Глава 14. Лия знает правду

Я молчу.

Смотрю в окно и молчу. Не вижу того, что происходит во дворе. Даже если сейчас на площадку, где гуляют детки с родителями, опустится летающая тарелка, я наверняка не замечу. Перед глазами до сих пор лицо Маргариты. В ушах звучит её голос.

Любовница Кирилла не отнекивалась, она попыталась обвинить меня. Возможно, ждала, что придут разоблачать. Может, совесть проснулась, а может, нового любовника отыскала.

Я вздыхаю. Сжимаю в ладонях чашку с зелёным чаем. Он слишком горячий, его невозможно пить. Зачем я лила кипяток?

Вдыхаю сказочный аромат. Кирилл не любит плохой чай. Поэтому я покупаю исключительно качественный и дорогой. И… больше не хочу этого делать. Вообще не хочу ничего делать для Кирилла.

Самым эпичным было, когда Маргарите пришло сообщение на мобильник. Поначалу она победно улыбнулась, а потом побелела как смерть. В тот момент я испугалась, что ей стало плохо. Не хватало ещё, чтобы свалилась в обморок. Приводить её в чувство желания не возникало.

Маргарита помолчала и мёртвым голосом сообщила, что всё кончено. И, предвосхищая наши вопросы, просто отдала свой телефон.

«Прости, дорогая. Между нами всё кончено».

Предельно четко и ясно.

Я хмурюсь, прикусываю нижнюю губу. Что это? Кирилл одумался? Понял, что нельзя менять законную жену на длинные ноги и умелый ротик?

Маргарита, к её чести, больше не пыталась что-то высказать. Видимо, новость сразила её наповал. Единственное, чего она хотела - избавиться поскорее от нас и побыть в одиночестве. Это было заметно. Машка хотела основательно вынести мозг красотке, но я не дала.

Потом выслушивала, что совершенно не умею общаться с людьми. В «общаться», по-моему, входила программа по женской драке, расцарапыванию лица и выдиранию локонов.

Я невольно усмехнулась. В этом вся Машка. Обожаю её.

Отставляю чашку. Пить совсем не хочется.

Хуже всего, что я понятия не имею, с чего начать разговор. Кирилл придёт с работы, нужно будет поговорить. Делать вид, что ничего не происходит, я не собираюсь.

Складываю руки на груди. Осознаю, что ставлю под угрозу весь договор с Искандеровым. Ведь мудрая и покорная жена промолчит. И на следующую любовницу глаза закроет, делая вид, что всё прекрасно. Дальше больше: родит ребенка и будет рассказывать, как они хорошо живут.

К горлу подбирается дурнота. Становится настолько мерзко, что не хочется больше о Кирилле думать. Да пошло оно всё к черту! Не собираюсь прогибаться и стелиться! Мы с Искандеровым так не договаривались!

Чай льётся в раковину. Меня трясет, перед глазами появляется мутная пелена. Жмурюсь, по щекам текут слёзы. Сволочь, гадёныш, ненавижу! Всё это улыбался мне, называл своей и… лгал.

Делаю глубокий вдох, набираю в ладони ледяную воду и умываюсь.

И вдруг понимаю, что так ничего и не спросила у Маргариты про видео. Кто же его прислал? Сама, что ли? Или кто-то другой?

После того как ей пришло сообщение, Машка всё ещё горела праведным гневом, и пришлось срочно уходить из квартиры.

Некоторое время стою на месте, глупо глядя на дверцу кухонного шкафчика. Так-так, кажется, у меня есть ещё незаконченное дело для Змея. Только…

Немного хмурюсь. Он ведь может и не согласиться. Надо побывать в квартире Маргариты и посмотреть, где спрятана камера. Но для этого нужно или втереться в доверие, или иметь право обыскивать квартиру.

Понимаю, что вся затея - фантазия, исполнить которую при имеющихся людях и инструментах практически нереально. Запускаю пальцы в волосы, оглаживаю шелковистые пряди от макушки до кончиков.

Наверное, надо завтра идти к Искандерову и просить его помочь. Как - пока не знаю, но он что-то придумает. Всё же умный.

Слышу, что в коридоре кто-то есть. Кирилл пришёл? Так, чудесно. А я стою и реву тут. На кухне. Классика жанра о страдающей бабе.

Тут же просыпается злость и какая-то брезгливость к самой себе. Соберись, Лия. Нельзя так раскисать. Увидев твои красные глаза и распухший нос, Кирилл точно не воспылает любовной горячкой. Впрочем, горячка ему на голову пади за всю ту ложь, которую он мне выдавал за правду, заворачивая в блестящую упаковку.

- Лия…

По спине бегут мурашки. В его тихом голосе растерянность и беспокойство. Я невольно сжимаю кулаки. Нельзя. Нельзя раскисать. Я должна собраться. Быть гордой. Не повестись на его сладкие речи.

Умение красиво говорить мужчинам, должно быть, подарило какое-то божество, чтобы те могли завораживать женщин, которые родят им сыновей.

- Лия, что с тобой? - повторяет Кирилл.

Его рука накрывает моё плечо. Обжигает чудовищным огнем. Кажется, что от его ладони останется красный ожог, который никогда-никогда не пройдет, потому что это не рана на коже - это отражение кровоточащей раны в сердце.

Я медленно оборачиваюсь и смотрю прямо в безумно красивые глаза мужа. Глаза, которые хочется выцарапать ногтями.

Кирилл смотрит недоумённо. Не дурак всё-таки. Прекрасно понимает: что-то пошло не так. Я ведь не устраиваю истерик, не выношу мозг, не пытаюсь манипулировать, жалуясь на здоровье или отсутствие внимания.

- Хорошая моя, что случилось? - тихо спрашивает он, касаясь пальцами моей щеки.

Но если слова я ещё могу выдержать, то от прикосновения дергаюсь, будто от удара. Слёз больше нет. Кажется, что глаза жжёт огнем, настолько горячо и больно в эту минуту смотреть на мужа.

- Что-то, - отвечаю хрипло. Губами, которые забыли, как произносить слова.

Молча обхожу его и следую в комнату. Кирилл озадаченно провожает меня взглядом. Надо отдать ему должное, ведет себя очень спокойно. Терпеливо ждёт, пока я созрею всё рассказать. Но говорить нет смысла.

Кирилл следует за мной. В комнату, где на его столе стоит ноутбук, на клавиатуре которого лежат фотографии с Маргаритой. А чуть поодаль - флешка.

- Что-то, - повторяю я и смотрю на Кирилла.

Он бледнеет.

Сжимает губы, глаза превращаются в бездонные черные провалы. То ли свет так падает, то ли уже у меня разыгралась фантазия.

Молчание окутывает, вязко и мерзко. Превращается в непроницаемую плёнку, которую нереально разорвать руками. Плёнка обволакивает, течет будто нефть, не давая дышать, затягивая всё кругом в маслянистую черноту.

- Почему ты молчишь? - спрашиваю я, собственный голос кажется чужим и жалким.

Нет, не говорит так уверенная в себе женщина, гордая и оскорблённая. Это писк уничтоженной девчонки, раздавленной и выброшенной, будто ненужный осколки от некогда красивой и дорогой фарфоровой статуэтки.

- Лия, - напряженно произносит он, - Лия… Это всё… не так.

- Не так? - шиплю я, едва сдерживаясь. - Что именно не так? Вас сфотографировали не в той позе? Или, может быть, камеру установили не там, где хотелось бы? Может, вы снимали домашнее порно, а оно просочилось в сеть?

Я ещё держусь, но с каждым словом контроль словно утекает сквозь пальцы. Трудно дышать, трудно смотреть в эти глаза, трудно повторять себе: «Не ори, не, ори, не ори».

- Какое порно? - хмурится Кирилл. - Ты что несёшь?

- Решил всю вину перекинуть на меня? - огрызаюсь я. - Изобразить из себя невинного мальчика?

Кирилл кидается ко мне, хватает за руки, сжимает запястья. Я вскрикиваю, отшатываюсь в сторону, но он держит.

- Послушай меня и прекрати истерить, - говорит он таким тоном, что становится страшно, а внутри всё замирает.

В первый раз за всё то время, которое я знаю Кирилла, мне хочется сбежать. Я понимаю, что он сильнее меня и может причинить боль. Хоть раньше и подумать не могла о таком повороте дел.

Я пячусь к стене, не могу отвести взора от Кирилла. Сердце колотиться как сумасшедшее и разве что не выскакивает из грудной клетки. Дышать становится намного сложнее, чем до этого.

- Да, у меня была любовница, - говорит Кирилл без намека на раскаяние. - Но я понял, что это была ошибка. Нас с ней больше ничего не связывает. Кто тебе всё это прислал? Давно ты следишь за мной?

Кирилл легонько меня встряхивает. Я сдавленно ахаю, а потом резко выдираю руки из его хватки и залепляю ему звонкую пощечину.

- Сам спроси у своей шалавы, кто мне шлёт всё это! - уже срываюсь на крик и пулей вылетаю из комнаты.

- Лия! - кричит за спиной Кирилл.

Но мне удается заскочить в ванную и закрыть дверь. Кирилл теряет каких-то несколько секунд. Он ударяет кулаком в дверь.

- Лия! Открой!

Меня душат рыдания. Всё, что копилось за всё время с момента получения видео, прорывается наружу. Сносит чудовищным потоком все те попытки удержать всю боль и обиду.

Шумно выдыхаю и включаю воду большим напором. Она заглушает слова Кирилла. Он больше не кричит, пытается что-то втолковать мне. К черту! Я ненавижу тебя, Рогинский! И не желаю видеть!

Ведь ты… ты даже не подумал как-то извиниться. Ошибка… Твою мать, ошибка! Сколько должно пройти времени, чтобы ты сказал, что я тоже ошибка?! Ведь для тебя это явно в порядке вещей.

В какой-то момент Кирилл уходит.

Я умываюсь. Холодная вода немного приводит в чувство. Смотрю на себя в зеркало… Господи. А впрочем, больше нет смысла для Кирилла выглядеть красоткой.

Делаю глубокий вдох, уговариваю себя успокоиться. Не закатывать истерик. В конце концов, дурой прежде всего буду выглядеть я. И хлестать успокоительные буду тоже я. А вот Кирилл… он считает себя правым даже в такой ситуации.

Мысли словно не хотят шевелиться. Я потеряла способность здраво мыслить. Соберись, Лия, тебя вполне может ожидать за дверью продолжение неравного боя. Кирилл не будет раскаиваться. Он мужчина, самец, мудак. Он…

Делаю резкий выдох, чтобы собрать мысли в кучу. Я смогу, я сильная. Хватит прятаться.

Кладу руку на белую резную ручку. И вдруг понимаю, что слышу разговор.

Телефон? Кто-то пришёл? Кирилл костерит меня на чём свет стоит?

Вроде бы нет. Тон спокойный, ни намёка на те интонации, что ещё недавно были слышны так отчетливо.

- Что у вас тут происходит?

Я замираю на месте. Голос принадлежит Искандерову.

На меня находит ступор. Не может быть. Как он тут оказался?

Как-как… Взял и приехал. Или привез водитель. В наше время совсем не сложно добраться из одной точки в другую. Не тупи, Лия.

Дышать становится легче. Я гордо расправляю плечи и выхожу из ванной. Хватит прятаться. Все вопросы надо решать самой, а не ждать, когда появится кто-то, подставит своё сильное плечо и сделает всё как надо.

Хотелось ли мне этого?

Сейчас да. Почему-то невовремя вспомнился Вольский. Как бы повернулась ситуация, будь он здесь? В мою пользу? Или же меня сделали бы во всем виновной, из мужской солидарности приняв сторону Кирилла?

Впрочем, что об этом думать…

Когда я выхожу в коридор, сразу замечаю Искандерова.

Он внимательно смотрит на меня, делает несколько шагов вперед. Кладёт руки на плечи и касается губами щеки.

- Здравствуй, дорогая, - тепло улыбается, обдает запахом кофе и сандала. - Что с тобой?

А я смотрю и тут же прикусываю нижнюю губу. И так хочется снова зарыдать, но тут же приказываю себе успокоиться. Потом. Всё потом.

- Забери меня, - говорю кратко и сухо. - Не хочу сегодня оставаться здесь.

- Лия! - Кирилл оказывается за спиной Искандерова. - Не дури. Нам надо поговорить.

Он хмур и раздражён. Немного растерян. Одно дело спорить со мной, другое - пытаться рассказать, какая я плохая, в присутствии Искандерова. Всё же приемный отец. Пока что Искандеров нигде не показал, что ему безразлично моё состояние. И сейчас, кажется, достаточно одного моего взгляда, чтобы случилось непоправимое. Искандеров уже хмурится. Ощущение, что он что-то подозревает.

Хотя… возможно, я уже просто себя накручиваю.

- Что произошло? Лия, Кирилл… объясните, - говорит он тихо, сдерживая эмоции. Однако я прекрасно понимаю, что не нужно тянуть и тем более злить его.

- Мелкие семейные неурядицы, - с напряженной улыбкой отвечает Кирилл. - Григорий Эльдарович, не берите в голову, мы разберемся.

- Мелкие… - повторяю я дрогнувшим голосом и прищуриваю глаза. Отчаянно жалею, что нельзя взглядом сжечь человека прямо на месте, превратить в горстку пепла, а потом уничтожить и её.

Искандеров словно понимает, в каком я состоянии, подходит и обнимает. И в этот момент что-то меняется, будто весы окончательно падают в мою сторону. За мной сила, за мной поддержка, за мной тот, кто не оставит. Пусть не будет слепо защищать, но не отшвырнет, будто ненужную сломанную куклу.

- Кирилл, что произошло? - спрашивает Искандеров спокойно. Однако я чувствую его тёплые руки и понимаю - спокойствие напускное.

И Кириллу нужно взвешивать каждое слово. Сейчас, конечно, Искандеров ему шею не свернет, но вот всё учесть и хорошенько потрепать потом - вполне может.

- Лия считает, что я больше её не люблю, - отвечает этот мерзавец обтекаемой формулировкой, за которую хочется его придушить.

- То есть… - произношу ледяным тоном, - измена - это «Лия считает»?

И невольно впиваюсь пальцами в руку Искандерова. Тот вздрагивает, словно получает удар. Внимательно смотрит на меня, потом на Кирилла.

Тот в какой-то момент не выдерживает, резко разворачивается и уходит в комнату.

- Идите вы оба… - доносится еле слышно.

- Лия.

Пауза. Темные глаза приемного отца внимательно смотрят на меня.

- Кирилл тебе изменяет, и ты можешь это доказать?

Я его люблю. За практичный поход к вопросу. Без метаний, страданий и эмоций. Настоящий мужчина. Хоть в первые дни нашего знакомства я и искренне его ненавидела.

- Могу. На столе в гостиной - фотографии. На флэшке - видео, где Кирилл занимается любовью с другой женщиной. А если этого недостаточно, у меня есть ещё данные частного детектива.

Некоторое время Искандеров молчит. Только видно, как в тёмных глазах бушует ураган. И ничего хорошего не предвещает.

Искандеров ненавидит, когда ему лгут. Готов схватить, разломать тебя пополам и вышвырнуть на помойку. Но я говорю правду. Такую, какая есть. Потому спокойно стою и смотрю ему в глаза, совершенно не пугаясь увиденного урагана.

- Побудь здесь, Лия, - немного хрипло говорит Искандеров. - Я сейчас приду.

Он разворачивается на каблуках и направляется в комнату. Я некоторое время стою не двигаясь и тупо смотрю на дверь. В голове пусто. Точно подкрался какой-то чудовищный вампир из страшных сказок и высосал не только кровь, но и всё желание хоть как-то реагировать.

Так нельзя. Нельзя больше оставаться в этом доме, иначе случится что-то непоправимое. Мне срочно нужно оказаться в другом месте, привести мысли в порядок. Побыть одной.

Я взлетаю по лестнице на второй этаж. Скорее в свою комнату. Достаю из-под кровати дамский чемоданчик. Быстро открываю шкаф и снимаю нужные вещи. Футболки, джинсы, платье, ветровка. Так, обувь. Много не влезет, да и не надо - спасусь балетками, вспомню студенческую юность.

Внизу доносятся мужские голоса. Пока спокойно. Без повышенных тонов.

Я замираю, прижимая к груди нетбук. Боже… А если они сейчас договорятся за моей спиной? Вдруг Кирилл сумеет убедить Искандерова…

И тут же понимаю, что всё это глупость. Убедить в чём: я изменял и считаю это нормальным? Плевал я на твою дочь?

На меня-то плевать, но сказать такое в лицо Искандерову?

Я отгоняю неприятные мысли и собираюсь дальше. Спустя некоторое время чемодан упакован, а я успеваю переодеться.

В дверь деликатно стучат. Стискиваю зубы, потом произношу:

- Открыто, войдите.

Искандеров. Внимательно смотрит на меня, потом на чемодан. Спрашивает только одно:

- Ты куда?

- К тебе, - честно отвечаю я. - Не могу здесь оставаться.

Он проводит пальцами по волосам, на фоне седины кожа кажется невероятно смуглой. Ощущение, что он срочно что-то обдумывает. И оно явно не связано с Кириллом.

Потом Искандеров кивает.

- Хорошо, пошли.

Когда мы выходим из квартиры, Кирилл оказывается у двери.

- Лия никуда не пойдет, - холодно произносит он. - Это наше семейное дело.

В груди ёкает. Повисает тишина. Я не вижу лица Искандерова - только его широкую спину. Голос будто отнимается, губы немеют. Пожалуйста, не молчи. Я сейчас одна не справлюсь.

Молчание затягивается.

- С дороги, - еле слышно, сдавленно и почти шипяще произносит Искандеров.

И только сейчас я понимаю, что он в ярости.

Во взгляде Кирилла ненависть, однако он прекрасно понимает, что сейчас нет смысла упорствовать. Сделает только хуже. Потом некоторое время он стоит неподвижно, а потом делает шаг в сторону. И ещё. Ещё один.

Искандеров, не оборачиваясь, берёт меня за руку и выводит из дома. Я не оглядываюсь, хотя почти физически ощущаю, как взор Кирилла жжёт спину через тонкую ткань футболки.

Спокойно выдохнуть я могу, только когда мы оказываемся на улице. Вечер выдается душным. Через несколько дней - июнь. И лето окончательно расправит свои яркие крылья, прогоняя тень и прохладу с сонной земли.

На языке вертится с десяток вопросов, но каждый из них превращается в острую льдинку, которая скорее со звоном упадет на асфальт, чем примет словоформу. Искандеров забирает мой чемодан, молча укладывает в багажник. Я в это время не жду, пока передо мной откроют дверцу, сажусь сама на заднее сидение позади водителя.

И с удивлением обнаруживаю, что в машине уже есть пассажир. Женщина. Ай да папочка. Сказал бы хоть. Но с другой стороны, на это не было времени.

- Добрый вечер, - бормочу под нос.

Способность говорить исчезает, когда женщина бросает на меня взгляд через плечо. И замирает сама, потому что, видимо, не ожидала тоже такой встречи.

- Тётя Аля! - вскрикиваю я и кидаюсь обнять её.

В салоне машины, находясь на сидениях, это выходит жутко неудобно, но нас это не смущает. Она ничего не говорит, но сжимает так, словно больше не надеялась увидеть когда-либо.

- Лия, девочка, - всё же еле слышно выдыхает она, и на секунду внутри растекается необъяснимое тепло.

- Ты как тут? - изумляюсь я, чуть отстраняясь и рассматривая её. - Хорошо выглядишь. Как… Как ты тут оказалась?

Тепло вмиг рассеивается, уступая место страху. А вдруг она тут не по своей воле? Вдруг Искандеров заставил её?

- Гриша привез, - говорит тётя Аля, чуть улыбаясь. - Мне надо тебе многое рассказать и… извиниться, родная.

- Извиниться? - недоверчиво переспрашиваю я.

Открывается дверца, и Искандеров занимает место водителя. Бросает взгляд в зеркало дальнего вида, встречается с моим взглядом.

- Поздоровались, девочки? - спрашивает невозмутимо и буднично. - Вот и славно. А теперь - домой.

Он не ждёт наших ответов, сразу же выезжает со двора, оставляя за спиной дом, где остался предатель. И сама не понимаю почему, но мне чертовски хочется обернуться и узнать: не смотрит ли он в окно, провожая нашу машину?

Однако я себя сдерживаю. Не надо. Смотри в окно, Лия, тебе не до Кирилла. Сейчас самое главное - доехать домой. Там будет новая задача: понять, как здесь оказалась тётя Аля? Она спокойно сидит рядом с Искандеровым. Не чувствуется ни страха, ни принуждения выполнить всё, что он хочет.

- Остановимся возле магазина, - подаёт голос тётя Аля. - Нам нужно вино.

Я немного напрягаюсь.

- На трезвую разговор вряд ли сложится, - неожиданно понимающе усмехается Искандеров. - Лия, расслабься, тут все свои. Аля здесь по собственной воле. Я тоже. А с Кириллом…

Он не договаривает, останавливает машину.

- Я сейчас, - бросает тётя Аля и выскакивает на улицу.

Я не успеваю даже ничего сказать, впрочем, Искандеров тоже. Некоторое время мы молчим, хотя тем для разговора, хоть отбавляй. Но он явно не спешит делиться информацией.

На вайбер вдруг приходит сообщение от Машки.

«Ну как? Ты ему расцарапала рожу?».

Невольно улыбаюсь. Обожаю подругу за непосредственность. Почему-то даже то, что глупо и неправильно, сказанное ею, мне поднимает настроение. С таким подходом плохое настроение исчезает.

Быстро набираю ответ. Физиономия Кирилла цела, но я ещё поработаю в этом направлении. Обязательно. А пока у меня другое: тётя Аля здесь.

Но больше написать не успеваю: приходит ещё одно сообщение. Я хмурюсь и перехожу к списку контактов. Если это Кирилл, ему мало не покажется.

Мне сложно сейчас признаться самой себе, что втайне я жду от него весточки. Извинения. Попытки примирения. Хоть чего-нибудь.

Но это не Кирилл.

Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Соберись, Лия. Ты знала, что этот человек не отстанет. И ты сама не хочешь, чтобы он отставал.

Откладываю телефон в сторону. Я сейчас не готова переписываться. Не знаю, что отвечать человеку, который спрашивает, как у меня настроение. Человеку, который предлагает очередную встречу. Всё, чего мне сейчас хочется… Сама не знаю.

Тётя Аля возвращается с плотным белым пакетом, садится рядом с Искандеровым.

Мы снова трогаемся с места. Пока едем к месту, я всё обдумываю, снова беру мобильник. Открываю контакт Вольского. Даже на маленькой фотографии он выглядит потрясающе. Смотрю некоторое время, не в силах отвести взгляд. В груди разливается какое-то щекочущее чувство. Ещё чуть-чуть, и я сделаю глупость. Ещё чуть-чуть.

Пальцы сами набирают нужную фразу:

«Встретимся завтра в шесть в кофейне Валентина».