Глава 27

— Да ты вся вымокла, иди сюда. — Он скинул с себя объемный плащ, наклонился, накинул на меня и помог встать. — Зачем ты потащилась в лес в такую грозу?

Меня трясло от страха и холода.

— Я… я… — Стучала зубами, кутаясь в грубую ткань плаща. Дождь бился колючими каплями о поверхность земли, заглушая мой голос. — Хотела погулять…

— Но ведь объявили предупреждение по всему Северному Йоркширу!

— Не смотрела п-прогноз погоды. — Всхлипнула, инстинктивно закрывая от дождя лицо.

— Бегом домой! — Крикнул Дэниел, поправляя мой капюшон.

Теперь и он промок насквозь из-за такой дурехи, как я.

Мы побежали по холму в сторону дома. Там уже горел свет.

— Ты не говорил, что приедешь, — задыхаясь, произнесла я, пока он открывал дверь.

— Хотел сделать сюрприз, — виновато улыбнулся Дэниел, впуская меня внутрь.

Я вошла в дом, и с плаща на пол тут же стекла целая лужица воды. Меня продолжало колотить от холода, поэтому Дэниел помог мне раздеться:

— Давай, я. — Аккуратно снял плащ и повесил на крючок.

Дождь колотил по крыше так яростно, что слышно было даже на первом этаже.

— Спасибо. — Пробормотала, дрожащими пальцами убирая от лица мокрые сосульки волос.

— Тебе нужно согреться, чтобы… — Он внезапно так сильно побледнел, глядя на меня, что даже качнулся. Едва не потерял равновесие.

Мое сердце тревожно сжалось. По лицу Дэниела, мокрому от дождевых капель, нельзя было до конца понять эмоций. Не ужас, не отвращение, не испуг. Что это было? Растерянность? И почему?

Он смотрел на меня, и не куда-нибудь, а прямо на мою грудь. Проследив за его взглядом, я охнула. Из выреза расстегнутой на несколько пуговиц рубашки розовел уродливый шрам. Именно при виде него светло-зеленые глаза Дэниела распахнулись в немом вопросе.

— Ох, прости. — Спешно прихватила пальцами ткань рубашки.

Его кадык нервно дернулся. Он сглотнул и медленно перевел взгляд на мое лицо:

— Это…

— Это и есть то, о чем я не хотела говорить. — Поежилась. Мокрая одежда неприятно липла к телу, меня знобило. — Мне пересадили чужое сердце, и благодаря этому я осталась жива. Вот, что со мной было. Ты думал, рак?

Его глаза снова метнулись вниз, туда, где мои дрожащие пальцы продолжали судорожно вдевать пуговицы в петельки.

— Тебе… тебе нужно переодеться, — заикаясь, проговорил он и отвернулся. — А я пока разожгу камин.

— Х-хорошо.

И я бросилась наверх, едва не падая и путаясь в мокрых штанинах. Быстро скинув сырую одежду, приняла теплый душ, расчесала волосы и оделась. Взглянула на себя в зеркало — хорошенькая. На всякий случай застегнула платье под горло. Хоть во взгляде Дэниела и не было брезгливости, но пугать его вновь не хотелось.

— Чем это так вкусно пахнет? — Спросила, спускаясь вниз по ступеням.

В гостиной стоял приятный мясной аромат, в камине звонко потрескивали поленья, на экране телевизора мелькали кадры какого-то юмористического шоу.

— Подогрел жаркое, которое захватил по пути в ресторане. — Дэниел сидел на полу возле камина и рассматривал разложенные перед ним листы. Он тоже успел переодеться, на нем была простая серая футболка и джинсы, ступни оставались босыми. — Ты не против?

Это были мои рисунки. Несколько пейзажей, карандашные зарисовки и утренний набросок синей пастелью.

— Они… не так хороши, как хотелось бы. — Пожала плечами я и опустилась на пол рядом с ним.

За окном по-прежнему грохотало. Дождь барабанил в стекла настойчиво, упрямо и громко.

— Что это? — Дэниел протянул мне тот лист, который держал в руках.

Приняла его с улыбкой. Мне хотелось говорить о чем угодно, кроме моего шрама.

Перевернула лист. На нем был изображен ярко-синий морской конек с бирюзовым брюшком и маленьким белым плавничком на спинке. Конечно, этот рисунок выбивался из общей череды картинок с изображением природы, но именно он сегодня вышел из-под толстого грифеля пастельного карандаша. Он был милым и забавным, и не важно, почему мне захотелось нарисовать именно его, а не очередной пейзаж с нависающим над горами небом.

— Не знаю. Вроде, похоже на морского конька. — Передала лист обратно. — Ты надолго приехал? Или вернулся на совсем?

— Я… нет. Решил вырваться на уикенд. — Он с интересом уставился на рисунок. — Соскучился. По дому, по тебе… — Его брови хмурились.

Я опустила взгляд на языки пламени в камине. Нервно взбила волосы, чтобы они быстрее высохли, а, может, просто пыталась хоть зачем-то занять руки в такой неловкой ситуации.

— Почему ты нарисовала его? — Спросил хрипло.

— М? — Непонимающе взглянула на него.

— Почему именно конька? — Он мотнул головой, откладывая рисунок в сторону.

— Не знаю. — Растерялась я. — Захотелось, и все. Иногда я пишу то, что вижу, что меня волнует. А иногда это просто какие-то картинки, которые рисует воображение. Они не обязательно должны что-то значить, как тот водопад, например.

— Нет. — Дэниел удивленно усмехнулся и завел руку за спину. — Похоже, ты ясновидящая.

— Что это? — Уставилась я на длинный футляр, зажатый меж его пальцев.

Он протянул его мне.

— Открой.

Взволнованно одернув подол платья, я кашлянула. Недоверчиво глянув на мужчину, словно споткнулась о его грустный взгляд и робко отвела глаза в сторону. Осторожно вытянула руку, взяла коробочку, обтянутую бархатом. Замерла и глубоко втянула в себя воздух приоткрытыми губами.

— Дэниел… — Прошептала, приоткрыв футляр.

— Это тебе. — Отозвался он и, смущаясь, принялся собирать в стопку листы с рисунками.

— Мне?

— Да. — Мужчина замялся. — Подарок. За то, что ты была так любезна, что согласилась присмотреть за моим домом… — Его пальцы взметнулись вверх и судорожно впились в виски. — И вообще…

— Но я не могу принять его. — Произнесла, завороженно глядя на браслет с серебряными подвесками в виде крошечных морских коньков.

— Брось. Он совсем недорогой. Это просто… проявление благодарности.

Мое сердце словно проделало какой-то немыслимый кульбит и опустилось ровно на то же место, где ему и полагалось находиться. Нет, нельзя принимать такой подарок, только если не хочешь… А хочу ли я? И сердце еще раз робко пнуло ребра.

— Спасибо…

— Я помогу. — Дэниел потянулся ко мне, взял из футляра браслет и ловким движением обернул вокруг запястья. Пока его пальцы справлялись с застежкой, я замирала под его теплым дыханием, касавшимся моей шеи.

— Красиво. Очень красиво. Правда, не стоило, Дэниел…

— Стоило.

Его глаза оказались слишком близко к моим. Пальцы все еще были на запястье, сжимали ласково, но настойчиво.

— Хорошо, что ты приехал. — Сказала первое, что подумала. — Мне тут одной было… странно.

Его пальцы поползли вверх по моей руке, пробуя, изучая, запоминая. Я чувствовала это, но не видела. Все мое внимание было приковано к его глазам, так же робко изучающим мои глаза.

— Без тебя было… плохо. Очень плохо.

— Правда?

Глупый вопрос, знаю. Но мне нужно было получить передышку, чтобы глотнуть воздуха. Одна часть меня тянулась к нему, другая отчаянно сопротивлялась. А сердце только предательски ускоряло ход.

— Клянусь. — Сорвалось с мягких губ Дэниела.

И я ощутила ласковое прикосновение. Его пальцы медленно крались вверх по моей руке, словно спрашивая разрешения. Мне не хватало дыхания. Закрыла глаза. Горячие мужские ладони уже ласкали мое лицо. Дэниел, кажется, шептал что-то успокаивающее, слышное ему одному, потому что у меня в ушах от волнения грохотало так сильно, что кружилась голова. Вздрогнула, ощутив поглаживание в области шрама, распахнула веки, и в это же мгновение он приник к моим губам с поцелуем.

Живот перехватило от внезапно нахлынувшего страха и смятения, мышцы сжались в тугой ком где-то под диафрагмой. Его поцелуй был… очень приятным. Захватывающим. Нельзя было не ответить на такой. И я вдруг, удивляясь самой себе, подалась навстречу, притягивая его к себе, обвивая руками крепкую шею, ударяясь в его тело грудью, впиваясь в требовательные губы со стоном.

И только когда сильные пальцы торопливо расстегнули несколько пуговиц на платье, сдернули его вниз и горячим обхватом впились в предплечья, когда непрошенным прикосновением скользнули к обнаженной груди и вспугнули бьющий тело озноб, передо мной возникли большие серые, полные обожания и трепета, глаза Райана. Его сильные руки, прижимающие меня к себе, его запах — свежий и нежный, так не похожий на аромат этого мужчины — терпкий, мускусный. И на смену удовольствию тут же пришло чувство отторжения, страха, паники. Я оторвалась от Дэниела резко и грубо, мои ладони инстинктивно выстроили между нами твердую преграду.

— Прости. — Прошептала, задыхаясь. Неуклюже натянула платье и прикрыла грудь. — Прости. — С трудом, но застегнула две пуговицы. — Я… Дело не в тебе… — Опустила голову, больно надавила на веки пальцами. — Прости, Дэниел, я не могу.

— Все нормально. Ты не готова, я все понимаю. — Спохватился он, вытягивая перед собой руки и показывая, что не тронет. — Тебе нужно время, мы…

— Ты мне нравишься. Очень. Просто…

Все так запуталось.

— Я не…

— Не сейчас. — По щекам разливалось смущение, плечи напряженно поднялись. Мне требовалось пара минут, чтобы прийти в себя. — Пойду к себе, наверное.

— Господи… я напугал тебя? — Дэниел схватился за голову.

— Нет, нет. — Замешкалась я.

Мне хотелось провалиться под землю.

— Тогда позволь мне все исправить, ладно? — Он рывком поднялся на ноги. — Мы просто поужинаем, посмотрим телевизор…

— Дэниел… — Медленно опустилась на диван.

Стыд залил краской мое лицо, губы горели от поцелуя, голос предательски дрожал.

— Не надо. — Он сел на корточки передо мной. Нежно взял мою руку и поцеловал. Сначала тыльную сторону ладони, потом запястье в том месте, где теперь находился подаренный им браслет. — Я поторопился. Прости. Если хочешь, уйду.

— Нет.

И это было правдой.

Дэниел принес ужин, и мы, сидя рядом на диване, бок о бок друг к другу, провели этот прекрасный вечер. Ливень продолжал бушевать, отстукивая энергичную дробь по крыше, шоу, транслируемое по телевизору, то и дело прерывалось из-за этого, погружая гостиную во тьму и вынуждая нас болтать в тишине обо всяких разных вещах. Дэниел рассказывал мне историю этих мест, а я непрерывно думала про себя, что будет, если он снова захочет меня поцеловать? Что я к нему чувствую? Стоит ли ответить взаимностью или для начала постараться разобраться в себе?

Очевидным было одно: взрослый мужчина с совершенно конкретными для его возраста желаниями и довольно серьезными намерениями вряд ли даст долго водить себя за нос даже самой очаровательной и милой девушке на свете. Даже той, что перенесла операцию по пересадке сердца и нуждается сейчас в восстановлении здоровья. Даже той, которая очень ему нравится. Сильно.

И это было видно по его взгляду. То, как он смотрел на меня, лежа рядом на диване и рассуждая об искусстве, как бережно держал за руку, как заботился. Его печальные глаза вспыхивали жизнью при взгляде на меня, они лучились особенным светом. Я знала подобный взгляд — когда-то Райан также смотрел на меня, и от этого буквально захватывало дух.

Плохо, что между нами с Дэниелом было много недосказанности. Я не торопилась доверять ему своих тайн, потому что не знала, как он отреагирует. Потому и боялась спросить про рояль, чем обнаружила бы свою беспардонность и неуемное любопытство. Но в целом, нам было очень уютно вместе. Он стал моим спасательным кругом в море одиночества, и уже за это ему можно было быть безмерно благодарной.

Дэниел уснул, лежа головой на моих коленях. Я, как загипнотизированная, гладила и гладила его волосы, запускала в них пальцы, словно расчесывая. Долго смотрела на расслабленное лицо, на котором разгладились даже мельчайшие морщинки. Слушала ровное, спокойное дыхание. Он выглядел совсем юным с этой сонной умиротворенной полуулыбкой на губах, и наша разница в возрасте пугала меня уже не так сильно.

Однако я чувствовала, что барьер между нами существует. Невидимый, необозримый, но сейчас он казался для меня каменным, абсолютно непробиваемым. И барьером этим был Райан. Моя душа не отпускала его. Она никак не хотела соглашаться с тем, что вот этот обаятельный, прекрасный и заботливый мужчина однажды заменит его. Пусть даже он будет самым лучшим во всей вселенной, он никогда не станет Им, Райаном, — в том-то и беда.

И вопрос стоял только в том, хочу ли я быть с Дэниелом. По-настоящему. Как бы сильно он мне не нравился, пока я не отпустила свою первую любовь, он будет лишь Райано-заменителем. И даже мое новое сердце это понимало: оно билось дергано, рвано, почти до одышки, до треска в ушах. И это не было похоже на чувство пьянящей влюбленности, скорее на бесплодную попытку одолеть свои собственные чувства, задвинуть их подальше, умертвить.

Но если Любовь уже поселилась в тебе, ее просто так не достать. Увы, ее место не в сердце. Она в тебе повсюду. Так глубоко, что никогда не достанешь, сколько ни пытайся. Она в каждой клеточке, в каждой капельке крови, в каждой мысли. Ей так просто не исчезнуть. Любовь отражается во взгляде, в том, как равнодушны твои глаза, когда ты смотришь на других, и как они беспомощны и налиты теплым светом, когда ты видишь того, кто тебе дорог. Она в каждом несказанном слове, в каждом нечаянном жесте, в каждом вздохе. Ты не видишь ее, но постоянно слышишь ее голос. Великий дар, проклятие, движущая сила, с появлением которой все обретает смысл. Любовь… Та, с кем бесполезно сражаться, потому что проиграешь все равно.

Я осторожно переложила голову Дэниела на подушку и встала. Накрыла его одеялом, взяла с кресла лэптоп и на цыпочках поднялась наверх. Мне нужно было знать, что чувствует ко мне Райан. Не важно, каким способом. Пусть это будет унизительно, пусть для этого нужно будет позвонить ему, пусть придется умолять его мать или Шейлу, чтобы они попросили его отозваться. Пусть. Знать, взаимны ли мои чувства, было жизненно важно.

Я вошла в комнату, включила свет и принялась искать телефон. Перерыла тумбочку, постель, но не нашла. Попыталась вспомнить, где его видела в последний раз. Взгляд упал на брошенные на спинку стула мокрые вещи.

— Черт!

Метнулась к ним. Так и есть. Мобильник остался в кармане штанов. Достала. Он был мокрым и не реагировал на прикосновения.

— Черт, черт! Вот дерьмо…

Протерла экран, высушила поверхность смартфона краем платья, но все было бесполезно. Оставалось только попробовать реанимировать его с помощью народных лайфхаков. Что-то вроде белого риса? Или как там делается? Насыпать крупу в миску, зарыть и ждать? Сколько? Сутки, двое, трое?

Но мне нужно было связаться с Райаном прямо сейчас. Я бросила телефон на кровать и взяла лэптоп. Сигнал, как обычно, был слабым. С трудом проверив почту, попыталась настроить видео-звонок. Не вышло. Затем с помощью одного из приложений попробовала совершить обычный — абонент был вне зоны доступа. Еле-еле дозвонилась до дома Джонсов:

— Алло, миссис Джонс?

— Кто это? — Раздался недовольный голос матери Райана.

— Это Эмили. Эмили Уилсон. Простите…

— Ты знаешь, который час, Эмили Уилсон?

Я тяжело вздохнула.

— Простите, Дороти. Я просто хотела узнать, не передавал ли мне что-нибудь Райан?

— А что он должен был передать?

— Вы… Вы говорили ему о том, что я его искала?

Послышалось шуршание, затем она прокашлялась.

— Разумеется.

— И что он ответил?

— Боже, деточка, я не хотела тебя огорчать… Он… он совершенно не проявил интереса. Я спросила, что передать тебе, но сын просто отмахнулся. Думала, он сам тебе позвонит. Мне очень жаль, Эмили.

— Понятно. — Хрипло пробормотала я.

— Если у тебя все, то я, пожалуй, вернусь в постель.

— Миссис Джонс!

— Да? — Недовольно.

— Скажите, как мне с ним связаться?

— Что? Тебя плохо слышно.

— Я звоню ему на старый номер, но не могу дозвониться.

— Он не менял номер.

— Ага, спасибо. — Расстроенно закусила губу. — Подождите!

— Что еще?

— Могу я навестить Корделию? Мне очень нужно поговорить с ней.

— Это еще зачем?

Я замешкалась, понимая, что правда ее точно не порадует.

— У меня к ней вопрос.

— Ты опять со своими глупостями? Послушай, Эмили, ты вроде не глупая девочка. Доктор запретил Корделии волноваться, ей прописали полный покой.

— Но я просто…

— Всего доброго, Эмили.

И я ошарашенно уставилась на потемневший экран. Вот стерва!

С Шейлой связаться тоже не получилось. Но сдаваться я не собиралась. «Завтра же повторю попытки». Откинулась на подушки, еще раз проверила почту, не пришел ли ответ насчет личности моего донора. Но и там по-прежнему было пусто. Тогда я приглушила свет, устроилась удобнее и открыла папку «Видео», чтобы снова просмотреть ролики с Райаном. По телу побежали мурашки, в груди неприятно екнуло. Папка оказалась пуста, видео нигде не было! Они исчезли!