кто хотел работать в доме, когда здесь жил отец.

Пальцы монотонно цепляли пожелтевшие и сухие листья, отбрасывали их в небольшую кучку в проходе, секатор с характерным звуком подрезал лишние стебли.

Это прочищало голову, убирало ненужные мысли из головы, позволяя сосредоточиться на более важных вещах. Только почему-то раз за разом в воображении всплывала Луиза. Почему она так вцепилась в девушку, которая ее буквально прокляла? Почему та так просто взяла свои слова назад? Я видел взгляд Анабель, когда принес Луизу без сознания. Ана испугалась за нее, будто Луиза – единственное, что помогало жить дальше. Признаться, я понимал эти чувства. Может быть, потерю проще пережить, когда кто-то молча прижимает к груди? Лу была живой во всем своем бесстыдстве. Оно не казалось пошлым, скорее заразительным. Рядом с Луизой хотелось жить.

Не знаю, сколько прошло времени, но с каждым срезом, с каждым оторванным листом круговорот мыслей становился меньше, в конечном итоге свелся к нулю и оставил пустое поле.

Посмотреть-отрезать-откинуть-повторить.

Наверное, поэтому шуршание шин по асфальту показалось таким громким. Мотор машины замолчал, хлопнула дверь, раздался перестук каблуков, а затем послышались громкие голоса. И если первый точно принадлежал Луизе, потому что больше я никого не ждал, то второй я так и не распознал. Это точно не мог быть Хорхе – парень до самого вечера будет в клубе.

Во что Перес вляпалась на этот раз?

Я, даже не положив садовые ножницы на место, направился к парковке.

К сожалению, у жизни бывали неудачные сюрпризы, потому что второй голос принадлежал тому, кого я вообще видеть не хотел.

Лукас Санчес, как и в первую их встречу, буквально держал Лу за шею, угрожающе нависнув сверху. Пожалуй, это самый красноречивый знак свыше из всех, что я мог увидеть. Желание разобраться с семьей Санчес правильно и по закону пропало, будто его никогда и не было. Хотя это чистая правда. Я никогда не хотел видеть Карлоса Санчеса за решеткой. Я хотел видеть его мертвым.

Лукас оказался выше меня. Луиза на его фоне выглядела совсем крошечной, почти как Дюймовочка. Вот только ее взгляд говорил, что ничтожество здесь совсем не она. И я полностью с этим согласен.

Я дернул парня за шкирку, оттащив от девушки. Лу рефлекторно отошла назад, в удивлении выпучив глаза. Наверное, выглядел я странно в перепачканных землей туфлях, в перчатках и с секатором в руках.

– Я ведь уже говорил тебе, чтобы ты к ней не приближался, что именно ты не понял? – спросил я, все еще держа парня за футболку. Лукас вперил полный ненависти взгляд в меня, словно хотел прожечь дыру или убить прямо на месте. Вот только оружия при нем не оказалось.

– Зачем ты лезешь в нашу семью? Мало того, что случилось с Пересом?

– Ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю, – усмехнулся парень, дернувшись в попытке освободиться. Я вернул ему усмешку, а затем сделал то, чего уже давно желал, но почему-то так и не сделал.

Врезал ему.

Лукас завалился на асфальт, раскрыл глаза от неожиданности. Что ж, мне это сыграло только на руку.

– Страх потерял?

– Ты? – усмехнулся я, опускаясь на корточки рядом с ним. – Интересно, кто тебя учил так обращаться с женщинами? Твой отец тоже так разговаривает с женой? – голос стал тихим, вкрадчивым. Многие часто замечали эту перемену, когда во мне закипало желание справедливости. Правда, в данный момент я хотел только, чтобы Лукас Санчес усвоил урок. – Знаешь, мне все равно, как заведено у вас в семье, но в Кодексе черным по белому написано, что женщин трогать нельзя. Особенно тех, кто стоит с тобой на равных. А Луиза Перес даже чуточку выше, чем ты, – проговорил я, осторожно обхватывая запястье парня. Лукас попятился, но не встал. Тонкая струйка крови потекла из разбитой губы, пачкая светлую футболку. – Я по-человечески просил тебя не лезть к ней, но доброту люди редко понимают. Мне от этого бывает даже грустно, но кого волнуют мои чувства, верно? – Ухмылка растеклась по моим губам. – Тебе, видимо, нужно объяснять по-плохому. – Я пожал плечами, прижал ладонь Лукаса к асфальту.

Рука с секатором взметнулась вверх, а потом опустилась вниз, на пальцы парня. Раздался хруст, вызывающий чувство тошноты и желание поморщиться. Лукас застонал, порываясь встать. Я глянул на него, замечая ужас, застрявший в глазах. Видимо, паренек ни разу не участвовал ни в чем таком. Забавно.

– Знаешь, за это я даже не стану просить прощения у Бога.

Садовые ножницы еще раз опустились на его пальцы. И когда парень завопил, я отпустил его запястье, позволяя убрать руку.

– Еще раз подойдешь к ней, еще хоть раз тронешь, сломанными костями не обойдешься, я отрежу каждый из твоих никчемных пальцев. На живую, и буду любоваться болью, отражающейся на твоем лице, – усмехнулся я, поднимаясь обратно. Лукас подскочил следом, прижимая ладонь к груди.

– Ты больной ублюдок!

– Да? Спроси у своего отца о его прегрешениях, а потом делай замечания мне.

– Ты за это заплатишь! – выплюнул парень и, не дожидаясь ответа, прихрамывая, ушел в сторону дороги.

Я повернулся к Луизе и стянул перчатки.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, аккуратно оглядывая Луизу. Она взглянула на меня без тени страха, будто это совершенно нормально и обыденно, будто я каждый день ломал кости парням, которые на нее не так смотрели. Впрочем, в нашем мире, наверное, это норма.

– Он ничего не успел сделать, – тихо отозвалась Луиза, а я прижал ее к себе, вспоминая злость, которая буквально сорвала крышу, когда я увидел свою девушку в объятиях этого мудака. Сломанных пальцев точно было мало. Я бы с готовностью его убил.

– Не знаю, ты мое благословение или проклятие, – прошептал я, прикрыв глаза. Теперь приторно сладкий парфюм Луизы не казался раздражающим. Почему-то заполнял легкие, отпечатывался на одежде, словно она всегда находилась рядом. Мне нравилось зарываться носом в ее волосы.

– Я твое сердце, – в голосе сквозила такая уверенность, будто она и правда выжгла клеймо где-то внутри меня со своими инициалами. Потому что мне хотелось убить всех, кто смел причинять ей боль.

Я ничего не ответил, не знал, что отвечать. У меня не находилось слов, а если парочка и проскальзывала, то больше смахивала на тупую банальность, чем на слова, которых достойна Луиза Перес.

Телефонный звонок и вовсе сбросил попытки подобрать ответ. Почему-то в такие моменты я чувствовал себя школьником или Хорхе, у которого переставал работать мозг в таких случаях.

Луиза мягко отстранилась, оставив легкий поцелуй на подбородке. Я вытащил телефон из кармана брюк, замечая имя Матиаса на экране. Девушка тоже его увидела, едва заметно закусила губу и отвела взгляд в сторону.

– Звонишь, чтобы узнать, как лучше извиниться перед сестрой? – язвительно спросил я, отходя от Лу. Матиас тяжело вздохнул на том конце провода.

– Хотел пригласить на похороны, – выплюнул парень, – она не берет трубку.

– Я бы на ее месте тоже не брал.

– Просто приходите, ладно? Луиза гордая, но она не может не прийти.

– Мы придем, только если она захочет, – проговорил я, сбросив вызов.

– Что-то серьезное? – спросила девушка, оказываясь рядом. Она смотрела так, будто ждала чего-то хорошего, нормального, а я был тем, кто опустит ее на эмоциональное дно.

– Твои брат и сестра пригласили на похороны отца. – Лу поджала губы, затем усмехнулась, словно это вызывало не грусть, а какую-то злую усталость.

– Забавно, теперь на похороны собственного отца приглашают.

– Ты не обязана приходить. – Пальцы осторожно поддели подбородок девушки, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Нет, мы придем, – твердо отозвалась она, отстраняясь, будто мысленно находилась совсем не здесь. – Я сегодня переночую у себя, – проговорила Луиза, – там новые замки и еще одна пара пистолетов. – И, не дав мне ответить, быстрым шагом скрылась в доме.

Я вернулся в сад и сделал то, за что мой отец лишил бы меня головы, – срезал несколько воздушных розовых цветков. Я был готов лишиться головы ради единственной девушки. Это меньшее, что я мог сделать. Меньшее, чего Луиза Перес достойна. И когда она показалась на крыльце, я поймал ее, протянув маленькие розочки.

– Это тебе. – Она уставилась на небольшой букет в моих руках, глаза в удивлении раскрылись, как и пухлые губы. Она глянула на сад за моей спиной, затем на меня.

– Ар… – прошептала Луиза, осторожно забирая цветы и поднося их к лицу. Удивительно, как она походила на розу – красивая, нежная, но неприступная, как замок на опасной скале. Замок, в который полезет только самый отчаявшийся и безумный.

Хорошо, что я давно растерял здравый смысл.

– Они такие прекрасные. – Ее губы растянулись в нежной улыбке, и я потянулся вперед, заключая девушку в объятия, словно это единственное место, где я хотел быть. Луиза обвила мой торс тонкими ручками в ответ, уместила голову на моей груди. Она казалась такой крошечной рядом со мной, что из-за этого невольно хотелось спрятать ее, оберегать и быть рядом.

– Не хочу тебя отпускать, – прошептал я, оставляя легкий поцелуй на макушке и зарываясь носом в шелковистые волосы. Я точно сходил с ума, когда аромат ее – не приторного – парфюма витал в воздухе.

– Ты знаешь, мне нужно побыть одной.

– Знаю, – коротко согласился я, – никогда не думал, что скажу это, но я боюсь тебя потерять. Еще пару месяцев назад не боялся ничего, а теперь пугает одна мысль, что с тобой может что-то случиться. – Я глянул вниз, Лу подняла голову, всматриваясь в меня так, будто я центр ее мира. Черт возьми, эта честность заставляла меня нервничать.

– Я знаю, что твои люди следят за каждым моим шагом, – улыбнулась Луиза. – Думаю, и Матиас не остался в стороне.

– Он тоже меня тревожит.

– Он мой брат.

– Я оставлю свои мысли насчет него при себе, – хмыкнул я, причисляя Матиаса к одной стороне с Лукасом.

– Со мной все будет хорошо. – Аккуратные пальцы с красным маникюром скользнули на мою щеку. Девушка встала на носочки, легко коснулась моих губ своими. – Обещаю, что со мной ничего не случится, – сказала она и еще раз меня поцеловала, будто закрепляла свои слова поцелуем.

– Конечно, с тобой ничего не случится, ведь за тобой наблюдает примерно половина моей охраны, – усмехнулся я, сжав руки на точеной талии. Луиза звонко расхохоталась, лучезарно улыбаясь и, кажется, еще сильнее влюбляя меня в себя. – Люблю, когда ты улыбаешься. – Я погладил ее сквозь тонкую ткань платья. Девушка зажмурилась, а я теперь понимал, почему о любви писали так много книг.

– Мне пора, – прошептала Лу, я задавил в себе разочарование и желание остановить ее. Луиза Перес не из тех, кто поддается чьим-то уговорам.

Лу, попрощавшись, уехала. Я вернулся в сад с розами и провозился там до самого вечера, пока солнце не сменилось полной луной. Только тогда ножницы отправились обратно в гараж, туфли, испорченные сырой землей, остались на крыльце, а я, стянув рубашку, направился на балкон спальни.

Оранжевый огонек мелькнул в темноте. Мысли вернулись к Луизе. Каково ей теперь? Она потеряла маму, когда была совсем малышкой. Потом отца застрелили точно так же, как и мать. На ее глазах. А брат и сестра отказались от нее, сделав во всем виноватой. Как она не сломалась? Как до сих пор улыбалась, помогала жене бывшего любовника, шутила с Хорхе, обнимала меня и выбирала чертовы туфли в магазинах? Как у нее хватало сил жить дальше?