ГЛАВА 21

Синай потёр левый глаз, что дёргался в нервном тике и, неожиданно тихо чертыхнувшись, вытащил из кармана брюк очень похожий на брелок предмет.

– Что б тебя! – кадык мужчины поднялся по горлу и опустился. Руки дрожали, пока он поворачивал другой стороной чёрный предмет. Перевернув его, он вновь смахнул пот со лба, на этот раз прямо ладонью.

– Ты за все поплатишься! Никому не позволительно так обращаться с Синаем! – бормотал брюнет, возясь с кнопками.

Я с ужасом наблюдала за мужчиной, лихорадочно думая о том, как же мне выбраться из этой западни. Дура! Какая же я доверчивая дура! Разве можно было верить Синаю? Вместе с этими мыслями пришли страх и безысходность.

– Какой осел придумал только… Где инструкция?! – зарычал Синай, с бешенством ударяя ладонью по окну автомобиля.

Я смотрела на него и думала о том, как же он болен! Он точно не в себе! Того и гляди, пена пойдёт изо рта. Он вдруг разом потерял в моих глазах весь свой лоск. Сейчас казалось, что он нацепил чьи-то чужие вещи, чтобы выглядеть солиднее.

– А-а-а! Вот она, заветная кнопочка! – радостно хохоча, проговорил брат Наргиз, чей странный тон заставил меня насторожиться.

Синай зашёлся отвратительным смехом. Это напоминало, скорее, хохот гиены, чем издаваемые человеком звуки.

– Что это? – сипло спросила я, вжимаясь в спинку сидения.

Сидящая рядом Наргиз тоже замерла, в ожидании ответа, обеспокоенно сжимая пальцы.

– Маленький весёленький сюрприз для Армана, – гадко захихикал турок.

Наргиз расправила плечи и обратилась к брату:

– Я не знаю, что ты задумал, Синай, но ты уже переходишь все границы! Я знаю, что с тобой. Если ты сейчас же не выпустишь Вику, то, поверь, отец узнает, что ты пристрастился к коксу.

Слова Наргиз заставили Синая замереть. Оскалившись, словно дикое животное, он подался вперёд.

– Давай, вперёд, сестренка! Беги к папочке, нажалуйся на Синая, как ты любила это делать в детстве! Хорошая Наргиз и отвратительный Синай – ведь так было всегда?! С самого детства! – у мужчины странно блестели и бегали глаза.

Я, к своему ужасу, вдруг отчетливо поняла, что он находится в наркотическом опьянении. Как же я этого сразу не поняла?!

– Смотрели на меня, как на паршивую овцу. Конечно, в семье не без урода, – бубнил мужчина себе под нос, уже буквально обливаясь потом. – Арман оскорбил нас. Сначала он увел девушку, что мне приглянулась, потом ещё и тебя, дуру, бросил! Он должен заплатить за то, что так обошёлся с семьей Шахин, – и вновь уткнулся носом в брелок.

Неожиданный грохот заставил меня подпрыгнуть на сидении. Словно гром прогремел прямо за спиной, но не обычный, а усиленный раз в десять. Я готова была поклясться, будто даже машину дёрнуло. Все вокруг словно замедлилось. Я с удивлением поняла, что инстинктивно зажала уши ладонями. Повернувшись в бок, я наткнулась взглядом на потрясённое лицо Наргиз. Девушка открывала и закрывала рот. Она сидела вполоборота и смотрела куда-то в сторону. Сердце болезненно сжалось. Медленно, словно тяжело больной человек, я повернулась назад, посмотреть, что вызвало у девушки такую реакцию. Там, где всего несколько минут назад стоял большой дом семьи Ассад, теперь остались только дымящиеся развалины.

Гезем! Из моего горла вырвался сдавленный хрип. Словно кто-то беспощадной железной хваткой сдавил горло, не давая сделать даже малюсенький глоточек кислорода. Резкий приступ тошноты заставил сложиться вдвое. Застонав, я вцепилась одной рукой в обивку сиденья, а другой ухватилась за находящееся впереди кресло водителя.

– Только попробуй испортить мне салон, сука! – завопил Синай, больно ударив ладонью по моим пальцам. – Если бы я не нуждался в бабках, ты бы тоже сейчас была там, среди хлама, – мужчина протянул руку и больно сжал мои скулы, – а сожженные ошмётки твоей плоти летали бы по воздуху! – продолжал разоряться мой враг, ехидно глядя в мое перекошенное от ужаса лицо.

Наргиз, придя в себя, начала мелко дрожать и всхлипывать.

– Что ты наделал, Синай?! Ты – убийца, мой брат убийца! – закричала она.

Мужчина наклонился вперёд и наотмашь ударил свою родную сестру.

– Закрой свой рот! Только попробуй пискнуть и тебя будет ждать участь пострашнее, чем твою подружку! – пригрозил турок, бешено вращая глазами.

– Прошу, отпусти Вику! – взмолилась бледная, словно полотно Наргиз. Она сложила руки перед собой в умоляющем жесте, не сводя глаз с красного, как помидор, лица наркомана. – Ради всего святого! Прошу тебя, Синай, опомнись! – она протянула руку вперёд, но мужчина грубо оттолкнул ее.

– Мне до одного места, что ты там несёшь, сестрица! У меня свои грандиозные планы на эту белобрысую сучку.

Я застонала, почти теряя сознание. Слишком огромное потрясение. Меня словно парализовало. Я ни о чем не могла думать, лишь только о том, что Гезем больше нет! Я больше ее никогда не увижу! Не почувствую тепло ее ласковых добрых рук… Перед глазами начали меняться слайды, словно кадры из фильма. Вот мы сидим у камина, пьём чай, вот она учит меня правильно произносить по-турецки слова, смеется, заплетая мои длинные белокурые волосы, удивляясь их необычному цвету… Я потеряла мать. Снова! Эта сволочь отобрала у меня маму, сделав второй раз сиротой.

Закричав не своим голосом, я бросилась на него, словно тигрица, целясь ногтями прямо в наглые, тёмные, как бездна, глаза. Вырвать!!! Вырвать и раздавить каблуками!

– Ах ты, сука ненормальная! – заорал Синай, когда мои пальцы впились в его волосы, выдирая их с корнями.

Я дралась, как одержимая, слыша свой крик откуда-то со стороны, и не могла поверить, что могу издавать такие страшные звуки. Страшные пронзительные… Так кричит раненная птица, когда понимает, что ее гнездо разорили и птенцов больше нет.

– Отпусти, тварь! Ну, все! Ты напросилась, гадюка!

Хлесткая пощёчина отбросила меня назад. Тяжело отдуваясь – так, что, казалось, сердце подпрыгивает к самой гортани, я с ненавистью смотрела на это ничтожество, что возомнило себя Богом. Будто он вправе решать, кому жить, а кому нет….

Он оскалился, поправляя всклокоченные волосы. Нащупав пальцами проплешины, что образовались в результате моих действий, Синай зашипел, как змея.

– Вот тварь! Вырвала мне волосы… Я с тебя скальп сниму и сделаю себе парик! – заорал он, угрожающе сверкая глазами.

Наргиз, дергая ручку, пыталась найти способы выбраться наружу, но по отчаянному выражению лица я поняла, что все попытки тщетны.

– Что тебе от меня надо? – чеканя каждое слово, спросила я.

Я смотрела на него и мечтала о том, чтобы он загорелся на ровном месте! Как факел и сгорел к чертовой матери! Ублюдок! Арман не оставит от него мокрого места. Я молилась, думая о том, как повезло, что Армана не было в доме и как хорошо, что я не сказала об этом Синаю.

– Что надо? Всего лишь твоя плоть, – как-то ядовито ухмыльнулся Синай. – Твоя белоснежная нежная плоть!

Я поморщилась, думая о том, что он бредит, но следующие слова заставили меня задрожать от ужаса.

– Ант из Эфиопии. Слышала, есть такая страна? – спросил Синай, указывая на темнокожего парня. – Или ты тупая овца, как и все блондинки?

Я сжала зубы, чтобы не ответить ему какую-нибудь гадость и не разозлить еще больше.

– Слышала о том, что делают в тех местах с альбиносками? Ммм? Белобрысая? – видя мое настороженное лицо, он продолжил. – Так вот, одно твоё ушко, моя дорогая, стоит целое состояние! А в тебе столько запчастей, – захохотал Синай. – Я стану богачом! Больше ни один барыга не посмеет смеяться надо мной. Я всем раздам долги и ещё куплю их с потрохами и с самым лучшим и качественным коксом на свете!

– Ты – больной ублюдок! – закричала я, вновь бросаясь на него.

Резкий удар в висок заставил меня глухо застонать и прикоснуться пальцами к ушибленному месту. Уже теряя сознание, я слышала крики Наргиз и грязные ругательства Синая. Последнее, что я запомнила – алая капля крови на моих пальцах, что я отняла от виска…