ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

– Ну ты даешь, – восхищенно протянула Амина, окидывая свое отражение в зеркале, – это я должна дарить вам подарки, а тут – ты. У меня впервые такое платье-то красивое! Дорогое, да? – Как говорится – «не дороже денег». И вообще, это подарок, не надо спрашивать об этом. Тебе удобно? – Очень даже, – Амина скользнула ладонями по блестящему шелку. – Ткань такая дышащая и нежная. Чудо! Василькового цвета, платье подчеркивало красоту и глубину её глаз. Такого же оттенка платок волнами ниспадал на грудь. – У меня впервые такой красивый наряд, – Амина смахнула с ресниц слезинку, посмотрела на подругу, – спасибо тебе. – Пожалуйста, – Лейла вздохнула, – идем, кажется, все уже собрались в зале. Все – это 10 человек, все семейные пары. 11 был Рафаэль. Завидев появившуюся Амину, он стиснул зубы от охватившей его ревности. Она была красива, как цветы по утру – прекрасны в своей свежести и благоухании. Сканируя нечитаемым взглядом других мужчин, Рафаэль пытался оценить, не слишком долго ли те пялятся на Амину. К его облегчению, гости ограничились вежливыми взглядами. Надо добавить, что Рафаэль впервые сталкивался с ревностью. За все эти годы он привык, что ревновали его, а тут – все новинку. Хорошо, что женщины разместились в отдельном зале, а мужчины – в другом, иначе бы сохранять покерфейс стала бы для него довольно трудным занятием. Праздник проходил по привычному сценарию – чай, горячее, снова чай, уже с пирогами. Неспешные разговоры, смех, снова чай и вот уже пришло время гостям разъезжаться по домам. Наконец-то! Когда последняя машина уехала, Рафаэль ощутил облегчение и небывалую легкость. Он быстро забежал в дом и обнаружил сидящих за столом сестру и Амину. Рядом, сидя на полу, разместились дети. Они смотрели мультики. Недолго думая, Рафаэль сел неподалеку от них. Амина, разумеется, заметила его появление. Нужно было быть слепой, глухой, лишенной осязания и обоняния, чтобы не обратить внимание на Рафаэля. Брат Лейлы источал особую энергетику. Кожа, не спрашивая разрешения, то и дело покрывалась мурашками. Слух улавливал его уверенные шаги. Нос ощущал дорогой, с еловыми нотками, парфюм. И глаза. Глаза, конечно, замечали привлекательность мужчины. – Может, мы домой поедем? – осторожно спросила Амина у подруги. – Праздник закончился. – Завтра – воскресенье, оставайтесь, – Лейла по-доброму улыбнулась, – тут детям хорошо, так радостно слышать их смех. Завтра с утра устроим пикник в саду, погуляем, птичек послушаем. Оставайтесь, пожалуйста. – Хорошо, – Амина вздохнула, скользнула взглядом по настенным часам. – Ой! Время вечернего намаза пришло. Дети! Намаз! Старший сын тут же выключил телевизор, Лейла пошла звать мужа, и все, спустя пару минут выстроились в ряды, чтобы прочитать намаз. Все, кроме Рафаэля. Он, застыв у дальней стены, молчаливо наблюдал за молитвой. И щемящее, давно забытое чувство начало заполнять его грудь. Рафаэль, вдруг, вспомнил о своих мечтах. О том, как когда-то хотел большую семью, как мечтал о красавице-жене с благим нравом. Он глядел на то, как тела молящихся склоняются в поясном поклоне, и задавался вопросами. Почему его нет среди читающих намаз? Почему бывший Амины не ценил такую чудесную женщину и таких прекрасных детей? Он, Рафаэль, за эти полтора дня уже прикипел душой к детям Амины. Бывает же такое. А что касаемо самой Амины… С каждым новым ударом сердца Рафаэль приходил к осознанию того, что это была та самая женщина, которую он так просил у Всевышнего. Всё было в ней любо ему, всё то, что он так долго, порой отчаянно, искал. Намаз уже закончился, а Рафаэль всё стоял, пораженный случившимся. Рифат с Лейлой принесли с кухни мороженое для всех, уселись рядом с детьми и начали смотреть мультики. А вот Амина нерешительно застыла в противоположной от Рафаэля стороне. Видела его взгляд, и не могла понять, почему так волнуется, дрожит, словно девчонка. Пугалась себя, не понимала. Их взгляды встретились. Амина моргнула и смущенно опустила глаза. – Амина, – мягко обратился к ней Рафаэль, – я бы хотел с тобой поговорить. Она вздрогнула и непонимающе глянула на него. – Мы можем поговорить прямо здесь, или, – он кивнул на веранду, которая находилась прямо за стеклянными дверями, – на свежем воздухе. – Вы можете идти на свежий воздух, – обернувшись, с улыбкой заявила Лейла, – я буду за вами приглядывать. – Пойдем? – Рафаэль выразительно посмотрел на Амину. Та выдержала паузу. Прислушалась к себе, и только потом дала согласие. Они вышли из дома. На улице стоял теплый, летний вечер. В воздухе висели ароматы цветов и едва ощутимые нотки свежести. Дышалось хорошо, легко. Рафаэль уперся руками в деревянную перекладину, вздохнул. Волновался. – У меня к тебе серьезный и честный разговор, Амина, – дождавшись, когда она встанет сбоку, заявил он. Рафаэль заметил, как женские пальцы нервно сжали перекладину. Его сердце сжалось от чувств. – Что-то случилось? – взволнованно спросила Амина. Она повернулась к нему. Её красивое лицо выражало тревогу. А Рафаэлю хотелось, чтобы она улыбалась. Смеялась. – Случилось. И я прошу, чтобы ты с серьезностью отнеслась к моим словам, – Рафаэль вздохнул так, будто собирался прыгнуть. – Со мной такое первые, видишь ли, я первый раз говорю такое. Я тебя полюбил, Амина. Выходи за меня. Глаза её расширились, нижняя губа задрожала. Разве она ожидала такое признание? Теперь, когда думала, что в её жизни не будет той самой, настоящей любви? Глухое рыдание вырывалось из груди, и чтобы не разрыдаться, Амина прижала дорожающую ладонь к губам. – Так не бывает, – пробормотала она, пятясь назад. – Со мной бывает. Такое первый раз. И я знаю – один-единственный. Я тебя люблю. – Нет, – Амина с сожалением посмотрела на него, – ты меня совсем не знаешь. Я не подхожу тебе. Тебе нужна другая. Молодая, бездетная, легкая. Не с таким жизненным опытом, как я. Ты просто полюбил картинку, Рафаэль. Я сломленная, пережившая слишком много потерь. – Ну и что, – он шагнул к ней, – мне не нужна бездетная, и какая-то другая. Мне нужна ты, Амина. Я знаю твою историю. – Как? Кто тебе сказал? – Амина нервно вздрогнула, когда её спина неожиданно прижалась к прохладной стене дома. – Я спросил у Лейлы. Я знаю, что тебе было тяжело. Со мной будет по-другому, обещаю, – Рафаэль, проявляя к ней уважение, замер в шаге от Амины. – Мне нужна будет другая. Я это точно знаю. Я – однолюб. Сердце Амины сжалось от его признания. Как же ей хотелось поверить ему! – Не думаю, что я смогу когда-нибудь снова выйти замуж, и уж вряд ли я переживу то, что случилось со мной. – Амина, – протянул Рафаэль, – я тебя так долго искал не за тем, чтобы делать несчастной. Будь со мной. Выходи за меня. Я буду любить тебя и твоих детей, я буду оберегать вас. Амина закрыла глаза. Слезы побежали по её щекам. Внутри всё клокотало от боли. Она хотела поверить Рафаэлю, но старые шрамы заныли, сердце закололо, и горькие слова, «кому ты будешь нужна», обожгли её душу. Амина, давясь слезами, спрятала лицо в ладонях. – Амина, – мягко повторил Рафаэль. Она задрожала еще сильнее, но на него посмотрела. Ему было больно видеть её, плачущей. Уж не этого он добивался, не понимал Амину до конца, но хотел понять. И самому, глядя на сотрясающуюся от рыданий женскую фигурку, становилось больно. «Кошки душу скребут» – кажется, теперь Рафаэль почувствовал, что это значит. – Дай мне шанс. Пожалуйста, – тихо, пронзительно тихо попросил он. Амина до конца не поняла, что заставило её вновь посмотреть на мужчину. Только когда это случилось, она поразилась, увидев в глубине его глаз такую тоску и одиночество, что сердце её, опередив разум, приняло решение. Только она еще не поняла это до конца. – Мне нужно время до утреннего намаза, а после – я дам тебе ответ, – ответила Амина.