Глава 35 · Луиза

По телу пробегала приятная усталость, так что я пересекала лужайку от парковки до крыльца дома на руках Тайфуна, который потом еще долгое время целовал меня на прощание.

Это то немногое, что оставляло приятные воспоминания, их хотелось перебирать в памяти, ощущать сладкое послевкусие на кончике языка, словно еще немного, и он снова меня коснется.

Никогда я не чувствовала себя настолько легко и спокойно. Впервые в жизни отпустила контроль, зная, что он не подведет, что будет рядом. И это, признаться, пугало.

Совсем недавно я смотрела на Анабель и думала, что самое настоящее проклятие – так зависеть от мужчины, убиваться из-за утраты, а теперь понимала, что сама попала в этот капкан. Было до безумия страшно потерять Аарона. Еще там, когда в нас стреляли, на парковке около моей квартиры. Тогда я не признала этого, а сейчас… кажется, нашла в себе силы это осознать.

Мы решили не возвращаться в театр, а просто поехали домой. Точнее, я к брату и сестре, а Гонсалес к себе.

Матиаса и Марии все еще не было, что тоже доставляло удовольствие. Я пользовалась минутами в полном одиночестве. Как в детстве, бродила по дому в кромешной темноте, рассматривала картины, висящие на стенах в коридоре, впитывала аромат цветов, стоящих в гостиной, – напоминание о существовании Арии Перес.

Я не торопилась заходить в кабинет отца, почему-то решив оставить это на раннее утро. Сейчас хотелось попрощаться с домом. Скорее всего, я больше не появлюсь здесь, а потому бродила по коридорам в вечернем платье и не хотела включать свет. Было в этой тьме свое какое-то мрачное очарование.

Может, поэтому, когда свет фар подъезжающей машины осветил потолок гостиной на первом этаже, я поспешила подняться наверх, спрятаться в своей старой комнате и наспех переодеться в одежду, которую не успела перевезти в квартиру. Хотелось остаться с призраками прошлого наедине, не пуская в нашу встречу живых. По той же причине в кабинет отца я вошла, когда на горизонте едва забрезжил рассвет.

Здесь царила все та же атмосфера: пахло виски и табаком, французские шторы наполовину закрывали окна, оставляя приятный полумрак, только легкие движения пыли в воздухе выдавали то, что сюда давно никто не заходил. Даже горничная.

Я села в кресло отца, как делала уже сотни раз, когда работала из дома под его контролем, включила небольшую настольную лампу, развеивая слишком тяжелую темноту.

Все казалось, что отец вот-вот зайдет сюда при полном параде, зевая и держа кружку дымящегося кофе в руках. Наверное, где-то внутри меня, в самой глубине души, тлело желание, чтобы это оказалось правдой. Как бы я ни убеждала себя и других, что мне плевать на его поступки, что мне не больно, я хотела кричать, ругаться, выяснить причины, по которым он это сделал. Обида разрывала сердце изнутри, оно буквально билось о грудную клетку, желая выбраться и разбиться у меня под ногами. Но вместо того, чтобы плакать и раскидывать вещи в приступе ярости, я достала сигары из верхнего ящика стола, налила виски в прозрачный стакан и включила ноутбук, введя в строке с паролем день рождения моей матери. И это не проявление сентиментальности, лишь страховка. Данных о маме не осталось ни в одном архиве, дату ее рождения знали только мы: отец, я, Матиас и Мария. Так что он облегчил нам задачу на случай его смерти.

Я проверила электронные письма, пометила то, что нужно удалить с помощью хакеров, где отвлечь внимание, где сделать выписки до того, как адвокат огласит завещание. Затем принялась за документы, счета и книги, которые велись только от руки и в единственном экземпляре, охраняясь посильнее лондонского Тауэра.

Следом очередь дошла до договоров, лежащих на стеллажах, половину из которых нужно убрать подальше от любопытных глаз, а другую половину вообще уничтожить. С этими знаниями я бы легко могла подставить и брата, и сестру, но делать этого не стала, только рассортировала все по стопкам, подписывая по датам, именам и делам.

Затем снова налила виски в стакан, наполнив его наполовину. Сигару в пальцах сменила привычная сигарета, которую я не выпускала из рук, затягиваясь после каждого действия. Так становилось проще, оставляло в мыслях немного тишины.

Наверное, если бы я еще вчера вечером не сменила платье на обычные брюки и рубашку, то сейчас среди всего этого хлама и с растрепанными кудрями выглядела бы как сумасшедшая хозяйка дома на холме с призраками. Становилось до жути смешно от таких сравнений. Смешно до определенного момента.

Кто же знал, что вскоре я найду ответы на интересующие меня вопросы?

Я вернулась за стол, проверяя каждый ящик, перебирая заметки в ежедневниках и многочисленные письма на бумаге. И когда все было проверено, включая двойное дно во втором и третьем ящике, я потянулась к секретному отделению, о котором, как думал отец, никто не знал.

Я нашла его еще несколько лет назад, когда пряталась здесь от очередных «гостей» отца. Занимательно, но тайник всегда пустовал.

Пальцы скользнули вниз, под столешницу, нащупали нужный шуруп и слегка сдвинули его в сторону. Раздался тихий щелчок, а затем открылся небольшой проем, из которого, к моему удивлению, в руки что-то выпало.

Я выпрямилась в кресле, вытаскивая обычный белый конверт без опознавательных признаков и обратного адреса. Только улица и номер дома.

Этого дома.

Не теряя времени, я развернула конверт, выуживая на свет сложенный вдвое лист, на котором напечатанные буквы буквально кричали, что прямо сейчас мне нужно в участок к Тайфуну. И всего лишь один лист, всего несколько предложений ответили на мои вопросы о поступках отца.

Из дома я вылетела, проигнорировав и брата, и сестру, и прислугу, смотрящих вслед. Кажется, из-за этого весь немногочисленный алкоголь из крови выветрился, но я все же нырнула в гараж, вытаскивая первого попавшегося водителя, – переломать кости в аварии мне не хотелось, особенно когда до ответов осталось ждать всего несколько минут.

– Поехали, – рявкнула я, по-хозяйски усаживаясь на заднее сиденье черного автомобиля. Неизвестный мне молодой человек тут же оказался за рулем, заводя машину.

– Куда?

– В участок. – Водитель кивнул, осматривая меня в зеркале, а затем послушно перевел взгляд на дорогу.

Время, как назло, стало резиновым, почти осязаемым, словно еще немного – и можно коснуться секунд, превращающихся в минуты. Пальцы дрожали, то складывая лист, то, наоборот, расправляя, позволяя взгляду бегать по ровным машинным строчкам. Наверное, не нужно было трогать его руками, чтобы в участке смогли снять отпечатки, но это казалось выше моих сил. Мне хотелось видеть перед собой доказательство чего-то, что пока еще мой мозг не принял.

«Ты ведь знаешь, кто я, верно? Знаешь, что пятнадцать лет назад ошибся, выбрал не того человека и закрыл глаза на это? Я прекрасно это понимаю. Прекрасно понимаю, что сил искать не нашлось. Но и ты пойми меня, это скверна, от которой нужно очистить город. Ты должен успокоить свою дочь. Убрать ее на время, напугать, чтобы она больше не лезла в это дело. Или это придется сделать мне. Снова. И в этот раз мальчик не защитит ее от смерти».

Я раз за разом читала эти слова, слезы скапливались в уголках глаз, застилая все вокруг белой пеленой. Может быть, Анабель права и отец не такой монстр, каким хотел казаться? Неужели он повелся на эту записку? Неужели похищение – это попытка спасти?

И ведь в итоге он заплатил своей жизнью. Я осталась жива, отец – нет.

Кажется, только сейчас я начала понимать, что именно потеряла. Конечно, это не отменяло факта, что отец меня похитил, а гребаный убийца навещал в темноте, сводя с ума змеиным голосом. Но если это ради моего спасения? Можно ли это оправдать?

Можно.

Поступок уже оправдан, а горечь и боль от его смерти, такой бесчестной и глупой, сжимала сердце. Пусть отец был жесток, пусть никогда не считался с моим мнением и со мной, но был моим отцом, держал за руку на похоронах матери, обнимал, заплетал косички, когда няня слишком сильно дергала кудри, и ему даже пришлось меня похитить, чтобы спасти от убийцы. Почему я всегда смотрела на него только через призму злости? Почему всегда думала, что он только на стороне Марии? Сейчас я уже не узнаю ни его мыслей, ни взглядов, ни целей, а придумывать за него мне не хотелось. Да и стоило ли судить того, кто уже мертв?

Безумно хотелось плакать, может быть наконец отпустить, размазывая макияж и срывая голос на крик, но я сдержалась, мрачным взглядом рассматривая жизнь за окном машины. И, когда она остановилась около участка, я вылетела из нее так быстро, будто она могла взорваться в любую секунду.

Внутри помещение ничем не отличалось от тех, что часто показывают в детективных фильмах и сериалах по телевизору: тот же тусклый свет, пыль, люди в форме с подозрительными взглядами на всех вокруг. Не хватало лишь дерьмового кофе и пресловутых пончиков.

Взгляд лихорадочно бегал по людям за столами, стеклянным перегородкам между кабинетами в поиске Гонсалеса, но его почему-то нигде не было.

А с чего я вообще решила, что он здесь? Черт возьми. Эмоциональность однажды меня погубит. Нормальные люди сначала звонят.

– Ты чего здесь, красотка? – спросил знакомый голос, ладонь опустилась на плечо, заставив вздрогнуть и развернуться. Хорхе обеспокоенно осмотрел мое лицо, ожидая ответа. А я чувствовала себя так, будто кислород перекрыли, а сознание готовилось прыгнуть в темноту.

– Аарон, – прошептала я, цепляясь за руку парня. Хорхе кивнул, проходя вглубь коридора. Чертова записка, словно послание из самого ада, обжигала кожу даже сквозь карман брюк. Хотелось поскорее ее достать, отодвинуть подальше от себя и вымыть руки с мылом, чтобы эта скверна не проникла под кожу кислотой.

Вот где настоящая скверна.

В моем кармане, не в жизни.

Парень привел в небольшой кабинет, скрытый от всех остальных за углом коридора. Обычно в таких местах находились туалеты, и, если бы сердце не заходилось в бешеном ритме из-за удушающего страха, я бы точно сказала об этом Гонсалесу.

– Какой сюрприз, – сказал Аарон, поднимая голову от бумаг, когда дверь открылась, впуская меня и Хорхе.

– Надо поговорить, – произнесла я, нерешительно засовывая руку в карман. Пальцы тут же наткнулись на шершавую бумагу, от которой по телу бежала дрожь.

– Птичка?

– Нашла это в тайнике отца. – Конверт прилетел на стол прямо перед Тайфуном. Он, нахмурившись, проделал все то же самое, что и я несколько десятков минут назад.

Густые брови сдвинулись к переносице, пока глаза вчитывались в текст.

– Сигареты есть? – Я повернулась к Хорхе. Парень, кинув, вытащил пачку и зажигалку. Нервы были напряжены до предела, а я даже не знала, почему именно. Мы ведь и так думали, что у отца была причина. Да, хотел проучить, но быстро сдался, когда Аарон начал задавать вопросы. Слишком много непонятных и странных моментов, которые только сейчас приобретали смысл.

Я закурила в надежде выгнать напряжение из тела и мыслей, но это не помогало. Особенно после тяжелого выдоха Аарона, за которым последовали отборные ругательства. Вот так и выглядело истинное положение вещей.

– Думаешь, правда? – тихо спросил парень, устремив на меня тяжелый взгляд. Хорхе через плечо Тайфуна заглянул в записку.

– А смысл этого цирка? О тайнике знали только он и я.

– Мария? Матиас? Обелить имя отца в твоих глазах?

– Вряд ли.

– Ты так им веришь, красотка?

– Нет, – усмехнулась я, упираясь бедром о стол, – у них не хватило бы мозгов на это. Проще сделать меня во всем виноватой, разве нет? Зачем держать меня рядом, если я дьявол во плоти?

– Не так уж они и не правы, – съязвил Аарон, пытаясь разрядить обстановку. Я затянулась, промолчав, и покачала головой. Гонсалес обратил внимание на Хорхе. – Есть что-то по родителям того ребенка?

Хорхе поджал губы.

– Туристы. Приехали в город два дня назад, уезжают через неделю. Билеты я проверил. – Всего несколько слов, которые буквально отбросили нас на несколько шагов назад. Ни мне, ни Аарону это не понравилось, но он ничего не сказал, поднялся из-за стола, оглядывая меня с головы до ног, будто его больше ничего не волновало. Но он не успел сделать и шага. Дверь открылась, впуская в кабинет взрослого мужчину с проседью в волосах. Кажется, это напарник Гонсалеса – Дэни.

– О! – коротко выдал удивленный мужчина. – У нас гости? – Я рассматривала полицейского, пытаясь понять, почему он так спокоен. Почему общество мафиози его нисколько не смущало? Почему он так легко работал с Аароном?

– Да, – отозвался Гонсалес, оставшись на месте. Впрочем, сейчас проявление чувств показалось бы не совсем уместным. – Это отнеси экспертам, пусть снимут пальчики, ну и далее по списку. – Он обернулся к другу через плечо. Хорхе кивнул, собираясь на выход. И почему полицейские так легко принимали Хорхе? Неужели у Аарона такая репутация, что ему все прощалось?

– Занес отчеты, о которых мы говорили в театре. Здесь камеры, звонки, переводы и алиби всех, кого ты подозревал. – Дэни подошел ближе, с шумом опустил папку на стол. Тайфун скупо кивнул, словно это уже не имело значения. Я выдохнула, оглянувшись в поиске пепельницы или чего-то в этом роде.

А потом мир рухнул.

Тихая, едва слышная мелодия раздалась совсем рядом, меня будто огрели по голове кирпичом. Та самая песня, которая уже дважды разрушила все.

Страх сковал легкие. Все походило на замедленную пленку кино, заевшую посередине фильма. Я обернулась к Тайфуну, пытаясь понять, показалось мне или нет. В этот момент очень хотелось оказаться сумасшедшей с галлюцинациями. Но взгляд Аарона стал темнее, буквально бегая от меня к Дэни, который стоял прямо за моей спиной, и обратно.

Все очень, очень плохо.

Я дернулась, пытаясь шагнуть вперед. Это не чертов сон. Это правда. Убийца, которого мы искали, стоял прямо позади меня.

Пленку кино поставили на ускоренную перемотку.

Мужчина схватил меня за шею, буквально вжав в свою грудь. Холодный металл оказался у виска, почему-то возвращая в ситуацию с Хорхе. Вот только тогда я не испытывала такого всепоглощающего ужаса. Тогда я знала, что все закончится хорошо, а сейчас уверенность в собственной удаче покинула меня. Может быть, это тот самый раз, когда смерть не обойдет стороной?

– Подойдешь, и она останется без мозгов, – снова змеиный голос, страх и отвращение. Я еще раз дернулась, пытаясь выбраться из хватки и молясь только об одном – чтобы и я, и Тайфун остались живы.

Аарон достал пистолет, направив его на полицейского.

– Только тронь, – проговорил парень, показательно не смотря в мою сторону. Сейчас моя жизнь зависела от сумасшедшего, который без устали твердил о скверне, и от Аарона, который не стал бы убивать его так легко. И я не была уверена в том, что моя жизнь в этом выборе окажется столь ценной.

И почему Хорхе так быстро ушел?

– И что? – усмехнулся Дэни, сильнее вжимая дуло в мой висок. – Убьешь меня? А вдруг попадешь в нее?

– Ты знаешь, что мне нужны ответы, – проговорил Тайфун. – Отпусти ее, и я позволю тебе уйти.

– Хорошая попытка, жаль, что ложь.

– Она важнее, чем прошлое. – Отличное время, чтобы поговорить. Отличное время, чтобы признаться в том, что моя жизнь важнее ответов. Но я стояла, прижавшись к убийце наших матерей, моего отца. Черта с два он уйдет. Я знала, на что способен Тайфун в своей мести, слышала, что о нем говорили, и ни разу не сомневалась в правдивости этих слов. И сейчас у моих чувств был разбег от страха до спокойствия, от ужаса до мольбы.

– Значит, она тоже станет прошлым, – прошипел Дэни, шагнув назад и увлекая меня за собой. В его голосе сквозила решимость. Такая, что по коже поползли мурашки, скрываясь за волосами на затылке. Я извивалась в его хватке, словно змея. Мне хотелось выбраться, вдохнуть без страха, что жизнь может оборваться в любой момент. – Нужно очистить город от скверны! У меня ведь дети, внуки! Я должен быть спокоен. Бог велел очищать землю праведным огнем. – Я попыталась резко расслабиться, вспоминая уроки самообороны, укусила его за предплечье, но мужчина даже не растерялся, ни на секунду не потеряв внимание.

– Не нарывайся раньше времени. – Он сильнее стиснул мою шею. Кажется, я все же умру сегодня.

– Разве Он бы это одобрил? – Внезапно дверь открылась, впуская в кабинет человека, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Мария стояла на пороге, в упор смотря на Дэни. Самое неудачное время для семейных встреч.

– Это праведный гнев. Праведный гнев благословен, – трепетно отозвался Дэни. – Не прикрывайся Богом, девочка, я знаю, что твоя душа уже давно прогнила.

– И все же я ищу спасения, а не убиваю людей.

– Убирайся, Мария! Убирайся, – прокричала я, брыкаясь и отбиваясь, пытаясь отцепить от себя мужчину, Дэни сжал меня еще сильнее, отвел пистолет в сторону Марии.

– Я очищаю город от зла, – припечатал полицейский, я зажмурилась. Почему во всем участке не осталось ни одного человека? Почему никто не прошел мимо? Почему никому не было дела? Зачем Мария приперлась сюда?! Зачем? – И никто вас не спасет, никто. Мафиозные семьи должны покинуть этот мир. Они должны умереть.

Я раскрыла глаза, бросив взгляд на Тайфуна. Умоляющий, просящий. Как бы то ни было, она моя сестра, и я не могла дать ей умереть. Семья Перес и так разделилась на части, которые не находили примирения. Мы не могли лишиться еще одного члена семьи из-за сумасшедшего с синдромом бога. Так нельзя. Мы уже слишком многим заплатили. Аарон еле заметно кивнул.

– Уходи, глупая! – еще раз крикнула я, чувствуя, как похолодели кончики пальцев, а тело онемело.

– Ты такое же зло. – Мария не послушала.

Я резко осела вниз.

Тайфун выстрелил один раз. Но прозвучало два выстрела с разницей всего в несколько секунд. Два выстрела, словно хлопок, делящий жизнь. Два выстрела, прозвучавшие как барабанная дробь или, скорее, похоронный марш.

Звуки слышались так, будто я стремительно летела к океанскому дну с камнем, привязанным к ногам. Перед глазами застыла белая полоса. Я видела, как Мария, раскрыв рот в немом крике, завалилась назад. Как Дэни отшатнулся в сторону. Как Аарон метнулся к Дэни, отбросил пистолет в сторону, затем вернулся ко мне, помог подняться и порывисто прижал к груди. А мой взгляд приковался к сестре. К лежащей на полу сестре, живот которой был залит кровью.

Воцарилась суматоха, забегали люди в форме, отовсюду раздавались крики, визги, разговоры, которые я даже не понимала.

Я отстранилась от груди Тайфуна, опустилась обратно на колени, потому что ноги не держали, и поползла в сторону Марии, на ходу стягивая с себя топ.

– Мария, Мария, – шептала я, приложив ткань к ране внизу живота. И сейчас я бы простила ей все, пусть живет, пусть ненавидит и осуждает, но продолжает ходить в свою церковь и блаженно натягивать длинные юбки. Она ведь моя маленькая, глупая младшая сестра. Я не могла потерять еще и ее.

– Лу, – тихо отозвалась девушка, приоткрыв глаза, – я хотела сказать, что… – она запнулась, – мы не виним… что я… – Мария скривилась, каждое слово приносило боль.

– Молчи, ладно? – проговорила я, оглядываясь в поиске помощи. – Просто молчи. Ты скажешь мне все, что хотела, когда поправишься. – Мария моргнула, а ее взгляд устремился в потолок. Слишком пустой, безразличный и стеклянный. Я чувствовала, как горячие дорожки катились по моим щекам, обжигая и причиняя боль. Какого черта?

За что?