ГЛАВА 22

Я сощурилась, будто пытаясь просверлить в нем дыру взглядом. Нервно улыбнувшись, он вдруг выдал: – Так, с бабулькой твоей я все решил, – Арман приподнялся на носках и продолжил. – Сегодня же ее увезут в пансион для пожилых, – заметив, как я округлила глаза, он тут же постарался успокоить меня. – Не парься, малая. Оплатил на целых два года вперёд. Ну, так, чтобы наверняка, – щелкнул пальцами и продолжил: – Кстати, ей сообщат, что вы с этим недорослем расстались, а ты с горя поехала на моря, – шатен сложил руки на груди, словно ожидая от меня похвалы. – Ты что?! – возмущенно воскликнула я. – Да в жизни она в эту чушь не поверит! Чтобы я – вот так, не получив ее разрешения, да куда-то там… – я была так взволнована, что не находила даже слов, чтобы выразить свои эмоции. Шатен почесал затылок. – Да поверит. Стоит хоть раз глянуть на Меньшикова, что… – не договорив, он хохотнул. – Как ты вообще на него повелась? – последние слова были сказаны уже с едва различимым раздражением. – Ни кожи, ни рожи, – буркнул Арман, подойдя к шторам, чтобы аккуратно выглянуть в окно. – Не правда, – я устало вздохнула. – Он симпатичный, но дело даже не в этом, -закончила я, чувствуя ужасную усталость от переделки, в которую так неаккуратно попала. Хотя, что уж там… Я оценивала себя трезво: молодая и, что греха таить, доверчивая и наивная. А эти криминальные элементы привыкли играть по-крупному. Наблюдая за своим мужественным спасителем, неожиданно для себя вслух спросила о том, что мне пришло в голову: – А что тебе сделал Меньшиков? Мой Никита для меня остался мёртв… там, в ЗАГСе, на холодном кафельном полу. Теперь был только Меньшиков – горько, но правдиво. Где-то в глубине души я буду оплакивать его, вспоминая все, что было между нами хорошего. А вот в жизни… в жизни остался Меньшиков – мой враг, хладнокровный предатель. Тот, кто вонзил нож мне в спину! Арман напрягся, желваки на его скулах заходили ходуном. Я думала, он проигнорирует мой вопрос, но мужчина подался к столу и налил самогона в рюмку. Залпом выпив содержимое, Арман даже не поморщился. – Этот урод, – нарушил тишину его хриплый голос, – изнасиловал мою невесту. Я замерла. Может, у меня слуховые галлюцинации?! Или мне не послышалось? Я шокировано уставилась в обветренное лицо мужчины с грубоватыми чертами. – Изна… – у меня даже язык не повернулся произнести это вслух. – Да, – отрезал Арман. Его крупный кулак со всей силы обрушился на дверной косяк, соединяющий спальню и душевую комнату. Да так, что с потолка легкой пылью посыпалась старая штукатурка. – Надругался над Арианой и смылся, как жалкий трус. Ариана. Я мысленно повторила про себя это красивейшее имя. Ариана и Арман. Как символично. Вероятно, она красива. Разве может быть у такого мужчины не красивая суженая? В груди что-то екнуло и оборвалось. Странное чувство – от него даже слегка затошнило. – Это было… это случилось давно? Надо же! Я даже не отрицаю, что это случилось. Как же я ошибалась в Меньшикове! – Давно, – пожал плечами Арман. – Так давно, что она успела родить от своего насильника ребёнка и потом похоронить его, – увидев мое испуганное выражение лица, он уже значительно мягче добавил. – Порок сердца. Ребёнок недолго прожил. Я зябко поёжилась. За окном лето, а я дрожу так, будто… будто я упала в прорубь. – Не трясись, – поморщился Арман, но я видела, что он не так спокоен, как хочет показать. Губы сурово поджаты. Кожа под левым глазом слегка подрагивает. Вытащив из кармана джинс зажигалку и коробку сигарет, мужчина закурил. Распахнув форточку, он неожиданно нарушил тишину. – Расслабься! – затянувшись, он выпустил сизый дым. – У неё сейчас все хорошо. Замужем, есть сын. Я замерла, сцепив руки перед собой. – Вот только не за мной, – произнёс мужчина. Нет, в его голосе не было горечи или боли. Скорее, он просто констатировал факт. Но я знала: не все, что на поверхности, выглядит так же, как внутри… – Это было твоё решение или…? – я замолчала, чувствуя себя не вправе задавать такие вопросы, но, все же, не смогла удержаться, чтобы не спросить. – Её, – он вновь затянулся и прикрыл глаза. Выглядело это расслабленно, почти лениво. Фальшь! По тому, как подрагивали его напряжённые плечи, я поняла, что он ещё не отпустил ситуацию. – Я сожалею, – пробормотала несмело, неловко потупив глаза. Чувствуя себя не в своей тарелке даже от того, что имею хоть и отдаленную, но причастность к этой истории. Я не знала, куда деться. Будь ты проклят, Меньшиков! – Забей! – мужчина повернулся ко мне. – Слушай, ты ложись, давай! – он указал на меня дымящейся сигаретой и, будто только сейчас заметив ее, быстро потушил о подоконник. – Вся белая, уставшая. Спать! – последнее слово он произнёс уже с более властными нотками в голосе. Попробуй перечить такой махине! Да, собственно, и желания-то нет. Так спать хочу, что ног не чувствую. Да что уж там, саму себя не чувствую. Ещё и алкоголь… Может, для кого-то такая доза – капля в море, а вот для моего организма оказалось вполне достаточно. Я зевнула, даже не успев прикрыть ладошкой рот. Надо мной послышался смешок. Когда только успел так близко подойти? Я даже не отреагировала толком на то, что шатен, толкнув меня в грудную клетку, уложил на спину. Большая ладонь легко обхватила обе мои щиколотки, устраивая их поудобнее на постели. – Может, тебе подушку под ноги положить? – спросил он, разглядывая мои розовые после душа пятки. Хоть у них и выдался тяжёлый день, что покрыл их ссадинами и порезами, они были в более-менее приличном виде. Шершавый палец прошёлся вдоль кожи, я дернула ногой и поджала ее. – Боюсь щекотки, – неловко выдавила из себя, не зная, как реагировать на близость мужчины и его прикосновения. – Такие маленькие ножки, – как-то удивлённо пробормотал он, выпрямляясь. Я почувствовала, как Арман накрыл меня тонким покрывалом. Щелкнул выключатель, погружая комнату в полумрак… – Отдыхай, малая! Я пойду, потрындеть надо. Трубка горит. Разрулю все. У меня даже не хватало сил что-то сказать в ответ. Я лишь плотнее смежила веки, проваливаясь в сон. Последние мысли, что посетили сознание – кто учил Армана русскому языку? Произношение отличное, но эти словечки. Потрындеть… Я заворочалась во сне. Как жарко! Будто прикасаюсь не к стене, а к жаровне, в которой совсем недавно поворошили угли. Но за спиной была совсем не жаровня, а большое, мускулистое, горячее тело. От крепких рук, что обхватили талию, шёл такой жар, что они почти обжигали. Боже, какие у него большие ладони! Если захочет, с легкостью сомкнёт их на талии… Одна рука опустилась на тонкую изящную щиколотку и прошлись вдоль неё через тонкий материал сарафана. Как только ладонь дошла до бедра, тонкий материал оказался зажатым пятерней, что смяла лёгкую ткань. Ещё секунда и темная смуглая рука оказалась на нежной обнаженной коже. Я не смела дышать. Первая эмоция – возмущение, даже страх, но прикосновение его рук вызывало странные, неизведанные до этого чувства. Тяжёлая ладонь прошлась вдоль живота и поднялась вверх, к груди. Вырез был слишком широким. Не успела я моргнуть глазом, как проворные пальцы уже прикоснулись к упругой коже. Большой палец безошибочно нашёл нежно-розовый сосок и потёр его. Импульсы возбуждения, словно выпущенная из тугого лука стрела, пронзили низ живота. Никогда ранее я не испытывала ничего подобного. От полноты и остроты чувств чуть не вскрикнула, но успела вовремя прикусить губу. Сердце быстро забилось, дыхание стало тяжёлым и поверхностным. Когда горячая ладонь полностью обхватила уже обнаженную грудь, я задрожала мелкой дрожью. Умелые пальцы Армана ритмично сжали ее, вызывая ещё больший трепет. И тут, к своему удивлению, я поняла, что платье уже находится внизу, на талии. Потрясённая новыми чувствами и ощущениями, слегка застонала, вжимаясь ягодицами в горячее тело позади себя. Арман в мгновение ока перевернул меня на спину и оказался сверху…