Эпилог
Шесть месяцев спустя — следующей весной
Лиза
Всю зиму Прохор нанимал рабочих, чтобы восстановить вестибюль в его былом великолепии. И не просто вернуть плитки на место и отреставрировать люстры, но по-настоящему украсить это место.
Но он также что-то затевал на крыше. Я не знала — мы все думали, что это просто склад для материалов для других частей проекта, но теперь? Кажется, это нечто большее.
Потому что сегодня один из первых тёплых весенних дней в городе, и он созвал нас всех на крышу к семи вечера.
— Ты не вытянула из него ничего больше? — спрашивает Алиса, нанося тушь.
— Только то, что ты знаешь. Вроде можно привести спутников. Вика и Никита тоже придут. Сергей и Лида.
— Они даже здесь не живут, — говорит Алиса, закручивая тушь.
Я пожимаю плечами.
— Прохор подружился с Никитой после нового года. Не знаю, как остальные вписываются. Но, думаю, Никита Лебедев в деле. Они что-то сделали там наверху.
— Поняла! — Алиса мчится в свою комнату.
— Что не так? Что ты делаешь? — спрашиваю я.
Алиса выходит в дерзком белом платье-футляре с цветочными пайетками. Кружится.
— Чую, грядёт коктейльная вечеринка на крыше.
Я смотрю на свой йога-костюм для дома. Алиса указывает на мою спальню. Я иду и переодеваюсь в юбку для выхода, и мы поднимаемся.
Лифт высаживает нас на странном пол-этаже вверху здания, который, кажется, служит только складом на пути к крыше. Дядя Валера и другие жильцы сидят на ящиках. Видимо, дверь заперта. Людмила Васильевна подходит и спрашивает, знаю ли я, что происходит. На ней её брошь с ромашкой.
— Полная тайна — даже для меня, — говорю я. — Вы десятая, кто спрашивает. Я думала, это склад для ремонта вестибюля.
Собирается больше людей. Наконец дверь открывается, впуская яркий солнечный свет в тусклое пространство.
— Поднимайтесь, — зовёт Прохор с другой стороны.
Я первая ступаю на крышу.
Моя челюсть отвисает. Здесь зоны отдыха и приподнятые грядки, готовые для посадки. Маленькое укрытие с уличными диванами, где можно сидеть даже под дождём.
Весёлые огоньки зигзагом тянутся над головой, белые шарики на фоне королевского синего вечернего неба.
Я подхожу и беру Прохора за руку.
— Что ты натворил? Это волшебно, — говорю я.
Все уже на крыше, визжат и бродят вокруг.
Он пожимает плечами.
— Ну, как только большинство квартир перейдёт к владельцам, это станет вашей ответственностью. Я хотел оставить это в хорошем состоянии.
Люди толпятся, благодарят его, показывают друг другу детали. Он отмахивается. Он всё ещё не справляется с благодарностями. С похвалой. С привязанностью.
Кроме моей.
Настя приезжает с командой обслуживания банкетов, и вдруг это правда коктейльная вечеринка. Официанты разносят подносы с шипучкой и закусками.
Инна снимает. Старый друг Прохора, Иван, приезжает с женой и дочками-двойняшками из Казани.
В какой-то момент дядя Валера и Людмила Васильевна обнаруживают, что в одной из грядок использованы четыре старых кофейных банки дяди Валеры. Людмила Васильевна касается руки дяди Валеры. Он поворачивается и улыбается ей. Несколько из нас обмениваются взволнованными взглядами.
Благодарности Прохору усиливаются, когда у людей появляются напитки, и я чувствую, как он немного напрягается.
Я беру его за руку.
— Хватит! — объявляю я. — Прохор достиг своего лимита единения. — Все смеются, хотя это не совсем шутка. Я тяну его к краю. Закат — оранжевое полукольцо над зубчатыми крышами.
— Это ужасно, — говорит он. — Я окончательно разрушил свою репутацию злодея, и это всё твоя вина.
— О, не волнуйся, Прохор. Ночь ещё молода. Уйма времени заработать крестик за плохое поведение. Может, даже несколько.
Он приподнимает тёмную бровь.
— Что у тебя на уме?
Я глажу ладонью его шёлковый воротник, думая о настоящем галстуке-бабочке.
— Это секрет.