ГЛАВА 21

Очнулась я на узкой койке. В голове гул и какая-то странная тяжесть… – Давай, малая, ты же боец! Открывай свои бирюзовые глаза. Ну, же! Вон как боролась со мной! Чуть руку мне не оттяпала, – уговаривал обеспокоенный мужской голос со всем рядом со мной. Но я не торопилась открывать глаза, понимая, что стоит мне сделать это, на меня обрушится реальность. Чёрная и ббеспощадная. Ее холодные щупальца и так тянулись ко мне, стараясь схватить, причинить боль. Хотя, куда ещё больнее? Возможно ли это? Я и так словно выжженная пустыня. Нет эмоций, нет чувств. – Давай! – тёплые пальцы мягко прошлись по моей щеке, заставляя ресницы затрепетать. Делать этого не хотелось, но глаза пришлось открыть. Арман сидел рядом. Он еле поместился на краю узкой койки. Видя его сочувствующее выражение лица, я сразу ощутила, как глаза стали наполняться слезами. Насмешка судьбы… Враг оказался благородным рыцарем, а любимый злодеем. Чем не мелодрама? Арман прикусил нижнюю губу и протянул ко мне руку. На его предплечье заиграли ммускулы. Широкая шершавая ладонь зависла надо мной. Мужчина неловко погладил меня по спутанным влажным волосам. Его движения были такими рваными и неуклюжими, словно он делал подобное впервые в жизни. – Соберись, не время убиваться! Мы должны выбраться из этой заварушки, а потом уже можно будет плакать или что там ещё делают девчонки? – пробурчал он. Его слова были обидными, но сказал это Арман поразительно мягким тоном. Словно он не хотел, чтобы я увидела в нем другого человека – не такого, каким я его уже для себя решила считать. – Не знаю, как ты, – ладонь размеренно двигалась по моим прядям, – а я после всего этого дерьма обязательно напьюсь хорошего старого портвейна. Облизнув пересохшие губы, я еле просипела: – Хочу сейчас. Арман замер, его брови сошлись на переносице: – Чего, малая? – не понял меня шатен. – Чего хочешь? Я неловко привстала, принимая вертикальное положение на кровати. – Сейчас бы… выпила этого… портвейна. Должно быть, я выглядела настолько раздавленной и растерянной, что это заставило Армана подняться на ноги. – А, черт! – он запустил палицы в густые волосы, на которые падал свет от тусклой лампы. – Не знаю, есть ли… Вряд ли в этой дыре есть портвейн, – двинувшись к двери, он на ходу бросил: – Сейчас организую, малая. Я осталась сидеть на месте, слово застывшая статуя. Дверь негромко хлопнула. Опустив ноги с кровати, я порывисто бросилась к ней и дернула металлическую круглую ручку на себя. Скрипнув, дверь распахнулась. Вот, пожалуйста! Свобода. Вперёд! Только переступить порог… Но – это иллюзия. Нет никакой свободы! Нет близких, нет ничего. Остались только обман и предательство. С этим осознанием я отступила обратно, вглубь номера. Ноги сами привели меня к кровати, что стояла в углу комнаты. Устало опустившись на ее край, я уронила голову на руки и тяжело вздохнула. Ничего не хочу решать. Мне всего девятнадцать лет. Другие в моем возрасте спокойно учатся, живя под тёплым родительским крылом, бегают на свидания и плачут от неразделенной любви к одногруппнику. Я же в свои девятнадцать столкнулась с леденящей кровь опасностью. Только сейчас я начала понимать, что мне грозит смерть. Ведь эти люди хотят заполучить права на завод, а это значит, что я нужна им живая… пока. – Держи, Вика, – коснулся моего слуха приятный тембр. Подняв голову, я сглотнула ставшую вязкой слюну. Высокий, статный шатен протягивал мне то, что обещал. Приняв из его рук рюмку, одним махом осушила ее. Кашель тут же заставил сложиться вдвое. – Эй! Полегче, малая! Это же самогон, а он забористее водки. Продолжая кашлять, я замахала руками, будто мне не хватало воздуха. Сейчас задохнусь, как есть – задохнусь! Умру вот такой нелепой смертью от первой в моей жизни рюмки крепкого алкоголя. Я как-то смотрела ВВС и там как раз была такая тема: самые нелепые смерти. Вот там я точно буду на первом месте! – Не могу дышать, – еле просипела, чувствуя такое жжение в горле, словно его только что растерли наждачкой. Арман поставил запотевшую бутылку на стол и склонился надо мной. – Носом дыши. Вот дурная! – беззлобно проронил он, растирая мне руки. Еле отдышавшись, почувствовала, что, наконец, легкие наполнились живительным кислородом. Вот так всегда – лишаешься чего-то обыденного, как, например, кислород и только тогда понимаешь, как это плохо – когда его нет. Иногда смертельно. – Что мне делать? – я смежила веки, чувствуя, как из-под них покатились слезы. – Меня убьют? – спросила поразительно спокойно для такого страшного вопроса. Арман спрятал руки в карманы и нахмурился. – Неа, ты слишком красивая, чтобы я позволил это сделать, – на его лице появилась обаятельная нагловатая усмешка. – У нас общие враги. Меншиков – червяк, он всего лишь приманка, а вот сама рыбка… – чуть подумав, добавил он, – крупная рыба – это Кайрат. Я сидела, свесив ноги с кровати, даже не доставая ими до пола. В эти мгновения, я чувствовала себя хрупкой, как никогда. Было чувство, что стоит до меня дотронуться – и я распылюсь, как песочная статуя. – Меня беспокоит судьба моей бабушки, – утерев слёзы тыльной стороной руки, я смело встретила взгляд мужчины. Он напрягся, бицепсы вздулись. – Я готова содействовать тебе во всем, чтобы посадить этих мошенников в тюрьму. Арман запустил в волосы пальцы. Скулы его заострились, взгляд стал цепким и холодным, пронзительным. – Ты, малая, не сечёшь! – отрезал он, но тут же продолжил. – Они не мошенники, они твари! Ублюдки с большой буквы. Я упрямо сжала губы. – Такие девочки, как ты, должны быть замужем и в золоте ходить, – неожиданно выдал шатен, – а не с ублюдками пытаться справиться. Ты это оставь, не женское это дело. Я соскочила с койки. – И что ты предлагаешь мне делать?! – я заметалась по комнате, не находя себе места. – Спрятаться? Всю жизнь провести в бегах? Или что?! У тебя какие-то на меня планы? – я встретилась взглядом с мужчиной, ожидая от него ответа. – Что ты планировал сделать со мной? Он как-то невесело усмехнулся. Мне даже показалось, что его щеки, где их не тронула щетина, обожгла краска смущения. – Да, собственно, ничего такого, – проговорил он, отводя глаза в сторону.