Глава восемнадцатая

Рональда

Домой мы вернулись засветло, в отличие от Грэя и Бугалона. Они явились, когда я уже собиралась укладывать Эдди спать. Араилис, к моему сожалению, не пришла вообще. То ли Эллейн её совсем загрузила, то ли девушка почувствовала, что этим вечером встречаться со мной не стоит. Я помнила слова Ари насчёт того, что она никогда и ничего не говорит, но всё равно не могла не сердиться.

Ратташ на ужин не остался, убежал, как только довёл нас с Эдди и Элфи до дверей мастерской. Стыдно, но я была даже рада: хотелось одиночества и хоть какого-то подобия тишины. И мы с Эдвином провели хороший вечер, рисуя и читая сказки. А когда Дарт с Тором закрыли магазин, я приготовила ужин и, откинувшись на спинку стула, вдруг осознала, что ужасно устала. И вроде ничего особенного не делала… Но чувствовала себя так, будто сутки принимала тяжёлые роды.

Поначалу я хотела уложить Эдди после прихода Грэя, но мальчик начал клевать носом, и я решила не ждать. Но только мы встали со стула и пожелали доброй ночи Дарту и Тору, как входная дверь открылась, впустив внутрь двоих мужчин.

Грэй тоже выглядел уставшим, но это не помешало ему крепко обнять сына и счастливо улыбнуться, чмокнув ребёнка в макушку. А Галл сразу прошёл в столовую, бормоча, что если он сейчас не съест что-нибудь, то начнёт грызть стены дома.

– Я собиралась укладывать Эдди, – сказала я, рассматривая тени под глазами Грэя. – Ты иди поешь, там ужин…

Он не дал договорить:

– Спасибо, Ронни, но это попозже. Пойдём, помогу тебе его уложить.

Грэй сказал «помогу», но на самом деле сделал всё сам. Донёс Эдвина до комнаты, умыл, переодел и уложил в кровать. Я только стояла в дверном проёме и наблюдала за его действиями.

В неярком свете, льющемся из коридора, я могла наблюдать, с какой невероятной, всепоглощающей нежностью мужчина смотрит на сына. Я замечала, как расслабилось лицо Грэя, как глаза из тревожных стали ласковыми, а на губах появилась улыбка. Эдди был для него центром мира. Я видела это так же ясно, как солнце, сияющее с неба в безоблачный летний день.

На этот раз ребёнок уснул очень быстро, даже сказки не понадобилось. Всё-таки день был волнительный, полный новых впечатлений… Я и сама уже начинала клевать носом.

Но когда мы вышли из детской, по лицу Грэя вновь скользнула тень.

– Устал? – спросила я сочувственно. – Пойдём, я тебе хорошего чаю сделаю, тонизирующего…

– Спасибо, Ронни. – Он кивнул, но даже не улыбнулся, словно думал о чём-то другом.

Оказалось, пока мы укладывали Эдди, из столовой все ушли. Видимо, день был тяжёлым не только для меня и Грэя.

Пока я заваривала чай и накладывала ужин, он молчал. Я и сама решила пока не рассказывать о встрече с императором. Может быть, завтра, а для сегодняшнего дня впечатлений и новостей вполне достаточно.

Грэй заговорил только после того, как съел половину ужина и выпил почти весь чай.

– Прости, что я сейчас такой. Отвык от дворцовой жизни, возвращение даётся мне тяжело.

– А возвращаться… так необходимо? – осторожно спросила я.

Он кивнул.

– Да, Ронни. Когда-то я поступил опрометчиво и эгоистично. Теперь пришло время исправить ошибку. – Он усмехнулся. – Но, клянусь Даридой, это не так просто, как я думал.

– А чем ты занимаешься там, во дворце? Ратташ сегодня рассказал, что он советник по финансам. А ты, Грэй?

Почему этот вопрос заставил моего собеседника настолько напрячься? Лицо застыло, губы сжались, кружка с громким стуком опустилась на стол…

– Ронни, я…

В этот момент он впервые за всё время нашего разговора посмотрел мне в глаза. И вдруг застыл, замолчав.

– Грэй?

Мне нравилось разглядывать его лицо, даже сейчас, когда оно было таким напряжённым. Скулы резко очерчены – а может, просто свет так падает? – желваки играют, в глазах – какая-то отчаянная решимость.

– Ронни… – Грэй вдруг подался вперёд и взял меня за руку, отчего я безмерно удивилась. – Я…

Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом…

…А потом входная дверь с громким хлопком открылась, в коридоре послышались чьи-то тяжёлые шаги, и невидимый посетитель голосом Галла прокричал:

– Грэй! Я пива принёс, будешь?

На лице сидевшего напротив меня мужчины отразилась растерянность. Я мягко высвободила ладонь из его руки и тихо сказала:

– Я пойду спать, пожалуй. Вы посидите, расслабьтесь, не буду мешать. Спокойной ночи, – обратилась я к вошедшему на кухню Бугалону.

– Доброй ночи, Ронни, – ответил Грэй странно напряжённым голосом, а тролль просто кивнул, опуская на стол здоровенный бочонок с пивом.

– Если что, у меня есть хорошие капли от похмелья, – пробормотала я, прежде чем шагнуть за дверь. Но раньше, чем она полностью закрылась, я успела услышать негромкие слова Грэя:

– Галл… Я тебя сейчас прибью.

Что ответил тролль, я так и не узнала.

* * *

Я бежала по осеннему лесу. Мне под ноги летели листья – зелёные, красные, золотые. Запутывались в волосах, прикасались к лицу и рукам, пытаясь, наверное, остановить меня.

А я всё бежала и бежала. Ветер гладил волосы, толкал невидимыми руками в грудь, играл белоснежной юбкой, нашёптывал что-то на ухо. Но как я ни старалась расслышать слова, ничего не получалось. И продолжала бежать дальше и дальше.

Я была босой, но холода почему-то не чувствовала. Вокруг всё переливалось от солнечного света, отражавшегося от золотых листьев, бывших повсюду – наверху, в кронах, и на земле, под ногами.

Я резко остановилась и закружилась вокруг своей оси, поднимая вокруг настоящий ураган из осенних листьев. Раскинув руки, я кружилась, кружилась, кружилась…

А потом почему-то начала смеяться. И чем быстрее кружилась, тем сильнее смеялась. В груди что-то клокотало, билось, искрилось, сверкало, ликовало…

– Ро…

Услышав этот голос, я резко остановилась и, продолжая смеяться, воскликнула:

– Дэйн!

Я даже не заметила, как очутилась у него в объятиях.

– Как я рада, что ты пришёл… Я думала, тебя не будет ещё несколько дней!

– Я тоже так думал. – Он улыбнулся, обняв моё лицо ладонями. – Просто почувствовал, как ты соединяешься с волчицей, и захотел посмотреть…

– Соединяюсь с волчицей?..

– Да, – кивнул он. – Только что. Ты пребывала в гармонии единения с собой.

– Но я думала, что уже подчинила… И больше ничего не будет…

Дэйн засмеялся.

– Будет, конечно. Подчинение и единение – разные вещи. Подчинив внутреннего волка, оборотень учится сохранять себя и свой разум во время обращения. А единение… Как бы тебе объяснить… Это, как я уже сказал, гармония. Гармония с самим собой, с миром, с природой… с Арронтаром.

Я замирала, слушая его голос.

– Не думала, что в моей душе возможна гармония.

– Я тоже когда-то так считал, Ро.

Я хотела спросить, почему, но не успела: наклонившись, Дэйн захватил в плен мои губы, и я, как всегда, сразу расслабилась в его руках, растворившись в нахлынувших ощущениях.

Мы обнимались изо всех сил и целовались всё крепче, словно стремились влиться друг в друга, стать единым целым.

Единым целым…

Поднялся ветер, сильный, он охлаждал мою разгорячённую кожу, ласкал её, и его прикосновения напоминали лёгкие, порой почти невесомые касания Дэйна. Вокруг нас кружились листья – всё быстрее, быстрее, быстрее…

А потом я услышала музыку.

Это была совершенно чудесная мелодия, от которой по моим щекам потекли слёзы. Она проникала в самую душу, выворачивала её наизнанку, причиняла боль, но и лечила тоже. Прекрасная, чувственная, трепетная… я никогда не слышала ничего подобного. И не услышу, наверное.

Она рассказывала про нас с Дэйном.

И как только я поняла это, он вдруг разжал объятия и выпрямился. Музыка сразу прекратилась.

– Дэйн…

Я заглянула в его глаза и замерла. Они светились настолько ярко, что на одно мгновение мне даже стало больно, словно я встретилась взглядом с самим солнцем. Только глаза Дэйна были почему-то очень печальными.

– Невероятно. – Он выдохнул и прижался подбородком к моей макушке. – Он настиг нас даже во сне…

– Кто?

– Ро… – Нежное прикосновение к щеке. – Пожалуйста, прошу тебя, давай постараемся пока воздержаться от поцелуев.

– Но, Дэйн…

– Прошу тебя.

– Хотя бы объясни почему!

Я никак не могла понять, отчего так сердилась, – подумаешь, какие-то поцелуи. Но…

– Я не могу. – Дэйн покачал головой. – Ты поймёшь всё чуть позже, обещаю.

Он снова обхватил ладонями моё лицо и заставил посмотреть себе в глаза.

– Я просто хочу, чтобы у тебя был выбор, малыш. Право выбора – это очень много. Я не хочу уподобляться эльфийскому правителю, запершему в клетку огненную птицу.

– Это ведь просто легенда, Дэйн! – Я рассмеялась, но он даже не улыбнулся.

– В любой легенде есть частичка правды. А иногда даже не частичка, а гораздо больше.

Дэйн наклонился и коснулся моих губ кратким, почти невесомым поцелуем, а когда я в ответ потянулась к нему сама, засмеялся и, отстранившись, переплёл мои пальцы со своими. Я разочарованно вздохнула.

– Ещё одна просьба, Ро. Если вдруг с тобой что-то случится – в реальной жизни, разумеется, а не во сне, – зови меня. Мысленно. Так громко, как только сможешь. Хорошо?

Дождавшись удивлённого кивка, Дэйн удовлетворённо улыбнулся, а потом положил ладонь мне на глаза – и мир вокруг померк, исчез, растворился в подступающей темноте…

И до утра я спала без снов.

* * *

Всю следующую неделю я была настолько погружена в работу, что почти не вспоминала ни встречу с императором, ни «маму» Эдди, ни собственное желание убить Араилис. Впрочем, последнюю я и не видела – уезжала из мастерской ещё засветло, а приезжала поздно, и к тому времени Ари уже успевала сбежать.

У меня не было возможности толком подумать о прочитанном в императорской библиотеке и поразмышлять над странным поведением Дэйна. Друг почти не появлялся в моих снах всю неделю, два кратких визита можно не считать. Я неизменно приходила каждую ночь к нашему озеру, плела цветочные венки, болтала ногами в прозрачной воде, но не звала Дэйна. Не знаю почему, но во сне я чувствовала, что он всё делает правильно, и не злилась. А наяву у меня просто не было времени на обиды.

Я работала над заклинанием. Каждый день писала краткие записки его автору, и на следующее утро Эллейн приносила ответы. С остальными я почти не общалась – в одиночку рылась в литературе, посвящённой рунной магии, искала руны, которые могли бы помочь мне в достижении нескольких целей.

Первейшей целью стало закрепление заклинания. Как написал его автор, первоначально оно получилось очень «летучим», и если бы я не нашла выход, то пришлось бы проводить ритуал закрепления каждый год. Меня это не устраивало, поэтому я, как прилежная ученица, искала возможность исправить заклинание. В итоге мы с невидимым учителем придумали такую замечательную штуку, что я просто была готова прыгать до потолка.

А вот второй целью стало кое-что куда более прозаичное. Я хотела остаться в живых. Хотела обезопасить себя по максимуму, чтобы Дрейк не мог воспользоваться ситуацией и по-тихому меня прикончить. Теперь, особенно после того, что я прочитала насчет проклятья, забирающего жизнь, я совсем перестала доверять этому эльфу.

Спустя пять рабочих дней я наконец смогла вздохнуть с облегчением: кажется, я не подведу Эллейн. И заодно не погибну во время ритуала.

Вечером в четверг герцогиня преподнесла мне сюрприз, пригласив в школу учителя Карвима. Я совсем не ожидала его увидеть и так обрадовалась, что чуть не кинулась ему на шею и с радостью приняла приглашение навестить его в субботу, «если Элли не против».

– Конечно, не против, – засмеялась герцогиня. – Думаю, Ронни по лекарскому делу соскучилась, так что если ты ещё и приобщишь её, например, к принятию родов…

– В другой раз, – хмыкнул Карвим, а я уверила учителя, что в любом случае буду рада навестить его, даже если мы при этом будем лечить целый солдатский гарнизон от поноса.

В пятницу я рассказала Эллейн и остальным о своих разработках по системе защиты здания школы, и герцогиня, подумав, назначила ритуал на конец следующей недели. Я волновалась, но откладывать его ещё не видела смысла.

А ночью пришёл Дэйн. Мы лежали на берегу озера, слушали пение птиц и тихо разговаривали. Я поведала ему обо всём случившемся, даже о «маме» Эдди.

– Будь осторожна, – сказал он напоследок, легко коснувшись моих губ. Никаких страстных поцелуев мне теперь не доставалось, но я была рада и этим мягким ласкам.

– В отношении чего? – Я улыбнулась, быстро чмокая Дэйна в щёку.

– В отношении всего. И помни, о чём я тебе говорил: зови, если что-то случится.

Я и не представляла, что возможность послушаться совета Дэйна представится мне настолько скоро.

* * *

Утром в субботу, захватив с собой Эдди, я отправилась в гости к учителю Карвиму. Вообще-то я собиралась пойти одна, но мальчик так раскапризничался, не желая расставаться со мной, что я не смогла ему отказать, да и Грэй был не против. Я знала, что Карвим любит детей, поэтому рассердиться не должен.

Мой учитель обитал в пригороде Лианора, но не там, где находилось здание школы Эллейн, а с противоположной стороны. Приём больных он осуществлял в главной городской больнице, правда, жители столицы знали и его домашний адрес. Учитель никогда не отказывал, если кто-то приходил к нему домой. Впрочем, подобным образом обязан поступать любой нормальный лекарь. Другое дело, что таких не слишком много.

Двухэтажный каменный дом показался мне похожим на комод. Толстенький и важный комодик с маленькими балкончиками на втором этаже, откуда вниз свешивались лиловые цветы. Входная дверь была зелёной, с золотым колокольчиком сбоку, и дверная табличка гласила: «Карвим Луро, лекарь высшей категории». Увидев это, я улыбнулась. Интересно, а какой категории я? Для того чтобы лекарю присвоили категорию, необходимо сдать кучу экзаменов в Центральной императорской комиссии по профессиональным вопросам. Там же можно получить лицензию на частную практику и направление на работу в городскую больницу.

Вот закончу сотрудничать с Эллейн – и подамся. Почему бы и нет?

– Здравствуй, Рональда! – Карвим встретил меня широкой улыбкой. – Проходи скорее! А-а-а… Кто это с тобой? Как вас зовут, молодой человек?

Эдди, кажется, немного смутился.

– Эдвин… Эдди.

Услышав это имя, учитель кашлянул и посмотрел на меня с удивлением. Не знаю, что он увидел в моём лице, но почему-то кивнул и вновь улыбнулся.

– Прекрасно, прекрасно. Заходите.

Уже в коридоре я почувствовала запах лекарств. Такой же запах исходил от тела (особенно от рук) Карвима, когда он приезжал учить меня. Этот запах настолько сильно ассоциировался у меня с Арронтаром, что я поневоле зажмурилась, пытаясь скрыть непрошеные слёзы.

Мы поднялись по лестнице наверх, в небольшую уютную гостиную, и расположились на мягком диване в цветочек. Такими же – в цветочек – были и шторы в комнате. Да и вообще вся обстановка здесь навевала мысли о старой добропорядочной вдове, но никак не о моём строгом учителе.

– Не удивляйся, Рональда. – Увидев, с каким изумлением я оглядываюсь, Карвим усмехнулся. – Иногда я безумно устаю от обстановки лекарских кабинетов и больниц, где нет ничего, кроме голых стен. Порой хочется чего-нибудь настолько непохожего на привычное окружение… вот хотя бы таких цветочков.

– Я понимаю вас, учитель.

– Ну и отлично. Чай будете? Эдди, а ты любишь пирожные?

Услышав слово «пирожные», ребёнок возбуждённо подпрыгнул и захлопал в ладоши.

– Да-да-да! Очень люблю!

– Прекрасно. Тебя, Рональда, не спрашиваю. Знаю я вас, оборотней…

В результате для меня Карвим принёс блюдо с фруктами и ягодами. На другом блюде меньшего размера разместились небольшие разноцветные пирожные для Эдди.

Разлитый по большим чашкам чай приятно пах чажжелем. Небольшие шишки этого дерева собирались в Арронтаре в начале лета, засушивались и измельчались в порошок. Чай из чажжеля был одним из самых дорогих видов эрамирского чая, который я, конечно, пила довольно часто. На весь сезон мне хватало пяти-шести шишек, собранных и высушенных собственноручно.

Склонившись над чашкой, я вдыхала знакомый с детства аромат.

– Нравится?

Подняв голову, я наткнулась на лукавую улыбку Карвима.

– Да, учитель, спасибо.

На самом деле я не могла толком понять, нравится мне или нет. Потому что воспоминания об Арронтаре были всё-таки слишком болезненными.

– Любимый чай дартхари, между прочим, – сказал вдруг Карвим, и я едва не уронила чашку.

Ну зачем?.. Я так старалась не думать…

– Что такое «дартхари»? – с любопытством спросил Эдди, слизывая крем с пальцев. Я перехватила его руку, вытерла её салфеткой и только после этого сказала:

– Не нужно так делать, милый, можно заболеть. Ты разве хочешь, чтобы у тебя болел животик?

– Не-е-ет…

– Тогда не облизывай пальцы.

– Ла-а-адно. Что такое «дартхари»?

– Так называют Вожака оборотней. Главного и самого сильного оборотня.

– Это его имя?

– Нет. Это титул, Эдди. Император – тоже титул.

Мальчик понимающе кивнул.

– Ага. А как его имя?

– Императора?

– Не-е. Дартхари.

С тихим стуком чашка вернулась на стол. Я улыбнулась Эдди, протянула руку и взъерошила его волосы, а подняв голову, обнаружила, что Карвим внимательно смотрит на меня.

– Нарро.

Имя пощекотало губы, словно кто-то коснулся их своим осторожным дыханием.

И на одно краткое мгновение я закрыла глаза, мысленно переносясь туда, в Арронтар…

Шёпот ветра в кронах деревьев, пение птиц, шелест травы и листьев под ногами, запах воды, зелени и разогретой солнцем земли. Лай Элфи, ощущение шероховатой коры ирвиса под моей рукой, вкус сладких летних ягод во рту…

Вздрогнув, я вынырнула из этого полусна.

– Имя – как рык, – сказал Эдди. – Нарро. Р-р-р!

Я засмеялась и окончательно пришла в себя.

– Так и должно быть. Он ведь волк, а не домашняя кошечка.

– Папа говорил, ты – тоже волк! Покажи!

Я на секунду задумалась, что бы такое придумать в качестве оправдания, как вдруг в наш с Эдвином диалог вмешался Карвим:

– Эдди, а ты любишь головоломки?

Мальчик тут же забыл про волков.

– Это такие игрушки?

– Верно. – Учитель улыбнулся и, к моему удивлению, достал из-под стола большую коробку, заполненную деревянными брусочками. – Вот, держи. Из всех этих деталей в итоге должен получиться большой замок. Тут и картинка есть. Хочешь попробовать собрать?

– Да!

В результате к собиранию за́мка Эдди подключил и нас с Карвимом. Правда, мы делали это не очень активно, больше переговаривались вполголоса.

Я рассказала учителю почти обо всём случившемся. Кроме того, что касалось моей волчицы и Дэйна, разумеется. Об этом я вряд ли смогла бы рассказать даже Грэю.

Хм… Даже Грэю… Когда он начал так много значить для меня, что я теперь думаю подобным образом? Даже Грэю…

Вздохнув, я посмотрела в окно.

На землю медленно опускались сумерки. Я любила это время суток. Не светло и не темно, не жарко, но и не холодно… День будто замирал, брал передышку на недолгое время, и казалось, даже стрелки на часах тикают тише.

Ещё пара недель, и наступит осень. Моя первая осень без Арронтара.

– Как вы умудрялись приезжать ко мне два раза в месяц, учитель? Минимум две недели пути туда и две недели обратно, амулеты перемещений на такие расстояния не работают…

Меня занимал этот вопрос с тех самых пор, как мы приехали в Лианор. Посчитав, сколько времени нужно, чтобы добраться до Арронтара, я поняла: Карвим физически не мог это проделывать. Если только он жил не в столице.

– О-о-о! – Учитель засмеялся. – Этот вопрос я задал Эллейн, как только она показала программу твоего обучения. Я-то считал, что чаще, чем раз в полгода, я не осилю ездить к оборотням. И тогда она дала мне вот это.

Карвим засунул руку за шиворот и вынул из-за ворота небольшой металлический медальон с тёмным камнем. Больше всего этот медальон напоминал серебряную монетку, к которой приклеили какой-то камушек посередине.

Но вязь символов подсказала мне, что это – амулет перемещений.

– Но… – Я облизала внезапно пересохшие губы и повторила: – Они ведь не работают на такие расстояния…

– Верно, – кивнул учитель. – Но, Рональда, мы с тобой просто не успели изучить этот раздел. Знаешь, чем отличается амулет от артефакта?

Я нахмурилась.

– Артефактам не нужна подзарядка, в отличие от амулетов. Но зато при их создании нужно гораздо большее количество силы.

– Верно, но не совсем точно, девочка моя. Различий несколько. Первое – и самое главное, – в отличие от амулета, артефакт делается для конкретного мага. Если им попробует воспользоваться кто-то другой, то, скорее всего, ничего не получится, а то и покалечиться может. Если, к примеру, снять амулет с поверженного врага, его вполне можно повесить себе на шею, и он будет работать, тогда как артефакт в лучшем случае станет безделушкой. И да, на изготовление подобного магического чуда нужно очень много силы. Подзарядка не требуется, потому что любой артефакт берёт энергию из собственного хозяина или окружающего пространства. Ты понимаешь, к чему я клоню, Рональда?

– Ну, – теперь я смотрела на «монетку», висевшую на шее Карвима, почти с благоговением, – Эллейн сделала вам артефакт перемещений, чтобы вы могли приходить ко мне два раза в месяц…

– Это понятно. Рональда… помнишь моё последнее задание?

– Последнее… – Я нахмурилась. – Кажется, попробовать сделать амулет…

– Верно. Ты и попробовала. И я видел результат твоих трудов. Рональда… это не амулет. Неужели ты ещё не догадалась?

У меня перехватило дыхание.

– Значит, это…

– Да. Артефакт. Ты замкнула его на Нарро и вложила туда почти весь свой магический резерв. Даже Аравейн был впечатлён.

– А он тоже… видел?

– Разумеется.

Что значит «разумеется»? Каким образом? Нарро ведь не приезжал в Лианор!

Но задать этот вопрос я не успела.

– Знаешь, как ещё называют подобные артефакты? Амулеты сердца. Не каждый маг справится с изготовлением подобной вещи, для этого нужно по-настоящему выложиться. И творить можно только с чистым сердцем, по-другому никак. – Карвим немного помолчал, а потом добавил, словно устанавливал диагноз: – То, что ты сделала для дартхари, – амулет сердца, Рональда. Сильнейший артефакт.

Я опустила голову, чтобы спрятать глаза. Странная ирония… Амулет сердца – и камень, который называют Сердцем Арронтара. Пусть мне больше нравится Слёзы – так правильней, – но всё равно…

– Он носит его? – Голос был хриплым, и я кашлянула.

– Носит, конечно.

Неожиданно сонную тишину гостиной прорезал тонкий звон колокольчика. Мы с Карвимом разом вздрогнули. Неведомый гость продолжал нервно дёргать дверной звонок ещё несколько секунд, а потом забил в дверь кулаком.

– Лекарь! Откройте! Прошу, дело срочное!

Учитель вскочил на ноги. Я тоже попыталась подняться, но Карвим покачал головой, и я вновь опустилась на диван.

– Нет, Рональда, не стоит. Оставайся с Эдди. Я сам разберусь. Такое частенько случается. Наверняка какие-нибудь незадачливые охотники припозднились или у кого желудок прихватило.

Я кивнула, и учитель, напоследок ободряюще улыбнувшись, вышел из гостиной. Я проводила его взглядом: мне почему-то было неспокойно.

– Мам.

Стряхнув с себя оцепенение, посмотрела на Эдди.

– Да, милый?

– Там, – мальчик ткнул пальчиком в пол, – плохие.

– Что? – Я нахмурилась. – Ты имеешь в виду, им плохо?

– Не-е! – Эдвин энергично помотал головой. – Плохие. Злые. Они что-то сделать хотят… дурное. Обидеть дядю Карвима!

Я похолодела.

Откуда он знал, почему так думал?.. Рассуждать было некогда.

– Сиди здесь. Эдди, ты понял меня? Сиди! Не выходи из комнаты. А ещё лучше, спрячься где-нибудь и не высовывайся, пока я не позову. Хорошо?

Дождавшись кивка, я вскочила с дивана и сломя голову помчалась вниз.

Их было четверо. И как только я выскочила на лестницу, то сразу же поняла, насколько всё плохо.

Они вошли тихо, почти бесшумно. Не люди – тёмные эльфы. Маги Крови, все четверо. Карвим сам впустил их, сам открыл дверь…

И какой толк здесь от меня, если я никогда не пробовала подчинять больше одного мага зараз? Вот и сейчас, когда я попыталась разделиться на четыре части – о Дарида, ведь в пособии была глава по этой теме, почему я никогда не уделяла ей внимания?! – я чувствовала, как моя магия пролетает сквозь цель, словно не замечая её.

Подчинять по очереди? Попробую…

– Где девчонка? – спросил один из эльфов, делая шаг вперёд. Голос у него был хриплым и очень неприятным, а из-за большого чёрного плаща с капюшоном, накинутого на голову, лица было не разглядеть.

Учитель, ещё не осознавший серьёзности ситуации, удивлённо поднял брови.

– Девчонка?.. Господа, вы о чём? Где ваш больной? Может, вы меня с кем-то перепутали?

– Ничего мы не перепутали! – отрезал эльф, и в этот момент один из его сопровождающих поднял голову.

– Э! Да вон она, смотри, Раф!

Подчинить… Как?!

От страха я банально не могла сосредоточиться… Мысли разбегались в разные стороны, как трусливые насекомые.

– Рональда! – воскликнул Карвим, смекнувший, зачем пришли эльфы. – Быстро назад, в гостиную, и закрой дверь, она…

Раф взмахнул рукой, и учитель отлетел к стене. Болезненно сморщившись, прижал руки к животу – оттуда начала хлестать кровь, будто Карвима ранили мечом.

– Учитель… – прошептала я, делая шаг вперёд, и тут же застыла: чужая магия спеленала меня как маленького ребёнка, не давая возможности даже пальцем пошевелить. И я бы непременно кулем упала с лестницы, если бы один из эльфов не подхватил меня на руки.

– Что будем делать? – спросил он, оглянувшись на Рафа. – Может, всё-таки?.. Она вроде ничего так…

Подошедший главарь хмыкнул и скинул капюшон. Меня передёрнуло: светлые, почти белые, волосы, прозрачные злые глаза, шрам через левую щёку… Ну и тип! Да я по сравнению с ним просто красавица.

– Да, вполне. – В его взгляде так явно читалась похоть, что меня замутило. – Вот только с магом Разума не стоит шутить, он же предупреждал.

– Да ладно! – Ещё один эльф заржал, как конь, подходя ближе. – Какой из неё маг Разума, даже твоё заклинание не отразила.

Раф прищурился.

– Возможно, ты прав…

Я не могла двигаться, но всё чувствовала, хоть и не видела, что происходит. Ощутила, как Раф разрезал мне платье от горла до талии, распахнул его пошире, а потом, усмехнувшись, ухватил меня за грудь, сжав до боли.

Злые слёзы брызнули из глаз.

«Дэйн!»

Мне показалось, крик был не мысленным, а самым настоящим – даже в ушах зазвенело.

«Дэйн, помоги!»

Кажется, и секунды не прошло, когда всё вокруг застыло. Будто кто-то разом выключил все звуки, заставив замереть само время.

Я моргнула, и перед глазами заклубился туман, в котором я совершенно ясно увидела огромного белого волка с голубыми глазами. Волк чуть присел, словно готовясь к прыжку, а потом зарычал…

И время вернулось.

Раф и остальные три эльфа отлетели от меня к противоположной стене, заклинание рассеялось, и я смогла выпрямиться, безуспешно пытаясь запахнуть разрезанное платье. Получалось не очень хорошо.

– Ах ты, с-су… – Раф взмахнул рукой, что-то громко крикнул, и прямо передо мной мелькнуло нечто, напоминающее стрелу из сгустка Тьмы… которая завязла в невесть откуда взявшемся прямо у меня перед носом щите из Света!

«Ро, очнись! Я не смогу подчинить этих эльфов через тебя, магия Разума не действует на таких расстояниях, но я могу подсказать, как тебе сделать это самой! Только очнись!!!»

Голос Дэйна в моей голове звенел от гнева и волнения.

Раф направил в мою сторону ещё что-то, но щит поглотил и это заклинание. Другие эльфы тоже пытались пробить щит, но пока безуспешно.

И вдруг позади меня раздалось:

– Мама!

От ужаса сердце, кажется, перестало биться.

– Я же сказала сидеть в гостиной! – закричала я в панике, краем глаза замечая, как злобно усмехающийся Раф запускает в сторону Эдди свою излюбленную стрелу из сгустка Тьмы, а щит Дэйна не настолько широкий, чтобы спасти мальчика…

Прыжок.

Какое странное ощущение…

Оказавшись возле Эдди – каким образом я смогла перепрыгнуть через всю лестницу?! – я обернулась и, смерив застывших в изумлении эльфов бешеным взглядом, прошипела:

– Не с-с-сметь! Это мой волч-ч-чонок!!!

Под конец шипение превратилось в рычание.

Я чувствовала, как удлиняются зубы, а ногти становятся когтями. Ощущала, как натягиваются, словно струны, мышцы…

Больно… Как же больно!

Я на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалось, что я стою на четырёх лапах и царапаю острыми и огромными когтями пол.

– Мама… – прошептал Эдди позади меня, и, услышав его голос, я действительно очнулась.

Значит, вот каково это – быть волчицей.

Я спрыгнула вниз, наслаждаясь плавностью и лёгкостью большого тела. Полюбовалась на физиономии эльфов, скривившиеся от страха, зарычала и бросилась вперёд, на Рафа.

Крик, рывок, вкус крови во рту. Взмах лапой, треск костей, укус, вопль боли – и тишина.

Я не убила их, нет. Но всего несколько секунд – и четверо эльфов лежали возле входной двери без сознания. Жаль, я даже не успела толком почувствовать азарт от охоты.

Может, пойти ещё поохотиться?

«Ро!»

Что это такое? В ушах звенит…

– Мама!

Эдди! Зарычав, я обернулась.

Охота была забыта. Мой мальчик бежал по лестнице, протягивая ко мне руки. Я прыгнула вперёд и позволила ему обнять себя за шею.

– Так вот какая ты… Волчица… Белая… Мама… – шептал Эдди, восхищённо перебирая мою шерсть. Я рыкнула от удовольствия и облизала его лицо. Мальчик захихикал.

– Шершавый язык!

– Р-р-р! – подтвердила я, вновь вылизывая его лицо. Мой волчонок.

– Мам, – Эдди нахмурился, – дядя Карвим… Он…

На мгновение я застыла, а потом медленно повернула голову и уставилась в угол, где лежал истекающий кровью учитель.

«Перекидывайся назад, Ро. Мы спасём его, обещаю».

«Как, Дэйн?»

«Как перекинуться? Просто сильно захотеть…»

«Нет, – я мысленно улыбнулась, – как спасём?..»

«Сначала стань человеком».

Глубокий вдох – и вот я поднимаюсь на слегка дрожащие ноги рядом с Эдди. Это оказалось уже не так больно, как первое обращение.

«Конечно. Теперь будет легче».

– Эдди, милый, не подходи близко, прошу. – Я чмокнула ребёнка в щёку и направилась к Карвиму, не обращая внимания на собственную наготу. Стесняться тут некого, эльфы нескоро придут в себя.

На животе учителя была даже не рана – дыра. Не поможет и чистый Свет… Не затянется она так быстро. Да и крови он много потерял.

«Ро, – в голосе Дэйна слышалась улыбка, – в твоих жилах течёт лучшее лекарство на свете. Ты же оборотень. Оборотень, подчинивший внутреннего волка. Твоя способность к регенерации просто колоссальная, ведь ты ещё и маг… Понимаешь, о чём я?»

«Дэйн! – Я задохнулась от волнения. – Моя кровь, конечно! Ты гений!»

Он засмеялся.

Я резко выпустила когти на одной руке и перерезала ими вены на второй. Несколько секунд кровь свободно текла на рану Карвима, а потом порез затянулся.

Так мы играли долго: я резала, регенерация срабатывала, я резала вновь. Но я не прекращала эту игру. Видела, что кровь впитывается в рану учителя, словно чудодейственный бальзам, замечала, как цвет лица становится более здоровым, дыхание выравнивается. И в конце концов, когда я уже едва дышала от усталости, на месте огромного пореза оставался лишь красный рубец.

– Спасибо, Дэйн, – прошептала я, поднялась на ноги и вернулась к сидевшему у подножия лестницы Эдди. Мальчик с опаской поглядывал на эльфов, но они всё ещё находились без сознания.

Надо, наверное, позвать на помощь, но я так устала…

Прижав к себе Эдди, я поцеловала его в лоб, макушку, щёки, глубоко вдохнула кисло-сладкий запах, исходящий от его тела, и улыбнулась.

– Ты – мой, – тихо сказала я. – Никому тебя не отдам. Никто не сможет причинить тебе вред, малыш.

Маленькие ручки обняли мою шею, тёплое дыхание коснулось ключицы.

– Мама.

– Да. – Я с нежностью провела ладонью по мягким волосам Эдди. – Мама. Да, мой волчонок.

Волчица внутри меня тихо и довольно урчала. Казалось, что в ту секунду она вылизывает своим шершавым языком мою душу.

Теперь уж ей точно есть, ради кого выходить из своей норки.