ГЛАВА 28

– ООО, дорогой! Как я рад тебя видеть! Хотя повод для наших встреч всегда не радостный, – мужчина зацокал языком, когда Арман показал ему огнестрельное ранение.

– Почему всегда в это плечо? – проворчал мужчина так, как будто Арман сам выбирает, куда быть раненым. Тут врач увидел меня и, выпучив глаза, воскликнул: – А это что за ведение? – он поморгал несколько раз, словно думая, что я и впрямь сейчас исчезну.

– Это Виктория. Моя… – Арман споткнулся на слове, но все же продолжил, – гостья.

Врач пригладил рукой бороду и быстро затараторил:

– Давайте в дом. Сейчас все организуем. Арман, знаешь куда идти. Проходите, Виктория.

Дом был большой. Гостиную освещал красивый камин внушительных размеров. Сразу, что меня поразило – это изобилие ковров. Дорогие, ручной работы, из настоящей шерсти. Никогда не видела так много ковров в одном помещении. В центре комнаты стояла оттоманка, которая так и манила присесть, чтобы усталое тело приняло ее мягкость.

– Присаживайтесь. Сейчас Камила принесёт вам чай, – словно читая мои мысли, произнёс Беркер.

Арман прошёл через гостиную и скрылся в смежном помещении. За ним, мягко ступая по ковру, скрылся и врач.

Я растерянно уселась на небольшой диванчик с круглыми подушками.

В помещение вошла женщина средних лет приятной миловидной внешности. Темные волосы, уложенные короной на голове, небольшие золотые серьги в ушах, мягкая улыбка коснулась ее губ.

– Чай, – произнесла она и, придерживая подол достаточно длинного зелёного платья, аккуратно поставила на низкий столик поднос с чайником и чашкой.

Я растерянно разглядывала чайник. Он был совсем не такой, к каким я привыкла на своей родине. Не говоря уже о том, что бабушка до сих пор поила меня чаем из самовара.

– Никогда не пользовались? – догадалась женщина.

Я кивнула, сжимая пальцы перед собой. Как же это неловко – сидеть в дорого обставленной гостиной в грязном покрытом кровавыми пятнами сарафане и мокрых кедах. Да и ещё мой английский оставлял желать лучшего. Я вспыхнула, ненавидя всю эту ситуацию в целом.

– Все не так сложно, как кажется, – женщина указала на чайник. – Турецкий чай обычно заваривается с помощью специального двойного заварного чайника. Вода доводится до кипения в большом нижнем чайнике. Часть кипятка используется для заваривания нескольких ложек измельченных чайных листьев в верхнем чайнике, который чуть поменьше – там и получается очень крепкая заварка. Оставшаяся вода используется для разбавления чая так, как вашей душе угодно, – ее голос был такой приятный и мелодичный, что к концу ее пояснений я даже расслабилась.

После того, как я закончила с чаем, что оказался и правда слишком крепким на мой вкус, я встала с диванчика, как только передо мной показался Тайлер.

– Вика, Арман остаётся, – парень провёл по затылку рукой и, глядя на меня из-под бровей, добавил: – а мы уезжаем.

Я ошарашено замерла. В голове сразу же возник миллион вопросов. Как? Что? Почему? Я даже не успела ничего ответить, как молодой мужчина продолжил:

– Пуля задела кость. Док говорит, надо прокапать его, а то, знаешь, воспаление… Все дела…

Все оказалось намного серьёзнее, чем я думала. Почему-то когда смотришь на эту машину из сплошных мускулов, даже в голову не приходит, что что-то может причинить ему вред.

– Куда мы едем? – хрипло проговорила я.

Тайлер опрокинул чашечку чая и сморщился.

– Вискаря не хватает! – видя, что я не реагирую на шутку, прочистил горло и ответил: – Не переживай, хорошая семья. У них есть несколько дочерей почти твоего возраста.

– А я не могу остаться? – на меня вдруг напала робость, как будто я исчерпала весь свой запас храбрости за день. Точнее даже сказать за год.

– Нет, – просто, но твёрдо ответил Тай.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, когда он уверенным шагом направился к входной двери.

– А я могу… – негромко начала я.

Повернувшись, он не дал мне договорить.

– Ни к чему. Он уже под капельницей, ему нужен покой.

Мы вышли на крыльцо.

– Камилла, закройте дверь, – негромко крикнул Тайлер. – Всего доброго, – он распахнул передо мной дверцу автомобиля, приглашая сесть на переднее сидение. – Ну, как тебе Камилла? Опробовала на тебе свои штучки? – слегка усмехаясь, спросил брюнет.

Я, сложив руки перед собой, неловко переспросила:

– Штучки?

– Ага, – кивнул мужчина, выворачивая руль и плавно трогаясь с места. —Мозгоправы любят это дело.

Я удивлено провернулась к нему.

– Камилла – психолог?

Тай протянул руку, отчего я слегка шарахнулась, на что он неодобрительно покачал головой, как бы говоря этим «Неужели ты можешь меня подозревать в чем-то после всего?»

– Ремень пристегни, а то Арман потом мне голову оторвёт, если его жемчужина пострадает.

– Она говорила лишь про чай, – ответила я, делая вид, что ничего такого не произошло.

– Ха! Даю зуб, после этого тебе стало спокойнее – она умеет такое, – Тай сделал большие глаза, от чего его лицо стало смешным. – Вроде ничего особенного, а ты уже у неё на крючке.

Я улыбнулась. А ведь и правда! Женщина знает свою работу. Она мастерски отвлекла меня от операции Армана. Кроме того, довольно успешно успокоила своим мелодичным голосом так, что я даже не заметила этого.

– Я когда попал в замес в одном дельце, – Тай показал на шрам на лбу, – даже имени своего не помнил. Вот именно Ками пыталась меня вытащить из этого дерьма.

Я облизнула внезапно пересохшие губы. Должно быть, это очень страшно – не помнить своё имя.

– И как? Помогла?

Тай ударил по рулю.

– Нет, не черта! Но, знаешь, Вика, ее все равно уважаю. Классная баба! Вообще у меня пунктик на счет таких врачей и училок.

Странно, но меня совсем не раздражало то, как говорил Тай. Простой… как Арман. Доброе сердце – я это чувствовала – оно исходило откуда-то изнутри.

– Так, значит, господин Беркер и госпожа Камилла оба врачи?

– Ага, – кивнул Тай, не сводя глаз с дороги. – Он хирург, а она психолог.

Я притихла, думая о том, что моя судьба повернулась на триста шестьдесят градусов и впереди меня ждёт новая жизнь.

Словно почувствовав мое состояние, Тайлер посмотрел на меня добрым карим взглядом.

– Все будет хорошо, вот увидишь!

Да, наверное, он прав. Жаль только на меня смотрят не медово-карие глаза, а совсем другие…Наверняка, больше ни у кого нет такого оттенка, как у Армана.