ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

– А почему твоя подруга развелась? – выразительно глянув на сестру, спросил Рафаэль. Стояла ночь. В доме все спали. Лейла, по привычке, вышла на кухню, чтобы глотнуть холодной воды. А тут брат. Видимо, помня её детскую привычку, сидел, ждал. – Почему бы тебе самому не спросить у неё? – Лейла строго посмотрела на брата. – Я у тебя, сперва, хочу узнать. А то мало ли, вдруг, мой вопрос ей боль причинит. – Причинит, – сестра плавно опустила на стул, напротив брата. – Много там боли. Может, тебе и не надо знать, Рафа, а? Ты ведь у нас любитель легких, ничем не обремененных женщин. А тут, сам понимаешь, совсем другая. – Бывший – мудак? – выплюнул Рафаэль. – Еще какой. Взял вторую жену, пока Аминушка в себя приходила после потери ребенка. Ни поддержал, ни позаботился. Всю душу ей выгрыз. Пока она в больничке выживала, а подруга действительно чуть не умерла, причем дважды, этот мудак в Турции с новой женой на детские деньги веселился. Мне продолжать или достаточно? – Продолжай, сестренка, я весь во внимании. – Этот бывший толком нигде не работал, считай Амина детей на детские содержала. Сама упахивалась на огороде, все по дому сама, да еще детьми заниматься успевала. Ты видел какие они у неё? – Видел, заметил, – теплая улыбка коснулась мужских губ, – все красивые, умные, воспитанные. Все в мать. – Вот. Правильно говоришь. В мать. Аминка с мужем разводиться, так он позвал имамов. Те давай её обвинять, мол, плохая жена. Она про свои права заикнулась, а они её заткнули. Это как, называется, братишка? Бывший о своих правах на каждом углу кричал, а Аминке велели заткнуться, и вообще, она неблагодарная, типа, жена. Ну, подумаешь, взял вторую. Подумаешь, снял для неё шикарную квартиру, пока Аминка с его матерью в доме жила. И много таких разных пунктов. Только они все её виноватой сделали. Где справедливое отношение, Рафа? Но Аминушка молодец. Сильная ма ша Алла. Я ведь своими глазами видела, какой она приехала, и какой стала. Я её люблю. Родная она мне, деток обожаю. Так что ты, братишка, хорошенько подумай, если соберешься подкатывать к ней. Не дай Аллах что сделаешь не так, я тебя закатаю. И не посмотрю, что ты мой старший брат. Рафаэль улыбнулся. Кто бы мог подумать, что его младшая сестренка станет такой дерзкой? Впрочем, он понимал, что этой дерзостью скрывалось желание защитить Амину с её детьми. – У меня и в мыслях не было обижать её, – продолжая улыбаться – теперь уже задумчивой улыбкой – ответил Рафаэль. – Обычно так и бывает. В мыслях нет, а как ляпнешь – обидел. – Я вообще стараюсь быть деликатным с женщинами. – Угу. Таким деликатным, что в тебя пол-Казани женщин влюблены, и еще больше за пределами. Знаю я про тебя, – Лейла окинула брата сощуренным взглядом. – Бабник. Рафаэль криво усмехнулся. – Давай не будем об этом. Сейчас конкретно про твою подругу. Я бы хотел порадовать её. Что она любит? – Детей она своих любит, ясное дело. Ну а так, если подумать… Ох, Рафа, мне кажется, она перестала-то верить, что встретит своего. Да и потом, ты на себя посмотри. – А что я? – угольно-черные брови поползли вверх. – Ты – бабник, раз. Намаз не читаешь – два. А Аминушка другая. И намаз читает, и Коран по-тихоньку учит. Ты ей не особо подходишь. Рафаэль нахмурился. Задумался. Было время, когда он читал намаз. Вместе с бабушкой, в деревне. Там все читали, и он, за компанию. Потом повзрослел, в городе жизнь иначе течет. Намаз стал только по праздникам. Затем что-то переменилось в нем. Захотел свободы. Женщины. Много женщин. Крутые машины, гулянки, клубы, благо бизнес рос и процветал. А потом этот бизнес прогорел. Все куда-то подевались. Все, за исключением семьи. Но и их видеть в те времена не мог. Тошно было ловить их сочувствующие взгляды. Самому себе противен был, считал себя неудачником. Рванул подальше от родного города. Скитался, мотался. Молился – ночами, как мог. Когда особенно прижимало, когда пожрать нечего было, а домой позвонить гордость не позволяла. Затем устроился на работу, стал откладывать, заодно изучать все. Идея родилась, да круче прежней, прогоревшей. За пять лет поднялся так, что прошлый бизнес по сравнению с ним казался детским лепетом. Новые партнеры по бизнесу, в том числе и в эмиратах, новые связи, вложения, деньги рекой потекли. И, конечно, женщины, куда без них? Только все не то, душа требовала другое. Искреннее, чистое, такое, чтобы ей, душе, хорошо становилось. И стало ведь. Сегодня, когда увидел Амину под дождем. – Рафа, ты что, обиделся? – неверно растолковав его молчание, спросила Лейла. Он, оторвав взор от окна, с улыбкой посмотрел на сестру. Бедняжка, ведь ей тоже досталось. Хорошо, что у Лейлы был Рифат. Её поддержка и опора. – Нет, Лейлёк, не обиделся я. Ты права. Я спать пойду, – Рафаэль поднялся и поцеловал сестру в макушку, – спокойной ночи, сестренка. И спасибо. – За что? – запрокинув голову, непонимающе спросила та. – За волшебный пендаль. Мне будет полезно.