Глава 17. Лия попадает в опасность

Спустя месяц

В Лидо-ди-Езоло не замёрзнешь. Небольшой итальянский городок, что стоит на берегу моря. Здесь нет туристов, нет алчных хозяев, желающих обогатиться за чужой счет. Но в то же время городок живет своей жизнью, прекрасной и яркой, ни с чем не сравнимой. Лидо-ди-Езоло не кажется сонным царством, в которое попала глупая маленькая девочка, решившая оставить за спиной ненавистного принца и его проклятое золото.

Искандеров всё продумал до мелочей. Словно знал заранее, куда надо поехать, чтобы переключиться с событий, разбивших сердце и душу.

Здесь яркое солнце и безумно теплое море. Местные черноглазые красавцы могут поднять настроение всего парой слов, хотя я понимаю далеко не всё, что они говорят. Мне не нужно тут изображать из себя леди. Я спокойно могу надеть футболку с грустным котиком, джинсовые шорты и обычные босоножки на ровном ходу. Заплести непослушные волосы в косу и не наносить на лицо макияж.

Я сюда приехала не для того, чтобы быть картинкой. И не для того, чтобы кого-то поражать своей красотой. Здесь только природа, только застывшая в зное и эмоциональном говоре итальянцев размеренная жизнь, которая идет своим чередом. Ей наплевать на приезжих, на их проблемы и страдания. Она просто есть. И воспринимай её так, а не иначе.

Просто отдых, море и жаркое итальянское солнце, которое не дает погрузиться в печальные думы. Грех сидеть на песчаном берегу, вдыхать запах соли, глядя, как лениво перекатываются волны, а упитанные чайки нагло выпрашивают вкусненькое у отдыхающих, и… страдать.

- Уф, наплавалась как русалка, - сообщает Машка, плюхаясь рядом со мной на подстилку.

На подруге купальник, который вообще непонятно зачем надет. Он не защищает, не прикрывает… Эти завязочки скорее мешают, нежели выполняют ещё какую-то функцию. Ну и подчеркивают прелести, не без этого.

Горячие итальянские мачо не отводят от Машки взора. Порой она им подмигивает, порой тупо променивает на пиццу, пиво и кофе - такой до ужаса крепкий, что может выпрыгнуть сердце.

- Чего сидишь? - интересуется подруга и выжимает тёмно-зелёные, словно тина, волосы. Совсем недавно она поэкспериментировала и добавила прядям синеватый оттенок. - Кислая такая, что хоть бери тебя да окунай в сахар, а потом облизывай.

- Маша, ты слишком долго жила с котом и подцепила его сексуальные пристрастия. Не надо никого облизывать. И вообще… кастрируй уже Осю, - морщусь я.

- Это ты слишком много живешь с мужиками человеческими, - фыркает Машка, задумчиво изучая свои длиннющие синие ногти с золотыми узорами. - Вот их бы кастрировать я бы не отказалась. А котика не тронь, он прекрасен в том виде, в каком его создала природа. К тому же… возможно, когда-нибудь я остепенюсь, пойму, что хочу понянькаться с кем-то маленьким и милым. И вот тогда Ося подарит мне котят.

В то, что Машка остепенится, я верю примерно так же, как и в то, что Ося - бессмертный. Бедному упитанному котику надо прожить минимум век, чтобы увидеть, как Машка кутается в шаль, поправляет очки на носу, подкуривает какие-то жуткие папиросы и ковыляет на почту за пенсией.

Надо ли говорить, что от почты ничего не останется? Машка не любит очереди, сплетни и медлительную работу. И пусть далеко не всегда можешь определить, где человек еле шевелится, а где загружен по уши, что физически ускориться нереально, Машка всё равно свято уверена, что «жить надо быстрее».

- Пошли винца накатим, - предлагает она, ёрзая на подстилке. - А то этот мачо-фигачо справа на мне дыру прожжет своим взором.

Я поворачиваю голову, чтобы оценить «фигачо». Ничего такой, симпатичный. Заметив мой взгляд, он улыбается шире, но я тут же перевожу взгляд на Машку. Мужчины не интересуют. Во всяком случае, сейчас.

Однако я уверена в Искандерове. Он знает, с кем связаться, чтобы с Кириллом нас развели тихо и мирно, без лишнего шума. Муж… ещё пока муж официальный, хотя я его таковым уже не воспринимаю. Не после того, что было сделано…

Поэтому мы с Машкой собираем наши вещи, перекидываем через плечо цветастые, совершенно несерьёзной расцветки сумки и отправляемся в кафе неподалёку.

В этот раз подруга немного вспоминает о фигуре и решает заказывать не пиццу, а салат из морепродуктов… хм, много салата из морепродуктов. Я же беру ризотто с белыми грибами и итальянское мороженое с клубникой.

Почему-то после измены Кирилла желание готовить стало слабее. Стресс, вечное желание угодить и всё такое… Мы даже попробовали с Янисом сделать что-то новое, попробовать поработать с путешествиями и трэвел-блоггингом, однако… через некоторое время я поняла, что это не моё.

- Желание пожрать никогда не уйдет, - философски заявила на это Машка в день нашего отъезда. - А раз хочешь есть, то и надо готовить. Всё четко. Поэтому выше нос. Не бросай свой канал, твои подписчики тебя ждут и стучат ложками. Мама Лия нужна всем.

Я только улыбалась.

Но сейчас понимаю, что Машка права. Если есть любимое дело, не стоит его бросать. Мне действительно нравится готовить и делиться этим с людьми. Поэтому… не стоит опускать руки, даже если что-то не получилось.

- О… Слушай, подруга, дай попробовать твоих грибов, - ни капли не смущается Машка и подцепляет гриб с моей тарелки. - Можешь взять мои щупальца.

И она многозначительно поиграла тёмными бровями.

- Оставь себе свои тентакли, - хмыкаю я, но при этом с таким же нахальством опустошаю тарелку подруги.

***

Ночь в Лидо-ди-Езоло тихая и спокойная. Мне не спится. Зато Машка заснула почти сразу же, только коснулась головой подушки. Поражаюсь её способности засыпать в любое время и в любом месте.

В домике частного отеля синьоры Франчески уютно и хорошо. Но чужие запахи, звуки и обстановка всё равно сбивают с толку.

Я вздыхаю, прихватываю сумку, в которой ещё есть банка с клубничным коктейлем, и направляюсь на берег моря. Там нахожу укромный уголок, кидаю на песок парео, которое тоже осталось в сумке ещё со дня, и сажусь.

Волны еле слышно накатывают на берег. В небе, черном и бархатистом, сияют звёзды. Такие яркие, их так безумно много. Вот уж правду говорят: на юге ночи совсем не такие, как на севере. Да ещё и нет тут ни промышленных центров, ни деловых комплексов. А потому любоваться природой можно очень долго. И с наслаждением.

Я достаю клубничный коктейль, открываю и делаю глоток. Во рту тут же появляется вкус клубники, лёгкая горечь алкоголя и какой-то синтетики. Дожила. Сижу на пляже ночью в одиночестве и пью. Конечно, тут не хватит, чтобы сильно напиться. Но сам факт…

Я всё же ещё не пришла в себя. Порой накатывает тоска. Хотя я прекрасно понимаю, что не надо страдать из-за козлов. Это неправильно. И старательно загоняю поглубже это мерзкое желание поныть и пострадать. А также узнать, как там сейчас Кирилл и чем он занимается.

То и дело перед глазами встаёт картина, как в нашу квартиру приходит Маргарита. Ни капли не побледневшая и не осунувшаяся, в отличие от меня. Стаскивает с себя свои дешёвые шмотки, которые из-за жары на улице и так едва прикрывали тело. Отшвыривает их, подходит к моему мерзавцу-мужу, кладёт руки на плечи. А Кирилл… он улыбается, скользит ладонями по её спине, сжимает ягодицы. Маргарита прижимается к его губам, целует…

Делаю глубокий вдох и снова глотаю клубничный коктейль. К черту. Не надо об этом думать.

Я сильная. Справлюсь.

С моря дует ветер. Свежий, солёный, пьянящий. Задумчиво поглядываю на воду. Искупаться? Может, даже голой?

Но тут же отметаю эту идею. Нет, нельзя. Лия, не сходи с ума. Не хватало ещё утонуть, будучи под алкоголем. Это уж совсем не то, что тебе нужно. А ещё Искандерову и Але. Эти, кстати, решили пожениться. Неслыханное дело… Хотя чего уж там. Не зря говорят, что любви все возрасты покорны.

Правда, для меня до сих пор остаются загадкой их отношения. Тётя Аля… как она могла так поступить? Ведь она признала, что всё так и было. И деньги она действительно забрала. И в Лёшу была влюблена. Но потом… потом сама же пожалела о таком низком поступке. И просто боялась показаться на глаза Искандерову. Выбрала тихую жизнь, чтобы никто и ничего о ней не знал. И пока не было болезни, так и жила. Но потом… потом всё изменилось.

А Искандеров… Он её простил. Невероятный человек. Никогда бы не подумала, что такие бывают. Сразу ведь испугалась его, окрестила седым дьяволом, уже решила, что он превратит мою жизнь в ад… Но всё сложилось совсем иначе.

Я оставляю банку с коктейлем. Не хочу больше. И всё же совершаю самый глупый поступок в своей жизни: стягиваю сарафан и иду к воде.

Вода тёплая, ласковая. Так и тянет дальше, зовет. Поднимаю голову и любуюсь звёздами. Обнимаю себя руками за плечи. Хорошо… Всё будет хорошо. Пусть эта ночь станет переломным моментом. Потому что она прекрасна.

И нет, я не вкладываю сюда ни капли романтики, но всё же не оставляю надежды выкарабкаться из всего этого ужаса. Кирилл пойдёт своей дорогой, а я своей. И обязательно найду человека, который будет любить именно меня, а не размениваться на чужих женщин и продажные ласки.

Я вздыхаю.

Перед внутренним взором появляется лицо человека, которого я должна ненавидеть так же, как и Кирилла. Однако с каждым днем, проведёнными в Лидо-ди-Езоло, я всё чётче понимаю: ненависти нет. Он поступил как последняя сволочь, но… сумел это признать. И мне хочется снова услышать его голос, увидеть изумрудные глаза со смешинками, почувствовать аромат его парфюма и кожи.

Я прогоняю эти мысли, потому что сердце стискивает капканом. Захожу дальше, вода почти покрывает плечи. Проплываю некоторое расстояние, но после этого стараюсь с каждым разом возвращаться к берегу. Это мой секрет. Моя маленькая шалость. Никто об этом не узнает. К тому же хмеля в голове так и не ощущаю.

Поэтому, наплававшись в своё удовольствие, я выбираюсь на берег. Некоторое время просто стою и смотрю на линию горизонта. Море и небо слилось, крепко держится в непроглядной тьме в объятиях друг друга.

Я вернусь домой. Вернусь - и сразу к Янису. Нам есть чем заняться.

Друг, кстати, был сам не против поехать в Италию, но выяснилось, что у Игоря курсы от какого-то крутого визажиста. Поэтому парни решили задержаться в городе и по ходу дела определиться: сумеют приехать или нет.

Я вдруг слышу тихое покашливание. Внутри всё замирает, невольно сжимаю руки, прикрывая грудь. Кто здесь?

Время замирает, ничего не происходит. Только звук волн и ветра. Я успеваю расслабиться и делаю шаг к оставленным на песке вещам.

- Buonasera bella! - внезапно произносит кто-то из тьмы хриплым голосом, и мне становится не по себе.

Интуиция подсказывает, что надо бежать, но ноги словно приросли к песку. Только мысли в панике мечутся. Может, зря? Может, я себе нарисовала во тьме чудовище, а там всего лишь проходивший мимо мужчина, которому просто захотелось потрепаться?

Я хоть и сняла одежду, но осталась в купальнике. Пусть он намок и напоминает вторую кожу, но сейчас не ясный день.

Через несколько секунд ко мне выходит мужчина. Борода, кудрявые волосы, нахальная ухмылка. Я его вижу первый раз в жизни. Невольно прикрываю грудь руками, хотя вряд ли он рассмотрит там что-то.

- Ты здесь одна? - спрашивает он, и моего знания итальянского хватает, чтобы разобрать смысл. Пусть не точно, но всё же.

Качаю головой. Жаль, оставила сумку дальше, чем стоило. Хотя… возможно, меня уже ограбили? Боже, какая же я дура! Больше никогда… никогда не пойду ночью одна! Никуда!

Он смотрит по сторонам, словно пытается понять, с кем же я тут.

- Мне надо идти, - говорю я на английском и пытаюсь обойти его.

Мужчина ухмыляется, хватает меня за руку. Крепко, сильно. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться, однако ничего не выходит.

Он что-то говорит по-итальянски, смеется. Я отбиваюсь, но он явно сильнее. Внутри плещутся только страх и паника; способность здраво рассуждать улетучилась в один момент.

Потом ему это надоедает, и меня валят на песок. Ударяюсь затылком, перед глазами появляются черные точки, дышать становится тяжелее.

Его ладони сжимают меня, стискивают так, что потом на коже точно останутся синяки. Я кричу. Пытаюсь хоть как-то ударить его коленом между ног, однако меня зажимают так, что не пошевелиться.

От него пахнет табаком и алкоголем, тошнота подкатывает к горлу. Трещит ткань лифчика. Я снова кричу, он размахивается и залепляет мне пощечину. Боль прошивает раскалённым прутом насквозь, в голове гудит.

- Спасите… - хриплю еле слышно.

Слышу издевательский смех моего насильника… который почему-то резко обрывается. Хватка мужчины ослабевает, он некоторое время неподвижен, а потом как-то странно заваливается на бок.

Адреналин бурлит в крови, голова болит, но я, сама не знаю как, выбираюсь из-под мужчины и прячусь за растущими совсем рядом деревьями.

- Лия! - слышу вроде бы знакомый голос, однако даже не думаю задерживаться на месте. Не теряя времени, убегаю подальше от опасного места.

Телефон, сумка… К черту. Главное, убраться. Скорее.

В домик синьоры Франчески прилетаю, почти ничего не соображая. Только захлопнув дверь, прижимаюсь спиной к стене и медленно сползаю. Некоторое время могу только дышать, обхватив руками колени и упершись в них лбом.

Идиотка… Господи, какая я идиотка.

- Эй… - раздается совсем рядом голос Машки, - ты чего? Почему в купальнике?

Я не могу ничего сказать, почему-то хочется смеяться. И я смеюсь, нервно и громко.

Машка смотрит на меня огромными глазами, подлетает и легонько встряхивает за плечи.

- Лия! Лия! Что случилось? Ты где была?

С трудом заставляю себя успокоиться и кое-как рассказать Машке о ночной прогулке, нападении и побеге.

Подруга успевает несопротивляющуюся меня утянуть на кухню, напоить успокоительным и… выслушать. Ничего не говоря и не перебивая.

Хорошо… хорошо, что Машка. И не кто-то другой. Иначе бы мне уже голову скрутили и выбросили из окна. Но именно сейчас не стоит меня лечить и воспитывать. Знания, полученные на собственном опыте, слишком незабываем, чтобы сделать вид, что ничего не произошло, и снова побежать на ночной пляж.

В какой-то момент Машка понимает, что успокоительного в бутылочке было несколько капель, и притаскивает водку. Я качаю головой, но подруга заставляет выпить стопку.

Становится немного теплее и легче.

- Какого черта ты туда поперлась? - всё же ворчит она. - Мало, что ли, купания было? И почему ночью? Познакомиться со всеми придурками? Ведь на него теперь даже не подашь заявление, ты его рожу не рассмотрела.

Я молчу и смотрю на пустую стопку. Машка триста раз права, а на меня накатила какая-то апатия. Выслушиваю Машку и вдруг понимаю, что голос того, кто назвал меня по имени, знаком… И похож на…

Додумать не получается: во входную дверь кто-то энергично стучит. Мы с Машкой замираем и переглядываемся. Мне снова становится страшно. Машка хмурится. Потом подносит указательный палец к губам, веля молчать и не издавать лишних звуков. Я только беспомощно киваю, понимая, во что я втянула нас обоих.

Машка не теряется, берет из шкафчика тесак для резки мяса и бесшумно подкрадывается к двери.

- Кто там? - слишком бодро и радостно звучит её голос.

- Свои, - не менее бодро отвечают из-за двери. - Девушки, имейте совесть, я к вам столько ехал, а вы на пороге держите.

Я теряю дар речи. И пока Машка прёт буром, выясняя, кто там, понимаю - это Вольский. Сейчас этот голос ни с чем не перепутать.

Поэтому молча встаю, подхожу к двери, отодвигаю шипящую словно дикая кошка Машку и открываю дверь.

- Дура, что творишь! - подруга пытается вцепиться мне в плечи и хоть как-то отодвинуть, однако ничего не выходит.

Напротив меня стоит Володя. Он держит в руках оставленную на пляже сумку.

- Лия, дай слово, что больше не будешь гулять ночью одна, - говорит он вроде бы с улыбкой, но глаза до ужаса серьёзны.

- Я… - горло почему-то перехватывает.

И вроде бы ничего такого не произошло, но внезапно осознаю, что именно этот человек спас меня от насильника. К глазам подступают слёзы. Через секунду меня уже обнимают сильные мужские руки, чувствуется запах мороза и бергамота. Сумка оказывается где-то под ногами, но сейчас на неё откровенно плевать.

- Всё хорошо, - шепчет Володя, едва ощутимо поглаживая меня по волосам. - Всё обошлось.

- Устроили тут простомарию, - ворчит Машка, забирает сумку, бесцеремонно толкает нас вглубь коридора и закрывает дверь.

- Напустите тут живности, а Маша потом не спи, - продолжает она ворчать старой бабкой. - Мужчина, отклейтесь от неё уже, а то реветь начнет. Идемте на кухню, что ли? Горе запивать хотели, но тут радость вроде как случилась…

Вроде как… Я даже и помыслить не могла, что со мной такое произойдет. И будет такая реакция. Вряд ли я бы посчитала правильным обнимать мужчину, который ещё совсем недавно сказал мне про пари. И сейчас… Сейчас, наверное, это тоже не совсем правильно. Но я не хочу думать ни о чём другом.

Он нашёл силы, рассказал правду и приехал сюда. А я… я попробую простить. Лелеять собственные обиды - самое глупое, что можно придумать. Не надо прощать всё без оглядки. Но и поступать с точностью до наоборот - тоже.

Мы засиживаемся до самого утра. Машка уже начинает клевать носом, потом роняет что-то вроде: «Фиг с вами, голубки, я баиньки». Уходит с кухни, при этом взяв с Вольского обещание подобрать ей красивого, богатого и умного друга. Холостого. Вольский изначально не понял, но потом поднял руки и пообещал найти.

И правильно, с Машкой лучше не спорить.

После её ухода на кухне становится тихо. Как-то непривычно тихо. И ещё - жарко.

Вольский сидит напротив, но мне кажется, что нас разделяют какие-то миллиметры. Бессонная ночь и нервы искажают восприятие реальности…

- Зачем ты приехал? - еле слышно спрашиваю охрипшим голосом.

- За тобой, - отвечает он спокойно, с ноткой нахальной самоуверенности. Но сейчас это не вызывает раздражения, скорее наоборот.

Не стал ждать, не стал сбегать - приехал. Слова словами, а поступки - уже другое дело.5ebdbc

Да, я прекрасно понимаю, что со стороны могут сказать - мол, как была доверчивой дурочкой, так и осталась. Что ж… пусть смотрят за собой. Пока я могу доверять, я буду. Стать прожжённой стервой всегда успею.

Вольский садится рядом. Не пытается прикоснуться или как-то ещё намекнуть, что хочет чего-то большего, нежели просто разговор.

- Я знаю, что такое простить непросто, - тихо говорит он. - И понимаю, что не простишь. Хотя и не собираюсь отступаться от своего. Но преследовать или что-то в этом роде точно не буду, не переживай.

Мы снова молчим.

Сейчас этого больше, чем достаточно.

Вольский сказал достаточно. Правда, в изумрудных глазах вопрос. Но пришло моё время. Теперь только мне решать: остаться в Лидо-ди-Езоло или же отправиться домой.

- О чем ты думаешь, Лия? - мягко спрашивает Владимир.

- Что сейчас там?… - начинаю я и немного теряюсь. Подходящие слова будто разбежались в разные стороны. - Дома.

- Процесс идёт, - хмыкает он. - Твой отчим хорошо постарался. Нанял таких профессионалов, что твой… - он делает паузу, потом упрямо продолжает: - Твой бывший муж наверняка останется ни с чем.

- Не сказать, что это меня радует, - задумчиво произношу я, скользя пальцем по узорам клеенки на столе. Потом поднимаю взгляд и смотрю на Владимира. - Мне всё равно, что теперь будет с Кириллом. Он сделал свой выбор.

И это так. Внутри - пустота. Вольский словно понимает это и больше не задает ни единого вопроса.

В какой-то момент он берет мою руку в свою. Его ладонь широкая и горячая. По венам словно бежит жидкий огонь. Мысли немного путаются.

Большой палец оглаживает моё запястье.

Никакой спешки или попытки хоть немного ускорить всё происходящее.

- Где ты остановился?

Вольский сильнее сжимает мою ладонь, будто бы простой вопрос его пугает.

- В гостинице, - отвечает он немного глухо. - Мне уже идти?

Я смотрю на него, серьёзно и прямо. Он чуть хмурится, но не отводит взгляд. Пытается скрыть свою растерянность, которая так не к лицу взрослому и уверенному в себе мужчине.

Еле заметно улыбаюсь. Мы неожиданно оказываемся максимально близко, так, что я чувствую жар его кожи. Голова кругом от запаха бергамота и мороза. Кажется, эти ароматы теперь всегда будут со мной.

Я почти склоняюсь к его губам, но замираю в паре миллиметров:

- Нет, - шепчу еле слышно, опаляя его собственным дыханием. - Хочу, чтобы ты остался со мной.

Вольский целует меня долго и очень нежно, будто прося прощение за всё то, во что посмел втянуть. Всё остальное отходит на задний план.

И становится совсем не до окрашивающего небо розовым и золотым рассветного солнца, которое предвещает не только приход нового дня, но и новой жизни.

Новой жизни для меня.