ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Амина, конечно, не смогла уснуть. И вроде кровать была удобной, с ортопедическим матрасом. И в комнате было свежо, и дети все спали, но… Слова Рафаэля всё никак не шли из её сердца. Женщина то злилась, только непонятно на что и кого. То окуналась в пучину страха. Страх не отпускал Амину. Она боялась, что её снова предадут, потому что знала – второй раз ей вряд ли удастся справиться. А ей надо было жить. Ради детей. А еще, Амина на короткий миг позволила себе представить, что, если Рафаэль тот самый… И тогда сердце, глупое, израненное сердце, вопреки всему, стало учащенно биться, заливаясь восторгом и сжимаясь от надежды. Внезапно ночная тишина была нарушена голосом. – Мам, мама, – позвал старший сын. Амина аж подпрыгнула в кровати от неожиданности. – Что такое, сынок? – она потянулась к ночнику и включила свет. Мягкое освещение заполнило собой гостевую спальню. У дальней стены, где был разложен диван, стоял сын Амины. Поза, в которой тот застыл, вызвала беспокойство у женщины. Будто что-то болело у сына. – Мам. У меня живот болит. Сильно, – подтверждая материнские опасения, выдал он. Все переживания тотчас померкли. Осталось одно-единственное – о сыне. – Сейчас, – Амина быстро надела платок и платье, – пойдем. Они вышли в коридор и прошли в зал. Женщина включила свет и попросила сына лечь, чтобы осмотреть его. Тот стал сопротивляться, мол, уже большой, не надо. В глаза бросалась его бледность. Становилось очевидно, что боль такая ощутимая, что он едва справлялся с ней. Дать обезболивающее? Нет. Амина не зря читала статьи врачей, где было четко указано, что в данном случае запрещено принимать таблетки, купирующие боль. Что делать? Ответ напрашивался сам. Ехать в больницу или вызывать скорую. Амина, взяла, было, телефон, чтобы набрать скорую, как её внимание привлек Рафаэль. Его высокая фигура замерла на пороге в комнату. Амина посмотрела на него. Одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы понять, что он, как и она, провел полночи без сна. – Случилось чего? – спросил Рафаэль. – У сына сильная боль в животе, – взволнованно начала Амина, – подозреваю, что аппендицит. Надо в больницу. Собираюсь звонить в скорую. – Живот? – Рафаэль быстро прошел в зал и сел возле сына Амины, сейчас лежащего в позе эмбриона на диване. Мальчик старался не показывать, что ему больно, но блестящие глаза выдавали его состояние. – Болит? – Рафаэль осторожно коснулся правого бока. Сын Амины вяло кивнул и сглотнул. – Похоже на аппендицит, ты права, – с сожалением выдохнул мужчина. – Слушай, Амина, пока скорая приедет, пока привезет, времени много уйдет. Давай я отвезу сына в больницу. Собирайтесь, а я пока сестру разбужу. Амина не стала возражать. Да и как могла, когда на кону была жизнь её собственного ребенка? В такой ситуации – «промедление смерти подобно». Стараясь не показывать, как сильно она переживает, Амина помогла собраться сыну, быстро обсудила все с подругой, и взяв с той обещание, быть на телефоне (уж очень мать переживала, что дети, пробудившись, начнут беспокоиться куда она подевалась), поспешила в машину. Делала всё – на автомате, не позволяя чувствам взять верх. Только когда автомобиль покатился по дороге, Амина поняла, что они уже на пути в больницу. Обняв сына за руку, женщина зашептала молитву. О, Аллах, как же ей было страшно за него! Хоть Амина думала, что держит себя в руках, Рафаэль заметил в каком она была состоянии. Руки её подрагивали, лицо побелело, а в глазах был такой страх, что мужчина готов был сделать все, чтобы этот страх исчез. Рафаэль скользнул пальцами по экрану телефона. Два коротких гудка, и послышался знакомый голос. – Ну что, Рафаэль, какие новости? – Мы выехали, так что, пожалуйста, встречайте нас минут через десять. Надеюсь, в случае необходимости, сам возьмешься? – Само собой, Рафаэль. Ждем. Рафаэль с неким облегчением, пусть и неполным, вздохнул. Заметив в зеркале напряженный взгляд Амины, решил объяснить кому звонил. Чтоб не тревожилась лишний раз. – Это мой одноклассник, Максим. Он теперь работает детским хирургом. Пусть осмотрит сына. Амина качнула головой и сомкнула веки. Последнее сделала она по нескольким причинам. Так легче было сосредотачиваться на молитве, и… Таким образом ей удавалось избегать взгляд Рафаэля. А взгляд, между прочим, у него был такой, что хотелось в ответ смотреть и смотреть. Так и сидела Амина, тихо шепча молитву, до тех пор, пока машина не остановилась, и Рафаэль громко сообщил, что они на месте. Сын Амины вышел из машины куда быстрее, чем его мать. Она с трудом выбралась наружу. Переживания так сильно сковали её тело, что женщина едва могла шевелить конечностями. Заметив это, Рафаэль задал вопрос: – Амина, тебе плохо? Помочь дойти? – Нет, – она заставила себя сделать шаг, еще и еще. Слабость стала отступать, двигаться теперь было легче. – Спасибо, – сдержанно поблагодарила Амина, когда поравнялась с сыном и Рафаэлем. Тот, хоть и сделал вид, что все нормально, тихонько поглядывал за ней. Так хотелось её защитить, успокоить! И с сыном чтобы все было хорошо. Все трое зашли в больницу. Холодный свет, висевший в коридоре, неприятно обжигал глаза. Отсутствие людей (что было вполне ожидаемо, учитывая, что окном – ночь), лишь усиливало тревожность. Сын Амины непроизвольно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Мать тут же заметила это. Обняла его за плечи, прижала к себе. – Сыночек, все будет хорошо, – как могла, успокаивала она, а у самой сердце разрывалось от переживаний. Послышались шаги, взоры всех устремились вперед, и через секунду в коридоре появился улыбчивый, невысокий мужчина, голову которого украшал смешная, с пиратскими черепами, хирургическая шапочка. – Рафаэль, сколько лет, сколько зим! – Макс обнял Рафаэля, а тот его в ответ. Со стороны они выглядели такими разными! Невысокий, худощавый доктор и крепкий, на две головы выше его, модный красавец. Но их связывало то самое, ценное, проверенное годами чувство. Дружба. Рафаэль первый разжал объятия, обернулся на Амину с ребенком. Те так сиротливо стояли возле стены, заполненной фото врачей! Аж сердце сжалось от этой картины. Рафаэль невольно задался вопросом – а сколько раз ей, Амине, приходилось самой справляться? Сколько раз вот так же, прижимая к себе ребенка, или всех пятерых, она стояла, рассчитывая только на себя? – Так, – вовремя вспомнив о своих обязанностях, Максим устремил взор на мальчика, – пройдёмте в смотровую.