Глава 15. Вольский раскрывает карты
Дела складываются как нельзя лучше.
И всё же я мрачнее тучи. Никогда бы не подумал, что согласие женщины на встречу со мной может разбередить столько чувств. Поначалу она игнорировала меня, я уж было подумал, что Лие и правда нет до меня никакого дела. Возможно, простила своего козла… ах, извините, любимого мужа, приняла вторую роль, стирку шелковых носков и заглядывание в глаза тому, кто в свободное время тискает роскошных блондинок.
И обозлился до такой степени, что слов нет. Сам себе удивляясь. Неприятно, конечно, когда дают от ворот поворот, но это не причина так беситься. Я хоть и хорош, но всё же не бог, женщины не обязаны дружно падать к моим ногам (хотя и неплохо бы).
Но что-то однозначно не дает покоя. Словно важно, что именно она так отреагировала. Даже Арсений настораживается, глядя на раздражённого меня. Предлагает поговорить, но я резко бросаю какую-то отговорку и снова углубляюсь в бумаги.
И как же неожиданно приходит от неё сообщение. Кофейня «Штерн». Хм, передумала? Узнала про измены и решила наставить Кирюше рога? Просто устала от одиночества при муже?
Господи, до чего же сложные существа эти женщины!
А мне скоро уезжать. Кажется, спор вообще ничем не кончится. Придется бросить эти проценты Рогинскому, как собаке кость. Я не обеднею, но будет наука: не ввязываться в тупые пари. Может, оно и к лучшему.
Я оперся руками на стол, невидящим взглядом скользя по документам. А, черт! Надо же было так сплоховать.
Не хочу играть и притворяться. Не хочу спорить на живого человека. Возможно, поддайся Лия моим чарам, восхитись подарком или дай какой-то намек в кофейне, всё бы пошло по-другому. И я бы выиграл этот спор. Но разочаровался бы в Лие. А сейчас…
Сложно, черт.
Внутри бурлят сомнения и противоречивые эмоции, раздирающие меня на части. Давно такого не было, прямо словно в юность окунулся, бесшабашную и абсолютно крышесносную, когда мог к любимой залезть в окно, нырнуть в холодное море и прокатить на чужой машине.
Да-да, Владимир Вольский никогда не был приличным мальчиком. Меня достаточно легко можно было взять на слабо. Слава богу, к двадцати пяти годам от дури не осталось и следа, выветрилась словно дешёвый одеколон.
Но мысли о Лие не дают покоя.
В почте отображается несколько новых писем. Звонит телефон.
- С «Авто-Брайз» всё как нельзя лучше, - воркует приятным голоском моя личная помощница. - Они готовы заключить с нами контракт, а также предоставить разработки новых моделей. Сказали, что нас только и ждут, не желая отдавать заказ вашим конкурентам.
- Как это мило с их стороны, - усмехаюсь я. - Хорошо, я сообщу, когда буду. Пусть заместитель поедет и посмотрит, что там.
- Вас ещё долго не будет?
И вдруг всё словно падает куда-то вниз. Я понятия не имею, что ей ответить. Сам себя же загнал в ситуацию, из которой так просто не выйти. Я хочу в кои-то веки послать к черту все контракты, встречи, партнеров, деньги и… И что? Ради чего? Ради женщины? Даже не своей, а чужой жены, которая неожиданно затрагивает в душе такие струны, о наличии которых даже и не подозревал.
Что сказать? Однозначно, надо разобраться с происходящим и только потом уезжать.
И тут же загоняю подальше мысль о том, что может захотеться остаться как можно дольше.
- Пока не знаю, - наконец-то отвечаю. - Как только всё наладится, сразу приеду. Возник неожиданный вопрос со «Шторм-моторс».
- «Шторм-моторс»? - переспрашивает она. - Что-то серьёзное?
Что-то… Что-то… Да уж, слов нет. Это «что-то» - женщина, о которой я не могу перестать думать.
- Разберемся, - всё же отвечаю я. - До связи.
Разговор обрывается достаточно резко. Обычно я более учтив, с подчинёнными не общаюсь как зарвавшийся барин. Но сегодня нет настроения играть в хорошего шефа.
Беру телефон, нахожу Инстаграм Лии. Некоторое время просто листаю её фотографии. Кстати, здесь почти нет фото вместе с мужем. Странно. Обычно девочки любят хвастаться украшениями, нарядами и мужчинами. А тут на тебе. Как-то раньше я сюда не заглядывал. Впрочем, что я хочу увидеть?
Усилием воли заставляю себя не думать о Лие хотя бы до вечера. Снова погружаюсь в мир цифр и двигателей. Через время начинает затекать шея и ломит мышцы. Нельзя в одной позе сидеть на таком неудобной стуле. Но зато вся работа сделана, я чувством выполненного долга направляю всё своим юристам и коммерсантам.
Смотрю на время и понимаю, что можно даже успеть к знакомому массажисту - пусть уберет все негативные последствия «рабочего долга».
Предупреждаю Арсения, на что этот стервец довольно усмехается:
- Если будешь хулиганить - скажи сразу, чтобы я приезжал с нарядом в форме.
- Люблю форму, - ни капли не смущаюсь я. - Есть в этом что-то дико возбуждающее.
Арсений закатывает глаза. Готовит какую-то шутку, но я успеваю покинуть его номер. Скорее к массажисту. А там, обновлённый и готовый совершать подвиги, придумаю, как быть с Лией.
Однако, заводя машину, я уже прекрасно понимаю: решение принято.
Лия не обрадуется. Но лучше правда, чем ложь - даже та, о которой ты не подозреваешь.
***
Она приходит вовремя, вопреки всем утверждениям, что женщина должна опаздывать. Словно считает, что всё это сущие глупости. Она такая, какая есть. Уверенная в себе. Спокойная. Равная. Не хуже и не лучше. Просто такая же, как и я… Не хуже всех мужчин на планете этим своим равенством и уверенностью.
На Лие красное платье, плечи и колени открыты. Цвет венозной крови, словно она решила сегодня отказаться от всех ярких оттенках. Помада на губах слишком тёмная, матовая. И кажется, именно она делает Лию старше.
Во всяком случае, хочется верить, что дело в помаде… просто в макияже и крупных локонах, которые свободно спадают на спину. Конечно, только в этом, а не в застывших янтарных глазах, в которых до сих пор отражаются боль и что-то такое, от чего сжимается сердце. Что-то случилось? Родные и близкие? Кирилл отколол номер? Признался в чём-то?
Она подходит ближе. Я встаю, внимательно смотрю на неё.
- Это вам, - говорю ровным тоном, вручая букет нежно-кремовых роз.
Можно было купить и другие цветы, проявить фантазию, но, по-моему, нет ничего лучше классики. Роза - самый красивый цветок. А если женщина его не любит, то достаточно об этом сказать.
По лицу Лии невозможно определить, о чём она думает. Губы улыбаются, но в глазах такой лёд, что впору заказывать виски.
Лия садится напротив. Свет падает так, что часть её лица скрыта полумраком, и я не могу рассмотреть каждую черточку. Сам удивляюсь этому глупому желанию, но внезапно осознаю, что это правильно и хорошо.
Правильно - смотреть на женщину, которая тебе нравится. Правильно - дарить ей цветы и делать сюрпризы. Правильно - заставлять её улыбаться, позабыв о плохом.
А неправильно?
Неправильно то, что сделали мы - я и Кирилл. Звучит ужасно, но так оно и есть. Мы соучастники в преступлении против сердца и души женщины, которая для меня неожиданно желаннее всех тех, кто за последние годы делил со мной постель.
Судьба - известная шутница. И вот теперь я смотрю на Лию и понимаю, что назад пути нет.
- Я пришла, Володя, - говорит она спокойно. - Угостите меня чем-нибудь. Фирменным десертом с шоколадом и миндалём, например. И ликером. Вишневым. Местного приготовления.
Я делаю заказ, Лия не сводит с меня взгляда. Ни дать ни взять влюблённая пара, у которой всё только начинается.
- Скажите, чего вы от меня хотите?
Я невольно теряюсь. Не ожидал такого прямого вопроса. Однако янтарные глаза смотрят так внимательно, что ничего не остается, кроме как сказать чистую правду:
- Поговорить, Лия. Разговор серьёзный. И вам он не понравится.
Что ж, хотя бы честно. Не то что ложь или воздушные замки. Ни того, ни другого я предлагать не собираюсь.
Лия хмурится. Ей явно не нравится мой прямой ответ. Понимаю, дорогая, он никому бы не понравился. И что бы там ни говорили, как бы оправдываться ни пытались - ответ только один: я поступил как последняя сволочь. Ну и Кирилл, разумеется.
- Скажу прямо. Вы мне нравитесь. Очень нравитесь, Лия. Как женщина, - говорю я, невольно любуясь ею в золотистом свете. - И в тот раз, когда мы впервые встретились, ваши слова про верность разбудили во мне азарт.
Приносят заказ, но Лия к нему не прикасается. Кажется, я полный идиот. Своими откровениями испорчу и аппетит, и мнение о себе. Но к чёрту. Правду надо уметь говорить. И собственные ошибки исправлять - тоже.
- И я поступил… нехорошо. Не я один. Но лучше меня это, конечно, не делает. Лия…
- Сегодня я узнала, что муж мне изменяет, - вдруг обрывает меня она, резко и как-то отчаянно. - Знаете, живёшь с человеком, готовишь ему еду, спишь в одной постели, рассказываешь самые сокровенные тайны, а ему… ему плевать. Он занимается с тобой сексом, сжирает приготовленный тобой ужин, говорит о ерунде и уходит…
Я молчу и слушаю. Не могу поверить. Рогинский прокололся. Как и почему? Решил таким образом обойти меня? Или ему не хватило мозгов держать любовницу подальше от законной жены? Что тут вообще происходит? Всё завертелось с такой скоростью, что я от всего отстал. Возможно, Кирилл выболтал всё и про пари?
Это, конечно, осложняет дело.
- …чтобы уйти к другой, - тем временем продолжает Лия. - И именно в это время появляетесь вы со своими двусмысленными намёками.
- Мои намёки прозрачны как стекло, - ни капли не смущаюсь я.
А вот методы так себе.
- Вы хотите затащить меня в постель? - спрашивает она, ни капли не смущаясь формулировки. - Что вам нужно?
- Вас, - отвечаю я спокойно и прямо, следя за малейшими изменениями на её лице. - И нет, не только затащить в постель. Целиком и полностью.
Лия откидывается на стул, складывает руки на груди. В янтарных глазах лёгкое замешательство. Такого ответа она явно не ожидала. Конечно, можно посчитать, что я просто заливаюсь соловьём, чтобы объект пал в мои объятия. Однако она наверняка чувствует, что я искренен.
- Зачем вам это?
- За тем же, зачем женщины и мужчины создают семьи, - отвечаю я резче, чем собирался.
И сам с изумлением осознаю сказанное. Дьявол, не думал вываливать вот так, без подготовки. Но теме не менее ни слова не возьму назад. Потому что так и есть.
- Вы хотели меня увидеть, чтобы сказать именно это? - еле слышно уточняет Лия.
- Да. И ещё кое-что. Вы должны знать это.
- Что? - она едва заметно улыбается.
- На вас поспорили, госпожа Рогинская, - ударом хлыста звучит ответ, и Лия бледнеет как полотно.
Время замирает. Кажется, кто-то ироничный и полный дьявольского обаяния выключил все звуки, уничтожил запахи, одним движением стёр все ощущения.
Лия смотрит на меня так, словно ей явилось чудовище из преисподней. Сидит за столиком, произносит ужасные вещи и… ни капли этого не стыдится.
По янтарным глазам невозможно разобрать: меня уже хотят убить или пока ещё не поняли, что происходит.
Я внутренне напряжён. В любой миг хорошо воспитанная женщина, современная леди и послушная девочка может обратиться в дикую кошку и разъярённую ведьму, которая вцепиться в тебя, раздирая в кровь лицо и пытаясь подобраться к глазам.
Лия словно струна. Только тронь пальцами - зазвенит горько и яростно, печальной песней, призывающей воинов стать на защиту поруганной чести их царицы.
В голову лезут совершенно дикие и неуместные сравнения. Молчание затягивается.
- Повторите, - произносит она одними губами.
Но я не идиот, нарываться на эмоциональный взрыв не вижу смысла.
- Вы прекрасно слышали, Лия, - говорю спокойно и невозмутимо. Малейшая слабина, малейший намек на то, что она может поддаться эмоциям - и всё. Хотя я прекрасно понимаю Лию… Того, что она сейчас испытывает, врагу не пожелаешь. Не то что женщине, которая тебе нравится.
Чувствую ли я себя мерзавцем? Да.
Имеет ли право Лия хотя бы отвесить мне смачную пощёчину? Да.
Позволю ли я это?
- И вы это так спокойно говорите? - тихо спрашивает она.
Я вижу, как её тонкие пальцы сплетаются в замок. Костяшки белеют. Ей не за что держаться, только сцепить руки до боли и искать силы в самой себе. Мир оказался слишком жесток.
Мне больно смотреть на неё… такую. Но я прекрасно понимаю, что если сейчас попытаюсь прикоснуться или сказать что-то утешительное, то и правда будет взрыв. И Лия имеет на это право.
Она делает глубокий вдох, собирается с мыслями.
- Кто спорил, Володя? Вы же понимаете, что без ответа я теперь не уйду?
И в её тоне проскальзывает жесткость, которой раньше я не замечал. Это несколько удивляет, но в то же время заставляет восхититься этой женщиной. Ни рыданий, ни истерик, ни брошенного мне в физиономию десерта.
И тут уже молчать нельзя. Поэтому я рассказываю всё с самого начала. Стоило бы что-то скрыть, смягчить углы, но я понимаю, что Лие нужна только правда. И именно эту правду она получает.
Лицо Лии словно высечено из мрамора. На нём невозможно прочесть ни единой эмоции.
Лия берет салфетку, крутит её в руках, задумчиво разворачивает и сворачивает на протяжении всего рассказа. Удивление и шок на её лице сменяются брезгливостью и презрением.
К нам снова подходит официант, спрашивает какую-то ерунду. Я не слышу, целиком и полностью поглощённый Лией. Что она сделает? Как себя поведет?
Дышать становится тяжело. Кажется, что в зале «Штерн» вмиг подскакивает температура.
Хочется распустить узел галстука и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Но нелепо именно сейчас принимать расхлябанно-разгильдяйский вид, пусть и всего один невинным движением.
- Значит, спор… - наконец-то произносит она, и я не могу больше разобрать в её тоне нотки игривости или кокетства, которые ещё сквозили, когда Лия только села за этот столик.
- Спор, - спокойно подтверждаю я.
- Зачем вам это было нужно? - щурит она янтарные глаза. - Хотели поиграться? Посмотреть, бывают ли верные жёны? Или так хотелось в чём-то умыть Кирилла? Вы же не женаты, Владимир, не так ли?
Это «Владимир» - словно лезвие ножа, холодное как лёд. Лия однозначно не питает больше иллюзий: ни в отношении меня, ни в отношении Рогинского.
Но меня радует, что Лия держит в себя в руках. И, кажется, даже физически можно ощутить, как в ней кипит гнев. Ещё чуть-чуть - и плеснёт наружу, обожжет до боли.
- Не женат, Лия, - говорю я честно. - И знаете, до встречи с вами и не хотел. Мне нет оправдания, да и строить из себя милого невинного оленёнка не собираюсь. Вы мне понравились, Лия.
Она вздрагивает, когда слышит эти слова.
- Я не шучу, - продолжаю, не собираясь сдавать позиции. - Своей прямотой, своей красотой и тем, как вы меня отшили, Лия. Поверьте, это случается нечасто. Кирилл… с Кириллом я всё равно собирался разрывать деловые контакты. Поэтому, когда узнал про его измены, решил проверить, насколько он погряз в своей лжи и безразличии к вам. Я до последнего считал, что он пошлёт меня и откажется. В любом случае я не стал бы посылать вам разоблачающие письма или рассказывать про измены супруга.
Она на мгновение хмурится. Хм, что такое? Ощущение, что Лия выделила из всего моего разговора всего пару слов, которые показались ей значимыми. Но вот каких?
- Но, как видите, - всё-таки продолжаю я, - всё получилось совсем не так.
Некоторое время Лия молча смотрит на меня. Снова сжимает пальцы. Встанет и уйдет? Или устроит скандал? Или велит больше никогда к ней не приближаться?
- И всё же ты тварь, Володя, - еле слышно шипит она, хватает рюмку с ликером и выплескивает мне в лицо.
Ещё чуть-чуть - и случилось бы непоправимое. Но я успеваю перехватить её руку. Ликер выплескивается, тёмно-красными пятнами расплывается на рукаве моей белой рубашки. Я крепко держу запястье Лии, но не сжимаю, чтобы не причинить боль.
- Не будем устраивать скандал в любимой кондитерской, - говорю негромко.
Лия дышит часто и неглубоко, в её глазах застыл гнев. Меня бы испепелили на месте, но только не способен взгляд уничтожить… во всяком случае, физически.
- Выдохните, Лия, - спокойно велю я. - Вам больше ничего не грозит. Но вы должны знать: если вам что-то понадобится…
- Вы сделали всё, что могли, Володя. Отработали на ура. Вы серьёзно считаете, что мне может понадобиться что-то от такого, как вы?
Это больно. Слышать и осознавать. Но я прекрасно понимаю: сейчас Лия не скажет ничего другого. Её гордость ранена. На её достоинство покусились два мужчины, один из которых - предатель-муж, второй - вовсе малознакомый собеседник, решивший, что ему всё дозволено.
- Не надо зарекаться, - тем не менее уже мягче произношу я.
- Отпустите, - резко выдыхает она.
Нехотя я отпускаю руку женщины, которая мне нравится больше, чем кто-либо за последние годы. И та, которую я сумел обидеть так, что не знаю, простит ли она меня вообще.
Она уходит. И я не собираюсь её задерживать, пусть побудет одна. Впрочем, одиночество необходимо и мне. Как, собственно, и надраться. С удивлением анализирую это желание: давненько такого не испытывал. Даже неприятности на работе не могли так выбить из колеи.
Не знаю, сколько времени я сижу в «Штерн». Валентин периодически появляется в зале, бросает на меня недоумённые взгляды, но ничего не спрашивает. И правильно, и хорошо. Сейчас я не расположен к диалогу. Просто нет сил встать и уйти… Отчаянно хочется натворить глупостей. Например, заловить Рогинского и расквасить ему физиономию. От души. Но потом я понимаю, что стоит только поменять вектор - и то же самое можно сделать и с моей физиономией.
Через полчаса приезжает Арсений. Садится напротив. Смотрит на меня с пониманием.
- Я проследил. С ней порядок. Добралась домой.
- К себе? - удивляюсь я.
В голове уже немного шумит. Я набрался штерновской настойки. И в отличие от ликёра Лии, который теперь темнеет на моей рубашке, настойка очень крепкая. Внимание немного смазывается, всё воспринимается не так остро. Пожар внутри не горит так яростно, как мог бы. Всё же Бахус, бог плодородия, прекрасно знал, что делал, когда научил людей делать вино из виноградной лозы…
- Хороший вопрос, - усмехается Арсений, - даже пьяный ты соображаешь недурственно.
- Сочту за комплимент, - фыркаю я. - Так куда?
- Домой к Искандерову, - говорит он и делает театральную паузу, внимательно глядя на меня.
Я хмурюсь, мысли рассыпаются, словно песок под знойным солнцем. А ведь верно. Быть в одном доме с Рогинским - это не выход.
- Не напрягайся так, а то я решу, что у тебя появились мозги.
- Очень смешно, - морщусь я, пытаясь соображать логически и трезво.
Хотя трезво - это, конечно, вопрос. А вот логически - сколько угодно.
Ещё некоторое время проходит в пустых разговорах. Арсений успевает высказать всё, что про меня думает, относительно спора и ситуации с Лией. Впрочем, делает это весьма аккуратно. Ничего нового я тут не нахожу. И так прекрасно знаю, кто я и что.
Арсений продолжает говорить, а в моей голове зреет план. Воистину, такое мог предложить только хмельной мозг. Но сейчас… с какой стороны ни посмотри, идея мне нравится. Сидеть сложа руки я всё равно не собираюсь. А косяк в отношениях с Лией надо исправлять. И как можно скорее.
- Мне не очень нравится выражение твоего лица. Мы сейчас поедем кому-то подкладывать бомбу?
- Расслабься, - отмахиваюсь я. - Членовредительство сегодня отменяется.
- И то хлеб, - усмехается Арсений.
Мы выходим на свежий воздух. На улице уже потемнело, стало ощутимо прохладнее, чем пару часов назад.
- Хорошее тут местечко, - вдруг ни с того, ни с сего говорит Арсений. - Вроде бы кондитерская-малютка, а приятно тут, уютно. Не зря проморолики снимают, молодец хозяин.
- Проморолики? - эхом повторил я, выныривая из омута собственных мыслей и пытаясь состыковать одно с другим.
Арсений наблюдателен, но ролики…
- Да, - подтвердил мой безопасник, - съемка полным ходом. Видимо, собираются пустить рекламу «Штерн». Я даже немного залюбовался: очень слаженно работала команда молодых ребят. Все такие ловкие, шустрые, понимают друг друга с полуслова. Да и аппаратура интересная. Современные камеры… Аж проснулось детское желание сняться в кино.
- Вернемся домой - позвоню знакомой, возьмет тебя в мелодраму на роль героя-любовника, - буркнул я, садясь в машину Арсения. Моя побудет на стоянке, сейчас мне нечего делать за рулём.
- А знакомая красивая? - любопытствует он.
- До ужаса, - заверяю я.
Машина трогается с места, и мы растворяемся во тьме вечернего города.