Глава одиннадцатая

Рональда

Впервые в жизни я проснулась от собственного крика.

Пот ручьями струился по лбу, тело болело, будто меня били палками, в горле першило…

О Дарида! Горло!

Я схватилась руками за шею. Ничего, никаких следов. Но зачем Дэйн во сне перерезал мне горло?

Догадалась я почти сразу.

«Самый верный способ проснуться – умереть». Так было написано в книге про магию Разума.

Я вспомнила, как вела себя, когда волчица захватила контроль над телом, и поморщилась. Единственное, чего я в тот момент хотела – это близости с Дэйном. Хотя нет. Ещё я хотела убить его. Но желание принадлежать ему всё равно было сильнее.

Сплошные инстинкты. Кошмар. Надеюсь, у Дэйна действительно получилось замкнуть это белое и пушистое чудовище на себе. И пусть у меня болело всё тело, я нисколько не сердилась на Дэйна: если он сделал так, значит, именно так и было нужно.

Кстати. Почему у моей волчицы голубые глаза? Жёлтые же должны быть… Странно.

Боль потихоньку отступала, будто уходила обратно в сон. Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мне хотелось удостовериться, что на теле не осталось следов «побоев» Дэйна.

В зеркале отразилась… я. Такая же, как всегда. Маленькая, полная и жуткая. Нет, никаких синяков или открытых ран, только лицо чуть бледное.

И тут я заметила…

Волосы!

Каким-то невероятным образом они чуть изменили цвет, сделавшись из грязно-жёлтых золотистыми. Почти как у Дэйна! Но и это было не всё. Они стали гуще примерно в два раза!

Я ошеломлённо протянула руку и перехватила пальцами это богатство. Откуда столько?! И как это возможно?

Я покачала головой. Нет, я рада, потому что с такими волосами я выгляжу чуть симпатичнее, чем раньше, но всё же – странно. Завтра спрошу у Дэйна, если он придёт.

Неожиданно раздался стук в дверь, а потом в комнату заглянул Эдди.

– Почему ты кричала? – прошептал он, глядя на меня с тревогой.

Кто кричал? Я? Ах да…

– Сон плохой приснился. – Я улыбнулась. – Не волнуйся. А что, громко кричала?

Он не успел ответить – с той стороны двери раздались чьи-то шаги, а потом я услышала голос Галла:

– Ронни? Ты в порядке?

Ну вот. Надеюсь, я не весь дом перебудила. Хотя Дарт с Тором наверняка ничего не слышали, после трактира дрыхнут без задних ног. Бугалон хоть и пошёл с ними, вряд ли много выпил – я уже знала, что он предпочитает сохранять голову ясной.

– В полном. Просто сон плохой приснился.

– Значит, помощь не нужна?

– Да всё отлично.

Я увидела часть руки Галла, которую он положил Эдди на плечо, намереваясь увести мальчика, но ребёнок вдруг спросил:

– Дядя Галл, можно я пока тут побуду?

Я обалдела, и тролль, по-видимому, тоже.

– Но, Эдди…

– Я не буду мешать! – Мальчик посмотрел на меня умоляюще. – Пожалуйста! Можно мне остаться?

Когда на меня с такой мольбой глядят маленькие дети, я не могу отказать.

– Конечно, можно, Эдди. – Я улыбнулась и протянула к нему руки. К моему удивлению, Эдвин с радостью подбежал и действительно обнял меня.

– Ладно, – вздохнул Бугалон, закрывая дверь. – Присмотри за ним, Ронни. И не забудь, что завтра вы с Грэем во дворец идёте, так что не залёживайся.

– Такое, пожалуй, забудешь… – пробормотала я, усаживаясь на кровать и пристраивая Эдди на коленках.

– Очень страшный был сон? – сочувственно спросил ребёнок, обнимая меня обеими руками.

– Бывают и пострашнее. – Я погладила мальчика по темноволосой голове. – Не переживай, я в порядке. А вот тебе нужно спать, Эдди, а не сидеть у меня.

– Так давай будем спать! Только я хочу остаться с тобой!

Я уже открыла рот, чтобы возразить что-нибудь, но потом подумала – а, собственно, что тут такого?

– Ладно, – сказала я и, прижав к себе маленькое тело Эдвина, легла на постель.

От него пахло мылом и молоком, и этот аромат немного напоминал мне запах Грэя. Но всё-таки от отца Эдди пахло иначе. Мужчиной, не мальчиком.

И как же оказалось приятно лежать так, в обнимку, и чувствовать, как Эдвин тихо сопит мне на ухо.

Сердце затопила нежность.

– Ты такая тёплая, – прошептал мальчик, касаясь лбом моей щеки.

Я засмеялась.

– Конечно, тёплая. Я ведь живая.

Он поднял голову и очень серьёзно посмотрел мне в глаза.

– Правда?

Странный вопрос. Но в тот момент я почему-то над ним не задумалась, а спокойно ответила:

– Да, Эдди.

Он радостно улыбнулся и обнял меня крепче.

– Хочешь, я спою тебе колыбельную?

– Давай. Папа иногда поёт, но у него плохо получается. У Ари получается лучше, но она всё время хочет побыстрее закончить, и у неё выходит совсем не колыбельная. Под такие песни танцуют.

Я хихикнула. Да уж, вполне в духе Араилис.

– Обещаю, я не буду торопиться.

Я подтянула поближе одеяло и накрыла нас с Эдди. А потом, поцеловав мальчика в макушку, запела:

Эдди уснул очень быстро, и я почти сразу последовала за ним.

Последним, что я запомнила до момента, когда провалилась в сон, были ласковые объятия Эдди и запах тёплого молока. Мальчик прижимался ко мне так искренне, что я и думать забыла о своём «жабьем» прозвище.

Оно осталось где-то очень далеко. Там, куда я никогда не вернусь.

* * *

Утром нас с Эдди разбудил Грэй, напомнив мне о том, что к одиннадцати надо быть во дворце. Мы с мальчиком быстро умылись, оделись и спустились вниз. Все остальные, кроме Араилис, уже сидели за кухонным столом и завтракали.

– Доброе утро, – поздоровалась я, садясь напротив Грэя, рядом с Тором и Дартом. К моему удивлению, Эдвин вновь залез ко мне на колени.

Вместо ответа я услышала тишину и, подняв глаза, наткнулась на изумлённые взгляды присутствующих.

– Что ты с волосами сделала? – наконец пробормотал Грэй.

Я почувствовала, что краснею.

Незадолго до этого, расчёсывая свою гриву перед зеркалом, я поняла, насколько умудрилась измениться за одну ночь только благодаря волосам. Мало того, что они стали гуще и поменяли цвет, так ещё и выросли, и теперь коса у меня была не до талии, как раньше, а гораздо ниже. Заканчивалась она на уровне бёдер.

– Ничего не делала. А что, я настолько плохо выгляжу? – Я смущённо уткнулась взглядом в чашку с чаем.

– Нет. Наоборот.

Видимо, меня решили не мучить, потому что вопросов о волосах больше не последовало.

Ближе к десяти часам мы закончили завтракать и начали собираться в императорский дворец. И когда Грэй с Галом тихо переругивались между собой, потому что тролль хотел идти с нами, а Грэй считал, что он должен остаться здесь и присмотреть за Эдди, – именно в этот момент в дом в прямом смысле слова ввалилась Араилис.

– Простите, я опоздала! – крикнула девушка, зацепившись ногой за порожек в проёме входной двери. Чтобы не упасть, Ари схватилась за стоявшую рядом со входом вешалку для одежды – и в результате грохнулась на пол вместе с ней.

Мастер Дарт поднял к потолку страдальческие глаза, а Тор, вздохнув, сказал:

– Двадцать пять.

– Что – двадцать пять? – поинтересовалась я, стирая с щёк Эдди остатки каши салфеткой.

– В двадцать пятый раз Ари эту вешалку сносит. Мы с Дартом всё ждём, когда же она её окончательно разломает.

– Через две недели. Доволен? – буркнула Араилис, заходя на кухню. Но гном не успел ей ответить, потому что Грэй воскликнул:

– Отлично! Ари, останешься здесь, присмотришь за Эдди. А Галл пойдёт со мной и Ронни во дворец.

Я ждала возражений, но девушка просто кивнула. А заметив мой удивлённый взгляд, пояснила:

– Мне сейчас лучше с мамой не встречаться. Впереди тяжёлый вечер, ведь я так и не поняла, где напортачила с тем заклинанием.

– Чего ты там опять натворила, расскажи, – хмыкнул Тор, и Араилис, вздохнув, начала рассказывать. Судя по лицам гнома и эльфа, слушать такие истории им было не впервой.

Минут через пять мы с Грэем и Галлом, попрощавшись с остальными, вышли на улицу и направились во дворец. От нашего дома до него пешком было минут двадцать-тридцать.

Я нервничала. Причём даже не могла понять толком, почему. «Это ведь только Грэй идёт к императору, а не ты», – уговаривала я саму себя, но ничего не помогало.

– Не переживай, Ронни, – услышала я тихий голос Грэя, а потом почувствовала лёгкое прикосновение пальцев к своему плечу. – Там не случится ничего страшного. И уж совершенно точно никто не будет бросать в тебя камни.

Я рассмеялась. Действительно, чего это я? Здесь ведь нет оборотней, здесь никто не смотрит на меня с презрением, здесь… я по-прежнему никому не нужна.

– Ты тоже нервничаешь, Грэй, – вдруг сказала я, подняв голову и посмотрев мужчине в глаза. Он не стал отрицать.

– Да. Но у меня другая ситуация. Эдигор и Дориана… – Он запнулся, и тогда я продолжила сама:

– Они для тебя – как родные.

Во взгляде, которым меня окинул Грэй, я почему-то заметила чувство вины.

– Да, Ронни. И я не общался с ними четыре года. Хотя они не имели отношения к смерти Лил.

Мы медленно подходили к большим кованым воротам из ярко-жёлтого блестящего металла. Здесь кончался общедоступный императорский парк и начиналась территория собственно венценосной семьи.

Ворота были заколдованы – я не могла толком рассмотреть, что происходит там, за ними, видела лишь взмывающий в самое небо белоснежный замок. Он был уже так близко, что, казалось, протяни руку – и дотронешься.

Стоявшие возле ворот стражники поклонились нам и распахнули створки.

Вглубь вела широкая дорожка, посыпанная светло-бежевой галькой, которая затем постепенно расходилась на множество более мелких дорожек. И меня, несомненно, очень бы восхитила и ровная по высоте трава, и разноцветные клумбы, и большой многоуровневый фонтан, если бы не…

– Араэу… – прошептала я восхищённо, от удивления останавливаясь как вкопанная.

Я никогда не видела это легендарное растение светлых эльфов, только читала о нём в книгах. Небольшое, обманчиво хрупкое деревце с серебряной корой, вечнозелёное и вечноцветущее светло-розовыми (или светло-голубыми) цветами, считалось обладающим душой.

Не обращая больше внимания ни на Грэя, ни на Бугалона, я метнулась вперёд – туда, где у подножия небольшой, но широкой лестницы, ведущей в замок, росла араэу.

– Ронни, стой!

Я ещё успела услышать крик Грэя, но поздно – протянув руку, я прикоснулась к серебристой поверхности дерева.

Мне тут же показалось, будто кто-то выключил весь свет. Полностью исчезли звуки и запахи. Я чувствовала только тёплую кору араэу, пульсирующую под моей рукой.

А потом кто-то звонко, напевно рассмеялся, и я потеряла сознание.

* * *

Я была ветром.

Я была разлита в его дыхании, я летела вместе с ним… туда, где навсегда осталось моё сердце.

Кроны деревьев, блеск водной глади, запах трав… И вот, наконец, я нашла то, что искала.

Спустившись, я ласково пошевелила невидимыми пальцами прядь алых волос, коснулась носа с россыпью мелких веснушек, поцеловала в щёку…

Маленькая девочка рассеянно потёрла её рукой и чихнула. Я улыбнулась и легко дунула ей в лицо, взъерошив чёлку.

– Ты чего чихаешь, малыш? Простыла? – услышала я вдруг позади себя знакомый голос и, обернувшись, застыла.

Память возвращалась.

Разве я могу забыть его? Нет, никогда.

Дартхари Нарро, ласково улыбаясь, опустился перед девочкой на одно колено и стёр пятнышко грязи с её щеки.

– Нет. Это ветер. Он опять играет со мной, – ответила она, подняв глаза к небу, будто надеялась что-то там увидеть.

– Так и должно быть, – сказал Нарро.

У меня в груди всё горело и болело, когда я смотрела на него. А ещё… что-то было не так, как всегда. Но вот только у меня не получалось определить, что именно.

– Почему?

– Он говорит только с теми, кто умеет слышать.

Девочка в задумчивости почесала кончик носа.

– И с мамой?

В глазах Нарро я заметила боль. Он вдруг подался вперёд и обнял девочку, погрузив большие ладони в её длинные волосы, так похожие на свежую кровь.

– Конечно. Твоя мама лучше всех умеет слышать ветер, малыш.

* * *

– Ронни!

Кто-то тряс меня за плечо. Я моргнула, и видение окончательно отступило.

Я по-прежнему стояла рядом с араэу и прижимала ладонь к коре. Странно… Я никогда не слышала, что это дерево вызывает галлюцинации.

– Ронни!

Я обернулась и улыбнулась обеспокоенному Грэю.

– Всё хорошо. Я просто задумалась.

Он с тревогой рассматривал моё лицо.

– Точно?.. Наша араэу обладает… хм… не очень покладистым характером. Может и веткой по лбу ударить. На моей памяти она только к Нарро благосклонно относилась.

Я сглотнула.

Но спросить ничего больше не успела: дверь замка открылась, и по лестнице начала спускаться Эллейн. Грэй сразу напрягся, а вот Галл, наоборот, расслабился и даже слегка улыбнулся герцогине.

– Добро пожаловать, – сказала она, останавливаясь в паре ступенек от нас троих. – Грэй, император уже ждёт тебя в кабинете. Галл, тебе придётся подождать в малой гостиной. А Рональда пойдёт со мной.

Пока Эллейн говорила, я смотрела на неё затаив дыхание.

Алые волосы! Такие же, как у девочки в моём видении. Вот только тот ребёнок точно не может быть герцогиней.

Я так задумалась об араэу и странном видении, что не сразу сообразила: мы уже в императорском дворце. А когда сообразила, начала оживлённо оглядываться по сторонам.

Нет, я не хотела бы здесь жить. Красиво, конечно. Повсюду дорогой, преимущественно светлый, камень. Лестница широкая, устланная красно-золотым ковром, везде стражники в мундирах, слуги снуют туда-сюда, почтительно приседая при виде Эллейн. Или Грэя? Я так и не поняла, кому они выражают своё уважение.

Всё здесь было такое величественное, что я поневоле почувствовала собственную незначительность. Подобная роскошь не для меня. Я больше люблю лес, кресло, сплетённое из ирвиса, деревянный дом…

Когда же я перестану сравнивать всё с тем, что у меня было в Арронтаре?

– Ронни, мне сюда. Я приду за тобой, когда закончу общаться… с императором. Не уходи без меня, хорошо?

Я кивнула. Грэй на мгновение коснулся рукой моего плеча, а потом обернулся и, махнув Галлу, скрылся в одном из коридоров. Тролль последовал за ним.

Оставшись без своих спутников, я почувствовала себя ещё неуютнее, чем раньше.

– Пойдём, Рональда. Нам на этаж выше.

Спустя пару минут перед нами распахнулась резная деревянная дверь, явив моему взору длинное, но не очень широкое помещение с двухъярусными шкафами, уставленными книгами.

Библиотека. Здесь пахло кожей, книжной пылью, деревом и ещё чем-то неуловимым, чем обычно пахнут страницы старых книг. Такой же запах всегда стоял в библиотеке усадьбы дартхари.

Из мебели в комнате были только два стола, поставленные в ряд друг за другом, несколько кресел и диван. Я подняла глаза к потолку и едва удержалась от удивлённого возгласа: он был расписан, и над ним явно работали лучшие художники империи. Разделённый на небольшие зоны, каждая из которых была посвящена одной расе, он казался настоящим произведением искусства.

– Это малая императорская библиотека, – сказала Эллейн, подходя к первому столу и пододвигая к нему пару кресел одним мановением руки. – Есть ещё большая, но она в другой башне. Советую тебе сходить туда как-нибудь. Садись, Рональда.

Я расположилась в кресле напротив герцогини и ответила:

– Кто же меня пустит в императорскую библиотеку? Туда же нельзя прийти просто так.

– Да, ты права, просто так нельзя. Но тебе можно, поверь. Независимо от того, возьму я тебя на работу или нет.

– Почему? – удивилась я.

На её губах появилась лёгкая улыбка.

– Ронни… можно называть тебя так? – Дождавшись кивка, она продолжила: – Ты – гостья Грэя. А он очень близок императорской семье. Так что с посещением библиотеки проблем быть не должно. Но давай наконец перейдём к делу.

Как только Эллейн сказала это, я почувствовала лёгкий укол волнения.

Но потом посмотрела герцогине в глаза… И утонула в них. Зелёные, как листва в Арронтаре летом, они были спокойными и ласковыми.

– Дай руку.

Я протянула Эллейн ладонь, и она накрыла её своей. В ту же секунду я почувствовала, как сквозь каждую пору в коже льётся чужая сила. Она осторожно касалась моей, не причиняя ни боли, ни вреда.

Глаза Эллейн вспыхнули изумрудным светом, а потом она отпустила мою руку.

– Хорошо. Я всё поняла. Свет и Тьма, средний уровень. Всё, как и говорил Нарро. Я знаю, что ты умеешь как лекарь, видела программу твоего обучения. Более того, я сама помогала её составлять.

Вот тут я удивилась ещё больше. Эллейн помогала составлять программу моего обучения?.. О Дарида, если бы я знала!

Видимо, что-то было написано на моём лице, потому что герцогиня рассмеялась.

– Ронни, я не могла не заинтересоваться девочкой, ради которой Нарро лично приехал в Лианор за моим учебником. Конечно, я помогала ему. Ваш дартхари – один из моих самых близких друзей.

Ну зачем? Зачем они все постоянно его упоминают?..

– Как он там? – тихо спросила я, пряча глаза.

Эллейн почему-то промолчала, и когда я, выждав несколько секунд, подняла голову, то наткнулась на её понимающий взгляд.

– Меня в первую очередь интересуют не твои умения как лекаря и не уровень владения Светом и Тьмой. Мне нужен маг Разума, Ронни, – наконец произнесла герцогиня, так и не ответив на мой вопрос про дартхари. – Очень нужен. Нарро не стал рассказывать, что ты умеешь, а я хотела бы это понять. Поэтому… попробуй сейчас заставить меня сделать что-нибудь. Подчини меня.

Заметив мою неуверенность, Эллейн улыбнулась.

– Не бойся. Вряд ли ты добьёшься успеха, меня непросто подчинить. Но я хочу понять твой уровень. Это единственный способ.

С того дня, как дартхари Нарро подарил мне ту рукопись о магии Разума, я читала её почти каждый день. Изучала, тренировалась, экспериментировала… Конечно, я гораздо больше внимания уделяла урокам Карвима, потому что магия Разума, в общем-то, бесполезна в лекарском деле. За редким исключением, когда нет обезболивающего или твой пациент сумасшедший.

Автор рукописи утверждал, что подобная магия – это благословение земли, на которой родился маг. Получалось, что меня этим даром наделил Арронтар. Или проклятьем, тут уж как посмотреть.

Теоретически зачатки магии Разума есть почти у каждого чародея. Например, мыслеречь, с помощью которой маги общаются между собой мысленно. Это ведь чистейшая магия Разума. Да и вообще самые известные открытия в магической науке делали именно маги Разума, так как они – что-то вроде учёных, только в среде волшебников.

Если сравнивать эту магию с любой другой, отличия будут очевидными. Никакого Источника. Сила Разума не может иссякнуть, пока сам маг либо не свалится от усталости, либо его не ударят чем-нибудь по голове, чтобы сознание потерял. Но и само влияние подобной магии тоже отличается от других. Например, нельзя с её помощью создать радугу, разжечь огонь или распилить дерево. Магия Разума имеет только одну цель, и эта цель понятна из названия. Она рассчитана только на живых существ.

Именно поэтому птицы и звери Арронтара так любили меня. Я воздействовала на них своей магией, поначалу даже не осознавая этого.

Магия Разума, по-моему, самая страшная вещь, которая только может быть. Наверное, потому подобные маги настолько редки. И никаких пособий по ней я так и не нашла. Кроме того, которое мне подарил дартхари.

Я никогда не использовала магию Разума во вред кому-либо. Но знала, что это возможно. И сейчас Эллейн просила меня о том, что я делала очень редко. Заставить кого-то выполнить твой приказ не так уж просто. Одно дело – успокоить, внушить, что боли нет, а совсем другое – подчинить. Именно так назывался этот раздел: подчинение живого существа.

Я никогда не задумывалась, как делаю это, в отличие от моментов, когда пользовалась Светом или Тьмой. Видимо, Дэйн был прав, когда говорил мне, что я в первую очередь маг Разума, а уж потом всё остальное.

Я сжала кулаки, глубоко вздохнула и ударила Эллейн своей магией. В такие моменты мне казалось, что у меня из висков растут невидимые руки. В этот раз они, добравшись до герцогини, со всего размаха будто в каменную стену впечатались.

У меня даже голова загудела.

Эллейн поморщилась и потёрла лоб кончиками пальцев.

– Неплохо. Немного грубовато, конечно… Если бы я была обычным магом, ты бы мне сейчас весь мозг вынесла, Ронни.

Я криво улыбнулась.

– Нет. Вы бы просто перестали мыслить и помнить события, происходящие после подчинения. Но если бы я отпустила затем ваш разум, вы бы остались той же герцогиней Эллейн Грант. При желании, конечно, сознание можно изменить… Хотя ваше, наверное, нельзя.

Она рассмеялась, а потом вдруг предложила:

– Можешь называть меня Элли.

Я удивлённо моргнула, и тут двери библиотеки распахнулись, впуская в комнату какого-то мужчину.

Я почти сразу поняла, кто это. Слишком уж сильно Араилис была на него похожа. Такие же абсолютно белые волосы до середины спины, прямые и блестящие. Узкое красивое лицо и голубые глаза, которые оказались намного ярче, чем у Ари. У неё они были светлыми и, в общем-то, обычными. А у Аравейна глаза светились. Точнее, даже горели.

А ещё он был словно соткан из магии, так же как и Эллейн. И теперь уже на его плече сидела та серая птица, которую я чуть ранее видела вместе с герцогиней.

– Я так и думала, что ты не выдержишь, – улыбнулась Эллейн.

Он хмыкнул.

– Конечно. Я слишком давно не видел дэрри. Здравствуй, Рональда. – Аравейн подошёл и протянул мне руку. Я пожала её, ощутив на мгновение, как он прикоснулся к моему сознанию своим. Легко и нежно, и я не представляла, зачем это понадобилось главному магу империи.

– Здравствуйте, Аравейн.

– Я тебя умоляю. – Он поморщился. – Я всё-таки не император. Так что говори мне «ты», пожалуйста.

Ещё один… И как, интересно, мне говорить этим двоим «ты»? Не легче, чем императору.

Между тем герцогиня продолжила:

– Возвращаясь к твоему заданию… Ты мне подходишь. Осталось определить, подходит ли тебе то, что я хочу тебе поручить.

Я так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула. Эллейн же взяла со стола одну из папок и принялась в ней рыться, Аравейн подвинул кресло и сел с нами рядом, а птица перелетела с его плеча на стол и, ухватив клювом один из листков в папке, вытащила его наружу.

– О! – воскликнула герцогиня, хлопая по нему ладонью. – Спасибо, Линн. Без тебя я бы ещё час рылась в этих чертежах.

Птица очень смешно и совсем не по-птичьи фыркнула.

– Знаю, знаю. Надо порядок навести. Вот, Ронни, смотри. – И мне под нос сунули небольшой листок бумаги, на котором оказалась нарисована какая-то схема.

Я смотрела на неё, ощущая, как у меня постепенно от удивления расширяются зрачки.

– Школы магии, существующие в настоящее время, не обладают нормальной системой защиты, поэтому их периодически приходится ремонтировать. Ученики с нестабильным даром, путаясь с заклинаниями, могут разнести ползаведения. Помнишь Араилис с её самовоспламенившимся письмом? Это ещё самый безобидный сценарий. Я хочу создать школу, защищённую от подобных эксцессов. Её стены должны оберегать и самих учеников, и весь окружающий мир от недоученных магов. Помещение под школу мы уже построили. Сейчас я и несколько моих помощников составляем программу обучения, формируем библиотеку, пишем правила приёма и обучения. Но самая главная задача – это система защиты.

Я смотрела на листок, который мне дала Эллейн, затаив дыхание. И этому было несколько причин.

Во-первых, я никогда раньше не видела подобного применения магии Разума.

Во-вторых, я и не думала, что такое возможно.

И, наконец, в‐третьих…

Пометки на листке были сделаны той же рукой, что и пособие, которое подарил мне дартхари.

– Кто это писал? – прохрипела я, дотрагиваясь до листка кончиками пальцев.

– Это писал самый сильный за всю историю Эрамира маг Разума, – ответил Аравейн спокойно.

– Но почему вы не обратитесь к нему?

– Мы обратились, – сказала Эллейн. – И он помог нам разработать необходимое заклинание, но он не может сам воплотить его в жизнь. Для этого нужна ты. Ты поможешь мне, Ронни?

Несколько секунд я рассматривала схему заклинания, а затем подняла голову и тихо сказала:

– Да, помогу. Но с одним условием.

– С каким? – Эллейн, кажется, немного удивилась.

– Я хочу встретиться с тем, кто это написал.

Маги переглянулись, улыбнувшись друг другу.

– Разумеется. Ты обязательно увидишь его. Можешь не сомневаться, – произнесла Эллейн искренне и очень убедительно.

Я испытывала необъяснимое волнение, когда герцогиня отдала мне листок с заклинанием, сказав: «Подумай на досуге».

Я знала каждую завитушку в этом почерке. Я бы отличила его из тысяч похожих почерков, ведь пособие по магии Разума было моей настольной книгой. Я читала его каждый день. И тот, кто его написал, казался мне кем-то вроде родственной души.

Поэтому я так мечтала встретиться с автором рукописи.

– Ну что, – голос Эллейн прервал мои мысли, – думаю, тебе пора познакомиться с остальной командой. Кое-кого оттуда ты, правда, уже знаешь.

Герцогиня дотронулась до небольшого браслета на руке, и я узнала «переговорник» – магическое устройство для переговоров на расстоянии. Очень полезное магическое устройство, особенно для знати. Сил и умений для его изготовления нужно немного, стоит недорого, популярен невероятно. Конечно, на больших расстояниях не работает – даже у магии возможности ограниченны.

– Ребята, можно заходить.

Из противоположного конца комнаты, к которому я как раз сидела лицом, донёсся какой-то шорох. А потом один книжный шкаф отъехал в сторону, и в библиотеку зашли трое мужчин.

Кое-кого из них я действительно знала.

– Лисс! – не удержалась я от радостной улыбки, заметив рыжеволосого щупленького мага, с которым путешествовала две с половиной недели.

– Привет, Ронни, – кивнул мне мужчина, и я встала из-за стола, чтобы поприветствовать остальных.

Первым шёл ещё один человеческий маг, кажется, Свет и Тьма, как и я. Он был одет в бежевую рубашку с закатанными по локоть рукавами и чёрные брюки из плотной ткани. Судя по гербу на ремне этих брюк, передо мной был один из лордов. Думаю, старших. Да, точно, и императорское кольцо имеется.

В отличие от Грэя, сразу располагавшего к себе, этот человек, скорее, настораживал. Волосы у него были каштановыми и совсем короткими, а глаза – тёмно-карими, внимательными и серьёзными. И я заметила в них любопытство. Причём это любопытство было направлено именно на меня.

Мужчина улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, из холодно-насторожённого превратившись в тёплое и дружелюбное.

Он протянул мне руку:

– Здравствуйте, Рональда. Меня зовут Ратташ.

Как только я коснулась его кожи, то на миг даже задержала дыхание, и, видимо, моё состояние заметила Эллейн, потому что негромко рассмеялась.

– Да, Ратташ у нас – специалист по Свету и Тьме, Ронни. Лучший из всех, кого я знаю. Лисс, с которым ты уже знакома, – стихийник. А Дрейк – маг Крови.

Я обернулась к третьему вошедшему, и мне моментально захотелось сделать шаг назад. А ещё лучше – спрятаться под стол.

На меня давно никто не смотрел с подобным презрением и даже какой-то брезгливостью. Хотя… почему же давно? Всего две с половиной недели прошло.

Разбаловалась ты совсем, Рональда.

А вообще, странно. Он ведь не оборотень, а…

– Эльф, – непроизвольно вырвалось у меня, и я заметила, как сузились его чёрные глаза. И волосы тоже чёрные, немного длиннее, чем у Грэя, ниже плеч. Кожа белая очень, даже, скорее, бледная.

И одет во всё чёрное. Интересно, у него траур или просто любит чёрный цвет? Получается, всё, кроме кожи, тонких губ и ногтей на руках – чёрное.

– Нравятся эльфы?

Голос приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я помнила, что тёмные эльфы – а этот, без сомнения, именно тёмный эльф – очень легко влюбляют в себя человеческих женщин как раз с помощью магии Крови. Чем-то она схожа с магией Разума, но, в отличие от последней, требует определённого Источника силы. И этим Источником может быть лишь Тьма.

– Я знаю только одного эльфа, мастера Дарта, и он очень нравится. – Я протянула руку новому знакомому. – Меня зовут Рональда.

Его глаза сузились ещё больше. Интересно, ему-то я что сделала? Хотя… Конечно, как я сразу не догадалась. Эльфы ведь тоже любят красоту. Видимо, я своим внешним видом оскорбляю его чувство прекрасного.

Что ж… Я ему даже немного сочувствовала. Самую малость.

Но сочувствие это где-то растворилось, когда я поняла, что эльф игнорирует мою протянутую руку.

– Дрейк… – протянула позади Эллейн, но я не стала ждать, пока он пожмёт мою ладонь по просьбе герцогини. Опустила её и улыбнулась, а потом молча повернулась к Эллейн и Аравейну и чуть не рассмеялась, заметив, что оба буравят эльфа укоризненными взглядами.

Теперь, когда у меня есть Грэй, Эдди, Араилис, Тор, Дарт и Галл… Да, теперь мне всё равно. Немного обидно, но не более.

– Всё в порядке, – сказала я. – Но мне хотелось бы знать, каковы наши дальнейшие планы.

Эллейн перестала испепелять глазами Дрейка и вновь обратила внимание на меня.

– Завтра в десять к мастерской Тора и Дарта подъедет карета. Она отвезёт тебя в здание школы. Там, на месте, и обсудим детали.

Только я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как в двери постучали.

Это оказался Грэй.

– Вы закончили? – спросил он, заходя в библиотеку сразу после стука, и все присутствующие склонили головы. – Я могу забрать Рональду?

– Да, можешь, – тихо ответила Эллейн, выпрямляясь.

– Она справилась?

Мужчина смотрел куда угодно, только не на герцогиню. Сама же она не отрывала от Грэя напряжённого, полного боли взгляда.

– Да, справилась.

Он кивнул, развернулся и вышел из библиотеки, на ходу бросив:

– Пойдём, Ронни.

Я посмотрела на Эллейн вопросительно.

– Вейн, пожалуйста, проводи их до выхода, – сказала она своему мужу. – А я пока… поговорю с Дрейком.

Я услышала, как эльф хмыкнул.

А Аравейн между тем взял меня под руку и вывел из библиотеки, и я едва успела пискнуть на прощание:

– До завтра!

* * *

– Можно мне кое-что спросить у вас?

Нет, это невероятно. Я иду по императорскому замку под руку с самим Аравейном. С ума сойти.

– Конечно, Ронни. И, повторяю, можешь называть меня на «ты».

Я вздохнула.

– Ага, слышала. И вас, и Эллейн. Может, и императора тоже?

– Возможно. – Маг улыбнулся. – Эдигор любит простое обращение и ненавидит расшаркивания. Если ты ему понравишься, запросто предложит называть себя на «ты».

Я ужаснулась.

– Я? Понравлюсь?! Да с какой стати ему вообще со мной знакомиться?

Улыбка Аравейна почему-то стала ироничной.

– Не отвлекайся, Ронни. Ты хотела что-то у меня спросить. Я жду.

Я поджала губы. Теперь понятно, у кого Грэй научился переводить в разговоре стрелки на другую тему.

– Араэу. – Любопытство пересилило обиду. – Араэу, которая растёт во дворе замка.

– А что с ней?

– Раньше я читала об этих деревьях только в книгах, но никогда не видела. И в книгах не было ни одного упоминания о том, что прикосновение к араэу способно вызывать галлюцинации. А со мной сегодня это случилось.

– Вот как… – протянул Аравейн. – Любопытно. Что ж, я отвечу на твой вопрос… Араэу, как и любое другое существо, наделённое душой, непредсказуемо. Если тот, кто захочет прикоснуться к коре араэу, не понравится дереву, оно может и ударить. Наша араэу обычно всех дубасит так, что только успевай лечить. Особенно доставалось Ратташу, когда он маленьким был. Грэю в этом плане везло больше. Но если араэу понравится тот, кто к ней прикоснётся, в редких случаях она показывает ему то, что ей хочется. Я не знаю, что видела ты. Иногда араэу показывает будущее, причём не всегда твоё, иногда – прошлое.

Я в задумчивости почесала переносицу.

– А как это можно выяснить?

– Единственный способ – спросить у неё самой. Не факт, что ответит, но попробовать стоит. По крайней мере, Нарро она когда-то ответила.

Сердце будто чья-то невидимая рука сжала.

– А ему… – Я задохнулась, не в силах вымолвить ни слова, но Аравейн как-то понял, что я хотела спросить.

– Да, ему наша араэу тоже что-то показала. Он потом целую неделю ходил бледный и ни с кем не разговаривал, всё думал о чём-то. В конце концов спросил – и она ответила.

– А что именно он видел? – Как только я произнесла это, мне стало стыдно.

Но Аравейн только головой покачал и не стал ничего говорить по поводу моего неуместного вопроса.

– Я не знаю, Ронни.

В этот момент мы подошли к выходу из замка, где уже стояли Грэй и Бугалон, и маг, попрощавшись, удалился.

Когда мы втроём покидали территорию дворца, я обернулась и ещё раз посмотрела на араэу. Дерево чуть колыхалось на ветру, и я могу поклясться, что одна из веток приподнялась и помахала мне на прощание так, будто была не веткой, а рукой.

* * *

– Как прошла встреча с императором? – спросила я Грэя, когда мы отошли на приличное расстояние от дворца.

– Хорошо, – вздохнул мужчина. – Я думал, будет гораздо хуже. Ожидал упрёков, обвинений… Но их не было. Они простили меня. Я ещё сам себя не успел простить, а они уже это сделали.

Я не очень понимала, о чём говорит Грэй, но решила не уточнять. Захочет – сам объяснит, а мне сейчас и так достаточно переживаний.

– А как тебе дворец? Понравился?

Я пожала плечами:

– Красивый. Даже очень. Но жить там… Я тебе сочувствую.

– Почему? – Грэй и Галл задали этот вопрос хором, и я улыбнулась.

– Потому что он слишком величественный. Поневоле ощущаешь себя каким-то маленьким, незначительным и жалким. По крайней мере, я себя чувствую именно так. И спасибо, что не потащил меня к императору. Мне хватило встречи с Эллейн и Аравейном.

– А что, ты не хотела бы увидеть императора? – Улыбка Грэя показалась мне напряжённой.

– Нет. Зачем?

Мужчина рассмеялся.

– Ронни, ты смешная. Тысячи представителей разных рас мечтают увидеть его и, например, попросить о чём-нибудь.

– Мне ничего не нужно от императора. И знакомиться я не хочу. Ни с ним, ни с кем-либо ещё из венценосной семьи.

– Но ты ведь уже знаешь меня.

– Да, но ты… Грэй, ты – свой. Понимаешь, я в жизни слишком часто чувствовала себя жалкой и ничтожной. Думаю, рядом с императором и его родственниками я буду ощущать себя именно так. Поэтому, пожалуйста, если не трудно, не знакомь меня с ними.

Повернувшись к Грэю, я поразилась, насколько белым вдруг стало его лицо.

– Что с тобой? – Я испуганно сделала шаг вперёд, вглядываясь мужчине в глаза.

– Ничего. – Он улыбнулся, но как-то очень натянуто. – Я… обещаю, что не буду знакомить тебя ни с кем из императорской семьи.

– Спасибо.

Наверное, мне следовало настаивать с вопросами и выяснять, почему мои слова так расстроили Грэя. Но я решила сделать это позже, когда мысли не будут заняты дартхари Нарро и араэу. Сейчас я всё равно не способна к утешению. Если только сразу шарахнуть Грэя магией Разума, но я для этого его слишком уважаю.

* * *

Обед прошёл тихо и мирно. Дарт и Тор были довольны – продажи шли хорошо – и голодны, как новорождённые волчата; Эдди на сей раз сел между мной и Грэем и периодически брал за руку то его, то меня; Араилис нервничала из-за невыполненного задания для Эллейн и потому почти ничего не говорила, и в результате переговаривались только Грэй, Галл и я. Точнее, они рассказывали разные истории, в основном из бурного дворцового прошлого, а я слушала, старательно пытаясь не скатиться в собственные мысли.

После обеда я уложила Эдди спать и сбежала. Конечно, не совсем так – я предупредила всех, что пойду гулять с Элфи в императорский парк. Грэй рвался со мной, но я честно сказала, что хочу побыть одна.

И это было правдой. Мне очень нравилось находиться с ними. Они замечательные – все до одного. Но… мне нужно подумать.

После обеда жара спала, стало прохладнее, небо затянуло тучами. Я села на вершине какого-то холма, наблюдая, как Элфи распугивает окрестных насекомых, носясь вокруг меня на бешеной скорости.

Поднялся сильный ветер – он качал высокие стебли трав на холме, где я сидела, волновал кроны деревьев и нагонял слёзы мне на глаза.

Впрочем, возможно, это был вовсе не ветер.

Я скучала. Я старалась не думать об этом – о Дарида, ты знаешь, как я старалась! – но иногда это чувство становилось совершенно невыносимым. Хотелось выть. А ещё – вернуться. Разумом я понимала, что не могу вернуться – в Арронтаре у меня не было будущего, – но сердце…

Я скучала. Скучала по ощущению присутствия дартхари здесь, рядом, стоит только полчаса пройти по лесу. Скучала по его седым волосам, строгому лицу с глазами, похожими на сверкающие ириалы, большим и крепким рукам…

Проще было бы сказать, по чему я не скучала.

Я улыбнулась и стёрла маленькую слезинку с щеки.

Я никогда не надеялась на какое-либо чувство с его стороны, кроме, возможно, жалости. И теперь, после рассказа Лирин, я понимала, откуда оно взялось. Ведь она, несомненно, поведала Нарро о своём умершем брате.

Но как же это было горько. Горько осознавать, что он никогда не увидит во мне женщину. Не только потому, что я не умею обращаться. Дартхари не называл меня жабой, но он ведь не мог не замечать моего уродства. Просто он, в отличие от остальных, не считал меня виноватой в нём.

И сегодняшнее видение, показанное араэу… Не знаю, о прошлом оно было или о будущем, да это, наверное, и неважно, ведь я не имею к Нарро никакого отношения. И вообще я больше никогда его не увижу.

Но тогда зачем?.. Зачем было показывать именно это?.. Я только стала сильнее скучать.

Смогу ли я когда-нибудь забыть его?..

Я сидела в парке до наступления сумерек, а когда вернулась, Грэй, Араилис и Эдди сидели в столовой. Ари задумчиво рассматривала листок бумаги, что лежал перед ней, а мальчик что-то рисовал цветными карандашами в большом альбоме под руководством отца. Дарт с Тором всё ещё не закрыли магазин, а Галл, кажется, решил заняться ужином.

Увидев меня, Эдди соскочил с колен Грэя и побежал навстречу. Я нагнулась и взяла мальчика на руки. Он обнял меня за шею обеими руками, и я почувствовала такую нежность, словно… Словно это был мой собственный ребёнок.

Подняв голову, я заметила, что Грэй изучает меня с выражением крайней задумчивости на лице.

– Это безнадёжно, – вздохнула Араилис, не отрываясь от листочка. – Я не могу понять, почему письмо так странно себя повело.

Я сделала пару шагов вперёд, села рядом с Грэем и передала ему Эдвина.

– Нагулялись? – спросил мужчина, вручая Эдди карандаш. Я покосилась на рисунок: в альбоме был нарисован корабль, но почему-то с красными парусами.

– Ну, Элфи всегда мало, он ведь привык в лесу целыми днями бегать. А…

Я не договорила, потому что посреди стола вспыхнуло алое пламя. Всего на секунду оно озарило кухонный потолок, а затем взорвалось миллионом ярких искорок, выплюнув из своего центра небольшое письмо в зелёном конверте.

Впервые в жизни я видела применение этого заклинания. «Пространственное перемещение небольших предметов из точки А в точку Б» – до сих пор помню заголовок и испытанное удивление, когда я прочитала описание на странице. Одно из самых сложных заклинаний высшего порядка. Возможно, мне когда-нибудь удастся создать подобное, но только после долгих тренировок.

Это заклинание применялось магами в основном для обмена письмами. Энергии там требовалось немного, сложность была в структуре. Впрочем, работа с пространством – это сложнейшая магия.

Письмо в зелёном конверте, пролетев полстола по кривой траектории, упало перед Араилис. Пламя перемещения в ту же секунду исчезло, а девушка уставилась на послание с таким ужасом, словно точно знала: внутри проклятье.

– Открывай, Ари! – заявил Эдди, беспокойно елозя на коленях Грэя. – Интересно же!

– От кого оно? – спросила я, наблюдая, как девушка вскрывает конверт.

– От мамы, – вздохнула Араилис, разворачивая письмо. И почти тут же как-то странно пискнула.

– Что случилось? – поднял брови Грэй.

Глаза у Ари стали размером с тарелки.

– Мама… Подробно разобрала мои ошибки. Вот – на пяти листах. Меня сегодня не будут чихвостить, ура!

– Значит, будут чихвостить потом, – пожал плечами Эдди. – Чихвостка откладывается.

Я хихикнула.

– Точно. – Ари взъерошила волосы. – Вот, она пишет, что через пять дней я должна буду послать ей письмо, запечатанное заклятием непроникновения… Тут и про тебя есть, Ронни.

Я на мгновение испугалась, что мне тоже нужно будет послать подобное письмо Эллейн. Да уж, страх Ари перед строгостью матери оказался заразным.

– «Передай Ронни, на Двенадцатой улице Дариды есть неплохой магазин одежды».

– Хорошая идея, – кивнул Грэй. – Может, сходим вместе?

Я поморщилась. Хорошая-плохая… В новой одежде я буду смотреться не лучше, чем в старой. Ещё мама говорила, когда я была маленькой: «Лучшая одежда для Рональды – погребальный саван. Скроет все недостатки её фигуры».

Мне очень не хотелось бы видеть разочарование и неловкость в глазах Грэя.

– Спасибо, я сама, – ответила я, пытаясь не выдать свои мысли, но, на секунду взглянув на сидящего рядом мужчину, осознала: он всё понял. Уж не знаю, каким образом, но понял.

Между тем Араилис махнула рукой, вновь и вновь перечитывая письмо.

– Ладно тебе, Ронни! Идите вместе с Грэем и Эдди. Прогуляешься, развлечёшься. А Грэй у нас в тряпках хорошо разбирается, подскажет что-нибудь.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться во второй раз, но тут заговорил Эдди.

– Пожа-а-алуйста… – протянул мальчик и посмотрел на меня так умоляюще, что я немедленно растаяла и сдалась.

– Ладно. Хорошо. Пойдём.

* * *

Это было странно.

Я редко покупала себе одежду в Арронтаре, а ту, что покупала, занашивала до дыр. А потом зашивала эти дыры и опять занашивала до следующих.

В общей сложности за шесть лет, прожитых в хижине, я покупала штаны раза два. Рубашки почаще, а курток у меня была всего пара, и обе я носила с шестнадцати лет, так как габариты мои с тех пор не изменились к лучшему.

Платье же я покупала лишь однажды. И по сей день помню презрительное лицо старого оборотня, помогавшего мне его выбрать.

Я непроизвольно вжала голову в плечи, когда мы зашли в лавку с одеждой. Мне казалось, сейчас вновь кто-нибудь хмыкнет и выйдет из магазина, звякнув колокольчиком в проёме входной двери.

Но в этот раз всё оказалось иначе. Продавец смотрел на меня как на обычного покупателя, а не на грязь под ногами, другие посетители и вовсе не обращали внимания. И выбор здесь был гораздо больше, чем в Арронтаре, намного больше…

– Выбери, что тебе нравится, – засмеялся Грэй, заметив мою искреннюю растерянность перед лицом целой кучи штанов и рубашек. – И возьми в примерочную только эти вещи.

Я неуверенно закусила губу.

– М-м-м… А тебе самому что нравится? И, Эдди, ты тоже что думаешь?

Отец и сын принялись в задумчивости изучать принесённую одежду. При этом у них были настолько похожие выражения лиц, что я непроизвольно улыбнулась.

– Рекомендую эти две пары. А из рубашек – вот и вот, – сказал продавец, ткнув длинным пальцем в образцы.

– Да, неплохо, – кивнул Грэй. – Примеришь?

– Давай я сразу всё подберу, а то потом придётся возвращаться в зал, – возразила я. – Ещё, пожалуйста, непромокаемый летний плащ, желательно чёрный, и… м-м-м… да, и платье, пожалуйста.

– Какого цвета?

Я опешила. Цвета? Дохлый кот, какая разница?

– Такого же, как её глаза, пожалуйста, – пока я собиралась с мыслями, ответил Грэй. Я вновь опешила, а продавец подтвердил:

– Прекрасный цвет, господин.

Когда он вновь удалился, я недовольно посмотрела на своего спутника и пробурчала:

– Зачем мне голубое платье, позволь узнать? Я хотела обычное рабочее.

Ответил Эдди:

– Ты в нём будешь красивой! Да, пап?

Я рассмеялась и покачала головой.

– Боюсь, это невозможно, и совершенно неважно, какого цвета будет платье, – пробормотала я тихо, чтобы Эдди не услышал.

Но услышал Грэй.

– Ты ошибаешься, Ронни.

Подняв глаза, я вдруг почувствовала, что краснею.

Он говорил серьёзно. И смотрел на меня именно так – серьёзно.

– Вот, госпожа, смотрите, выбирайте.

Я с усилием отвернулась и взглянула на принесённую одежду. С плащом всё было понятно – я просто взяла верхний, чтобы не мучиться, если не подойдёт, примерю другой. Но платья…

Голубые. Как мои глаза. Пять штук. Они лежали на прилавке, и я неуверенно косилась то на одно, то на другое.

Я никогда не носила голубых платьев. Кажется, даже в детстве.

– Это! – вдруг воскликнул Эдди, ткнув в одно пальцем. На мой взгляд, оно ничем не отличалось от остальных, не знаю уж, почему он выбрал именно его.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала я быстро, хватая плащ и платье. – Где здесь примерочная?

– Сюда, госпожа.

Мне захотелось срочно бросить одежду и убежать. Госпожа! Да он просто издевается.

Брюки, рубашки и плащ я выбрала быстро. Отложила в сторону, чтобы не мешали, и посмотрела на платье. Может, ну его? Пойду попрошу обычное, серое или коричневое.

Я вздохнула и прикоснулась к нежной ткани.

Эльфийский шёлк. Это совершенно точно эльфийский шёлк. Представляю, насколько нелепо я буду смотреться в подобном…

– Ронни, – раздался между тем за занавеской голос Грэя, – если ты не выйдешь ко мне хотя бы в платье, я сам зайду и переодену тебя насильно.

Я испуганно вздрогнула.

– Подожди ещё пять минут. Я выйду, обещаю.

Снова вздохнув, я взялась за платье. Оно скользнуло по телу, словно было сшито специально на меня. Я медленно затянула шнуровку спереди, глядя в зеркало и чувствуя, как у меня непроизвольно открывается рот.

Платье подчёркивало мою большую грудь, облегая её при этом так, что она выглядела не такой уж большой. Завышенная талия скрывала неидеальный живот, а летящая, будто невесомая, юбка скользила по бёдрам… По моим толстым бёдрам, которые в зеркале казались не такими уж и толстыми.

Что-то во всём этом было. И я, поддавшись порыву, расплела косу, разделила волосы на две равные части и перебросила их вперёд.

«Живое золото». Так, кажется, называл мой… нет, калихари. Да, так называл калихари цвет волос своей жены, который унаследовала Сильви. Мои же волосы всегда были тусклыми, жидкими и напоминали неухоженную шерсть дикого животного.

Но не сейчас. Сейчас они струились по плечам, словно настоящее сокровище.

Я нервно сглотнула.

– Можно зайти, Ронни?

Я кивнула, а потом, сообразив, что они меня не видят, прохрипела:

– Да.

В отражении зеркала я заметила, как рука Грэя откидывает занавеску и пропускает Эдди. А потом он и сам зашёл внутрь.

Они оба оцепенели, как и я поначалу. А потом Эдвин громко сказал:

– Ух!

Я попыталась улыбнуться, но толком не вышло.

– Тебе не кажется, Грэй, что я выгляжу… глупо?

Посмотрев на лицо мужчины, я вновь смутилась. Потому что он смотрел на меня так, будто…

Будто я была красивой.

– Нет, Ронни. Ты выглядишь замечательно.

Он сделал шаг вперёд и развернул меня лицом к себе.

Я замерла под его взглядом. Странным, манящим, тёплым взглядом, которым Грэй одаривал каждый сантиметр моего тела.

– Ты ошибаешься, полагая, что некрасива. Запомни это, Ронни.

– Ты правда так думаешь?

Он улыбнулся и кивнул.

– Да, Ронни, правда.

И я поверила ему. Его глаза не лгали.

Он действительно считал меня красивой. Неважно, что думают оборотни Арронтара. Неважно, что думаю я сама. Грэй считал меня красивой.

И впервые в жизни мне пришла в голову мысль…

Возможно, красота – это не внешние данные, а любовь, которую ты видишь в глазах того, кто тебе дорог?

Только там – твоё настоящее отражение. Не в зеркале, нет. Там. В глазах.

…А платье мы всё же купили. Может быть, я никогда его не надену, но это неважно. Я взяла его просто для того, чтобы запомнить день, когда я впервые поверила в собственную красоту.

* * *

Перед сном я почти целый час рассматривала листок, который дала мне Эллейн. Изучала плетение и структуру нитей заклинания, записывала в блокнот вопросы, пока не почувствовала, что глаза начинают закрываться.

Элфи уже тихо посапывал на своём любимом месте под кроватью, и я, быстренько умывшись и нацепив ночнушку, тоже улеглась, свернувшись, как и всегда, калачиком.

Интересно, что бы сказал дартхари, увидев меня в том платье?

Я вздохнула, закрыла глаза и прижала ладони к груди изо всех сил. Я вспоминала, как увидела его в первый раз. Вспоминала, как он сказал, что я могу изучать магию и приходить в усадьбу, когда захочу. Как исказилось его лицо, когда Лоран попытался меня изнасиловать. Как он улыбнулся, когда я столкнулась с ним однажды ранней весной, не ожидая встретить в усадьбе…

На месте сердца разгоралось пламя. Оно сжигало меня изнутри, заставляя ронять на подушку безмолвные слёзы.

Желание увидеть Нарро было таким сильным, что через мгновение мне показалось, будто кто-то вырвал душу из тела и теперь тащит её куда-то далеко – туда, куда она так стремилась.

Странный полёт длился всего несколько секунд, а потом я очнулась в незнакомой комнате. Под босыми ногами я чувствовала деревянные доски, как в доме Дарта и Тора, но я точно не находилась сейчас в их мастерской. Окно было одно, и очень большое, широкое. Распахнуто настежь, и в него заглядывала огромная луна. И звёзды.

Это были звёзды моего Арронтара!

Я вздрогнула и оглядела себя.

Ночнушка, босые ноги, распущенные волосы – перед сном я помыла голову, – всё именно так, как и должно быть. Но… я ведь сплю? Или нет?

Передо мной стояла широкая кровать с балдахином, и я, заметив там чьё-то неподвижное тело, подошла поближе… чтобы тут же вздрогнуть от неожиданности и в испуге сделать несколько шагов назад.

На кровати, в одних только штанах, на спине, раскинув руки, спал дартхари Нарро.

Тяжело дыша, я переминалась с ноги на ногу, пытаясь разобрать по полочкам скачущие в голове мысли.

Это сон? Как я здесь оказалась? Что сделать, чтобы вернуться назад? И, наконец, раз уж я здесь очутилась… смогу ли я коснуться его?

Успокоив дыхание и бешено стучащее сердце, я решила, что терять мне нечего, и подошла ближе, а потом и вовсе села рядом.

Дартхари спал. Его грудь вздымалась спокойно и размеренно. Я заметила, что он действительно носит мой амулет: ириал переливался в неярком лунном свете, по-прежнему полный магии.

Я, как и всегда, чувствовала невероятную силу Вожака, почти сбивавшую с ног, и наслаждалась этим ощущением, прикрыв глаза.

О Дарида… Как же я по нему соскучилась!

Подняв дрожащую руку, я дотронулась кончиками пальцев до обнажённой груди Нарро. Кожа была тёплой и такой… настоящей. Будто не сон… Как странно.

Но от этого не менее чудесно.

Пальцы медленно заскользили по его груди, опустились на живот, потом снова поднялись… Шея, щека, уголки губ…

Я даже вздохнуть не успела – дартхари вдруг молниеносно схватил меня за протянутую ладонь, опрокинул на кровать и лёг сверху, заведя обе руки за голову и прижимая к себе так сильно, что я не могла пошевелиться.

– Это очень глупо, Рональда, – сказал он тихо, пощекотав дыханием мои губы.

От такой близости голова у меня закружилась, как у дурочек из любовных романов, которыми зачитывалась моя… нет, просто Прайма, жена калихари.

– Что? – еле смогла выдохнуть я, пытаясь пошевелиться. Но куда там… Дартхари был способен победить любого ара из стаи, а уж меня он, думаю, и мизинцем убить сможет.

– Глупо, потому что ты впервые пытаешься переместиться при помощи магии Разума. Ты не изучила должным образом раздел в пособии, которое я дал тебе. Ты использовала свои силы спонтанно, что недопустимо, Рональда. Как ты собираешься возвращаться обратно?

Я оцепенела. Переместиться при помощи магии Разума? Я? О-о-о…

Какая же я дура…

Да, конечно. Я никогда не уделяла внимания этому разделу, потому что мне не к кому было перемещаться! А сейчас… Желание увидеть дартхари сработало как якорь. Меня притянуло в Арронтар.

– Но… это ведь временный эффект… Я помню, там было написано.

– Верно, – кивнул дартхари. – Но при неправильном возвращении ты можешь погибнуть. Помнишь? Перемещение – сложнейший раздел. Способность, доступная единицам. Даже самые талантливые маги Разума не справляются, а ты пока ещё, извини, совсем не профессионал.

Я смутилась, но ненадолго, потому что в голове билась отчаянная мысль: пусть будет как угодно, главное – я увидела… прикоснулась…

В этот момент дартхари отпустил мои руки и, почти как я минутой раньше, дотронулся кончиками пальцев до моей щеки.

– Зачем ты пришла?

Я улыбнулась. Раньше я бы ни за что не ответила на подобный вопрос, но сейчас мне казалось, что всё это не совсем реально.

– Просто хотела увидеть вас.

– Так сильно, что смогла переместиться без малейшей тренировки?

Я не отвела взгляд.

– Да.

Дартхари задумчиво рассматривал моё лицо, и в темноте его глаза казались мне не жёлтыми, а какими-то совсем другими.

– У тебя не получится вернуться назад тем же путём, – сказал он тихо. – Есть только одна возможность… Обратный эффект сработает, если ты получишь то, за чем пришла. Чего ты хотела, Рональда?

Я вжалась в простыни, испугавшись собственного ответа, который уже почти сорвался с губ. Но дартхари не понадобились слова, он и так всё понял. Наверное, увидел по моим глазам или просто догадался.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – Только, пожалуйста, больше не используй магию Разума столь необдуманно. Это очень опасно. Обещаешь?

Я кивнула и вновь дёрнулась, но поздно: дартхари, наклонившись, поцеловал меня.

Да, именно этого я хотела больше всего на свете – узнать вкус его губ.

И в тот миг, когда я узнала это, что-то внутри меня запело. На сотни голосов, как ветер в кронах деревьев Арронтара.

Сердце остановилось, сжалось, а потом вновь застучало в груди, только быстрее и сильнее, чем прежде. И я всё поняла. Всё, до самой глубины души.

Забыть его…

Смешно.

Разве можно забыть небо?

Разве можно спутать искренность с наваждением?

Разве можно заставить ветер остановиться?

Нарро целовал меня так страстно, так по-настоящему, прижимая к себе обеими руками, что мне почти верилось в его искренность.

Я обнимала его за шею, чувствуя, что ещё немного – и я действительно исчезну, вернусь туда, откуда пришла в его спальню.

Пусть будет так.

Зато я узнала вкус его губ.

– Рональда…

Наверное, мне послышался этот полустон-полувздох, обронённый Нарро в то мгновение, когда я начала растворяться, отчаянно цепляясь за его сильные плечи.

Не мог он испытывать такую же горькую безнадёжность, что и я. Не мог.

Мне просто показалось.